Вы в своём уме? Кого вы просите о помощи? Забыли, как кинули нас с мужем пять лет назад?
– Я не понимаю, ты так и будешь молчать? Что ты за человек? Неужели не скажешь ничего? Тебе совсем не обидно? – ругала мужа Лариса, когда они остались вдвоём в своей комнате.
Все эти дни жена была чернее тучи. С приехавшей в гости свекровью говорила сквозь зубы, мужа как будто не замечала. И причина для этого была весомая. Нет, не сам факт приезда матери мужа её расстроил. Антонина Михайловна и раньше наведывалась к ним на пару дней, сына со снохой проведать, да внука Коленьку навестить.
И надолго свекровь никогда не задерживалась.
– Хороший гость – тот, который два дня живёт, а на третий уезжает, – часто говорила она с улыбкой.
И в этот раз приехала всего на два дня, завтра уже уезжала. В планах у Антонины Михайловны было ещё посетить семью дочери, которая жила с мужем и тремя внуками в соседнем городе.
Причина плохого настроения Ларисы была совсем в другом.
В день приезда, сидя за накрытым в её честь столом, Антонина Михайловна объявила сыну и снохе о своём странном решении.
И Лариса после этого заявления даже разговаривать перестала. Так и просидела молча за столом до конца ужина. Ни слова не смогла вымолвить. И кусок уже в горло не лез. Так расстроила её свекровь.
Борису тоже было не по себе от того, что услышал от матери. И он тоже охотно перестал бы болтать и нести всякую ерунду, лишь бы только поддержать разговор. Но тогда за столом воцарилась бы гнетущая тишина, это выглядело просто неприлично.
– Боря, Лариса, хочу поделиться с вами новостью. Я наконец-то решила оформить бабушкин дом на одного из своих внуков. Дом этот, конечно, и слова доброго уже не стоит. Но всё должно быть по закону. И у каждого дома должен быть хозяин. Верно? Вот я и решила, что хозяином будет мой старший внук, сын дочери – Иван.
– Иван? – искренне удивился Борис. – А почему он? За что ему такие привилегии? А чем наш Коля тебе для этого не подошёл?
– Ну, я так рассудила – он старший, ему и домом владеть. Да и прабабка его, Клавдия, которая всю жизнь в том доме прожила, то же самое мне говорила – первому своему внуку этот дом отдай.
– А Коля что же, не родня тебе и той бабке Клавдии? – не унимался обиженный Борис.
Лариса в это время молчала, но супруг отлично видел, какой ценой давалось ей это молчание.
– Да ты что, Боря, обижаться вздумал! Наш с отцом дом внукам останется после нас! – спокойно отвечала Антонина Михайловна, словно не замечавшая, как похолодели лица у сына и снохи.
– Так внуков у тебя четверо, а дом один. И насколько я помню, мама, дом бабкин вы со отцом мне обещали, – обиженно сказал Борис.
Да, именно так всё и было. Когда-то давно старшая сестра Бориса Вера, выйдя замуж, получила хорошее подспорье для своей молодой семьи. Незадолго до этого ум.ер их с Борисом дед по отцовской линии. И тогда родители невесты решили продать небольшую старенькую квартирку, в которой проживал свёкор Антонины Михайловны. А деньги от продажи отдали молодым, на что те сразу же купили свою первую однокомнатную квартиру в новостройке.
– Борька у нас ещё пацан зелёный, когда это он соберётся жениться! А как только женится, мы ему тоже поможем. Дом Клавдии продадим, и деньги ему отдадим, – говорил отец. – И будет всё по справедливости.
– Видно будет. Как доживём до того времени, так и будем решать, – отвечала Антонина.
Борис тогда действительно был молодой. Подросток ещё. И к разговорам родных людей не прислушивался, да и женитьба ему в то время казалась событием из далёкого нереального будущего.
А когда повзрослел и женился, а потом и сын родился, то сразу вспомнились Борису эти слова отца и его обещание.
Лариса была сиротой, и супруги после свадьбы стали жить в её квартире, которую выделило ей государство. И первое время остро не нуждались ни в деньгах, ни в жилплощади.
Но как-то Борис похвалился молодой жене о том, что бабкин дом, что в стоит деревне, ему достанется. И что родители так давно решили.
– Вот родится у нас с тобой сынок или дочка, мы и продадим тот дом и квартиру побольше купим.
– А как же твоя старшая сестра Вера? – удивилась тогда Лариса.
– Верке квартира деда отошла, сразу же после её свадьбы, – рассказывал жене Борис. – Так что она не должна претендовать на этот дом.
Вскоре у супругов родился сынок Коля, но родители Бориса про дом почему-то не вспоминали.
“Ну, – думает он, – подожду ещё. Тем более, нам не к спеху. Сынок – ещё младенец, до того ли сейчас!”
Вот уж Коля в сад стал ходить, а родители Бориса о доме и речи не заводят.
Тогда Борис сам решил завести разговор. Не хотелось ему перед женой болтуном выглядеть. Наобещал с три короба – и дом продадим, и квартиру большую купим, и у сына своя комната будет. А дело пока не сдвинулось.
Но на удивление Бориса отец почему-то увёл разговор в сторону. И просто не стал обсуждать с сыном эту тему. Тогда сын подошёл к матери с этим же вопросом.
– Мама, когда дом бабушкин на меня оформите? Обещали же, я помню, хоть и мальчишкой был.
– Борь, ну что ты с этим домом привязался? Ну, ей-богу, даже смешно! Он уж развалился весь, слова доброго не стоит. Да и вам с женой и сыном есть где жить. Проблемы с жильём у вас нет, так что о бабкином доме речи не веди, пустое это. Гроша ломаного он не стоит.
Борис тогда очень удивился и расстроился, но ругаться с матерью не стал.
А теперь Антонина Михайловна заявила им, что дом бабки оформила на старшего внука. И как же Борис должен был отреагировать на эти слова? Порадоваться за Ивана, сына старшей сестры? За пацана, которому ещё нет и семнадцати? И за то, что он получил дом, который родители давным-давно пообещали Борису? Ну нет!
Мужчина прекрасно понимал, что дело не в доме. Может, и действительно цена его сейчас уже никакая, после стольких лет простоя. Дело в принципе! Почему отец с матерью пообещали и не сдержали своего обещания? Помогли старшей сестре, а ему отказали? Чем он хуже Веры?
– Борь, ты пойми, мне совсем не хочется лезть в дела вашей семьи, – говорила ему ночью Лариса. – Но даже мне кажется, что твои родители поступили с тобой нечестно. Они попросту проигнорировали своё обещание. А ведь ты сын, продолжатель фамилии! Почему они так с тобой? Получается, что ни ты, ни я, ни наш сын Коля для них ничего не значим? По какой причине Антонина Михайловна оформила бабкин дом на сына Веры? Ведь Вера УЖЕ получила от них помощь после своей свадьбы. Не догадываешься, почему?
Борис молчал, расстроенный и обиженный поступком матери.
– А мне всё предельно понятно. Мы для свекрови – люди второго сорта. И ей наплевать на наши проблемы. И на внука своего младшего наплевать!
С грустью в сердце Борису пришлось признать, что жена права. Не должна была мать так поступать. Это какое-то предательство получается – всё старшей дочери, а им с Ларисой – ничего. И Борис не должен молчать. Надо сказать об этом. Промолчать – значит согласиться с таким решением, принять его. А он не принимал! И не соглашался! Он негодовал!
– Ты на меня не обижайся, Боря, но я лично больше молчать не стану. И свекрови утром всё выскажу – пусть она к нам больше не приезжает! – с обидой проговорила Лариса. – Не смогу я и дальше делать вид, что ничего не происходит. Характер у меня не тот, знаешь ли, чтобы несправедливость терпеть. Я всегда за правду и честность в отношениях между родственниками.
– Не надо, Лариса, я сам. Сам всё скажу матери, – зная горячий нрав жены, ответил Борис. Он понимал, что это его личное дело.
Утром, провожая мать к такси, сын прятал глаза, всё больше молчал, не отвечая на её многочисленные вопросы и реплики. А потом решился.
– Не хотел я тебе этого говорить, мама. Но ты сама меня вынудила. Ты к нам больше не приезжай. Лариса не хочет тебя привечать после того, что ты сделала. Считает, что ты нас обманула. Да и я, сказать по правде, не принимаю твоего решения. Несправедливо это. Дело даже не в доме, не в его цене и состоянии, а в том, что вы его когда-то пообещали мне! Обещали мне, а отдаёте опять семье сестры.
– Вот, значит, как, сынок! Ну и ну! Не ожидала. Из-за старого бабкиного дома от матери решил отказаться! Ну что же, Бог тебе судья. Не приеду я к вам больше, не беспокойтесь. У меня ещё дочь есть, вот к ним и буду ездить. Они подобрее вас будут. А жизнь нас потом рассудит.
Мать уехала, а в душе мужчины образовалась огромная чёрная дыра. Обиды, непонимания и досады. Словно он для своих родителей был не сыном, а пасынком, человеком второго сорта.
– Что, прямо так и сказал? – удивлялась Вера, слушая рассказ матери о том, что случилось у Бориса. – Отказался от тебя? Ну, Борька и ненормальный. Нашёл, из-за чего скандалить. Там и дом-то слова доброго не стоит, а он раздул целую тра.гед.ию. Как был ненормальным, так и остался. И жена его такая же, детдомовка чокнутая. Пусть спасибо скажет, что государство её жильём обеспечило. И нечего на чужое добро зариться, – цинично рассуждала Вера.
– Да, дочка, да, – грустно отвечала ей Антонина Михайловна, у которой отчего-то сердце защемило при мысли о сыне и его семье.- Вы в своём уме, Антонина Михайловна? И кого же вы решили попросить о помощи? Забыли уже, как кинули нас с мужем пять лет назад? Правильно, заем об этом помнить? – возмутилась невестка, не веря, что свекровь решилась на такое.
******
– Ларисонька, а где Боря? – мать мужа растерялась, услышав, что трубку взял не сын, и оттого заговорила в не свойственной ей манере – льстиво и заискивающе.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
– И как только не стыдно приезжать к нам после того, что вы сделали? – со злом спросила невестка у свекрови
Про Жизнь и Счастье
3 дня назад
Лариса подумала, что ослышалась. Свекровь? Через столько лет? Но, взглянув на телефон мужа, убедилась в том, что с ней действительно говорит его мать.
– Антонина Михайловна! Неужели вы? Сколько лет, сколько зим? – проигнорировала невестка её вопрос. – А что же это вы про нас-то вспомнили? Не иначе как помощь какая-то понадобилась? Так? Пять лет мы с мужем не видели и не слышали вас. И слава Богу! И вдруг такая неожиданность! С чего бы вдруг?
Лариса намеренно говорила со свекровью таким тоном, чтобы та поняла – она не простила свёкров и не собирается этого делать в дальнейшем.
– Лариса, так ты мне и не сказала – а где Борис? Я звоню на его сотовый, надеясь услышать именно голос своего сына, – свекровь усиленно пыталась не замечать иронии и сарказма снохи.
– А вот не скажу! И вас, Антонина Михайловна, попрошу нас не беспокоить. Вы без нас прекрасно обходились все эти годы, вот и дальше как-нибудь без нашей помощи. Да и нам тоже ни вы, ни ваши проблемы не нужны!
– Да ты что, Лариса? Ну я понимаю, мы когда-то повздорили с вами, но нельзя же всю жизнь это вспоминать. Да ещё вести себя так по-хамски. Вот не зря я всегда говорила Бореньке, что у тебя не хватает такта и воспитания. Да и откуда ему взяться, если ты росла в детдоме?
– А чего же вы такой невоспитанной и бестактной снохе звоните? – с обидой выдала Лариса, забыв, что свекровь позвонила на мобильник её мужа. – Нет для вас Бориса. Вы сына давным-давно из своей жизни вычеркнули. Ещё в то время, когда он с вами по-человечески общался. Дочку свою всё облизывали, а сыну лишь пакости делали. Всё, разговор окончен!
Лариса отключилась, не дав Антонине Михайловне больше произнести ни слова.
«Нет, не просто так эта старая кошёлка позвонила. Видать, припёрло, и помощь сыночка понадобилась. Вот у кого совести совсем нет!» – подумала со злом женщина, вспоминая конфликт, который произошёл между ними и свекровью пять лет назад.
Тогда Антонина Михайловна объявила им, что отдаёт бабкин дом, обещанный давным-давно Борису, своей старшей дочери Вере. Вернее, её старшему сыну. И хотя Вера когда-то уже получила от родителей хороший подарок на свадьбу – деньги от проданной квартиры её деда, этот факт нисколько не смутил свекровь Ларисы, которая поступила нечестным образом.
Когда вернулся Борис, уходивший в гараж, Лариса рассказала ему о звонке матери.
– Представляешь, вспомнила про тебя. И как только совести хватает? Ведь догадывалась, наверное, что обидела тебя своим поступком. Не могла не понимать этого. Но даже не извинилась, не попыталась объяснить тебе что-то. Все эти пять лет молчала, а теперь – вот она я, любите и жалуйте! – в эмоциях говорила мужу Лариса.
– А что она хотела-то? – невесело спросил Борис.
– Понятия не имею. Мать с тобой хотела поговорить.
– Значит, ещё перезвонит. Раз объявилась после такого долгого молчания, точно не просто так.
Антонина Михайловна позвонила через час. Борис взял трубку. и Лариса видела, как потемнело его лицо во время разговора с матерью.
– Ну что? Чем тебя удивила и порадовала мать в этот раз? – спросила жена. Как только Борис отключил мобильник.
– Плачет, на жалость давит. Говорит, что отец серьёзно заболел, и она тоже нуждается в лечении, ухаживать за ним не может. Деньги на сиделку нужны.
– Какая прелесть! Деньги нужны! Так нам тоже нужны. Мы с десятилетним сыном в маленькой квартирке ютимся. Не можем себе позволить купить побольше. Может, нам тоже позвонить кому-нибудь и на проблемы свои пожаловаться? – со злой иронией прокомментировала слова мужа Лариса.
– Мать говорит, что просила Верку помочь им, а сестра отказала. Говорит, что своих проблем полно. Старший Ванька женился, внучка родилась, и что все их деньги теперь на семью сына уходят, – делился Борис подробностями разговора с матерью.
– Кто бы сомневался! А свекровь все деньги Верке отдала и дом бабкин в придачу. Надеялась, что доченька позаботится о них с отцом в старости. А оно вон как вышло – неблагодарной твоя сестра оказалась.
– Да, так и есть, ты права, Лариса. Мать говорит, что дом бабкин продали и свадьбу на них сыграли Ивану, который в двадцать лет решил жениться. А когда правнучка родилась, то маманя на радостях отвалила им все деньги, что они с отцом скопили на чёрный день. Верка, дескать, настояла на этом. Всё зудела матери, что ребёнку столько всего надо, а у сына со снохой всё ушло на покупку квартиры, они все в долгах. Надо же помочь молодым родителям. Не скупитесь с отцом, сделайте доброе дело. И выцыганила у матери всё до копейки.
– Ну здесь ты меня нисколько не удивил. Вопрос в другом – что свекровь хочет от нас? – спросила супруга недовольно.
– Ну что хочет? Понятно, что. Чтобы мы помогли деньгами. И мать отцу сиделку наняла. А сама в это время ляжет в больницу на операцию, которую постоянно откладывает из-за состояния отца.
– Вон как? Деньги им нужны! А фигу с маслом твоя мать не хочет? Я, конечно, не злорадствую насчёт здоровья. От болезней никто не застрахован. И взрослые дети должны помогать больным и немощным родителям. Но не в нашем случае. Ты разве забыл, как твои родители тебя кинули с наследством. С обещанным домом надули. И два раза помогли сестре. Получается, что теперь уже три, раз все деньги отдали внуку и его жене.
Борис молчал. Ему было жалко родителей, с которыми он не виделся пять долгих лет. Но обида, что жила в душе, не давала ему права прощать их. Теперь всё на совести сестры. Она должна позаботиться о матери с отцом. Ведь всё, что родители имели – деньги, дом и квартиру – они отдали её семье.
– Что ты сказал Антонине Михайловне? – решила уточнить Лариса, видя, как задумался муж.
– Ну что я могу сказать? Откуда у нас деньги?
– Вот и правильно. Ничего пока не говори. Я всё сама скажу.
******
На следующий день, всё хорошо обдумав, Лариса сама позвонила свекрови.
– Антонина Михайловна, слышала, что вы решили у нас помощи попросить? У невоспитанной и бестактной невестки и доброго, простившего все ваши подлости сына, так? – начала она уверенно.
– Ох, Лариса, ну зачем ты так? Видишь, как всё повернулось. Отец Бориса уже на грани, ему недолго осталось. И я тоже без лечения не могу. Так что судьба уже нас наказала. А помощи мне больше не у кого просить, вот я и обратилась к сыну. Как-никак, а он всё же мне родной, – несчастным голосом ответила свекровь.
– Удивительно, а я думала, что приёмный. А родная вам только дочь, – продолжала в том же тоне Лариса.
Она понимала, что свёкры уже получили своё за предательство сына. Но вот её золовка, сестра Бориса – нет. И проучить Веру было сейчас основной задачей Ларисы. Да и свекрови тоже не мешало бы указать её место.
– Хорошо, мы найдём для вас деньги, – начала она свою игру.
– Найдёте? – боясь поверить, переспросила Антонина Михайловна.
– Да, найдём. Займём или возьмём кредит, неважно. Но только при одном условии.
– При каком? – растерялась свекровь.
– Вы оформляете право собственности на свою двухкомнатную квартиру на вашего сына Бориса.
– Как же? А Вера? Это же будет общее наследство детей после нашего ухода.
– Наследство? – громко переспросила Лариса. – Тогда разговаривать не о чем. Все свои вопросы и просьбы направляйте к дочери.
– Нет, Лариса, подожди. Я понимаю, Борис обижен, что мы не помогали ему и тебе, а всё отдавали Вере. Но это как-то неправильно. У неё трое детей, и она тоже должна претендовать на часть в нашей квартире, – продолжала свекровь.
– Я озвучила вам своё условие. Других не будет. Если вы продолжаете настаивать, давайте прекратим это бесполезный разговор, – Лариса была неумолима.
– Ну хорошо… Я согласна.
В ближайшие дни Лариса и Борис занимались тем, что искали в долг ту сумму, которая была необходима матери. Потом поехали в город, где жили родители, и посетили нотариуса. Мать отказалась от своей квартиры в пользу сына. Отец тоже дал своё согласие.
Когда золовка Ларисы узнала о том, что родители оформили квартиру на Бориса, то решила устроить скандал. Она постоянно названивала, но ни Борис, ни его жена разговаривать с ней не стали. Попросту внесли её номер в чёрный список.
Вскоре свёкра не стало. Свекровь же после проведённой операции долго восстанавливалась, сыну и невестке своими звонками старалась не докучать.
Но однажды случилось страшное. То, чего она никак не могла ожидать!
– Антонина Михайловна, освободите нашу с Борей квартиру. Мы выставим её на продажу. Нам пора расширяться. Сын растёт, ему нужна своя комната. Да и мы с мужем заслужили уже пожить в нормальных условиях, – заявила невестка, позвонив свекрови.
– Как освободить? Да ты что? А я куда? Я же думала, что спокойно доживу здесь, до конца…
– Нет, мы так не договаривались. Квартира наша, поэтому будьте добры её освободить. И побыстрее! – настаивала Лариса.
– А я куда? – чуть не плакала свекровь.
– А вот это не моя проблема. Наверное, к дочери. Вы же так много сделали для неё и её семьи.
– К Вере? Но она меня не ждёт, да и негде у них…
– Ничего, потеснятся ради матери.
Антонина Михайловна была вынуждена переехать к дочери, которая была в бешенстве от того, что устроила хитрая невестка. Но делать было нечего – мать на улицу не выгонишь – что люди про неё скажут. Хотя, есть ещё один вариант – интернат для стариков. Можно, и туда отправить мать. Только всё организовать нужно.
Борис с Ларисой, продав обе квартиры, купили одну трёхкомнатную, сделали в ней ремонт и живут теперь припеваючи.