Даша поднялась на седьмой этаж и нашла нужный офис…

…Даша поднялась на седьмой этаж и нашла нужный офис — стеклянная дверь, за которой виднелась стойка ресепшена и несколько столов с компьютерами. Всё выглядело слишком аккуратно, слишком прилично, будто она попала в другой мир, где люди не просыпаются с мыслью о том, что денег хватит только на хлеб и молочную смесь.

Из-за стола поднялась девушка — лет двадцати пяти, яркая, уверенная, с идеальной укладкой. Наверное, это и была Ксения.

— Дарья? — улыбнулась она. — Подождите минутку, я сейчас позову Игоря Сергеевича.

Даша кивнула. Сердце колотилось так, что трудно было стоять спокойно. Она сжала пальцы, чтобы руки не дрожали.

Через минуту из кабинета вышел мужчина в тёмно-синем костюме. Лет сорока, с внимательным, цепким взглядом — не грубым, но тем, который сразу видит насквозь.

— Проходите, — сказал он, открывая дверь.

Кабинет был просторным: большой стол, окно на пол-стены, город под ним — с машинами, людьми, светом. Совсем не тот город, который она видела вчера из автобуса.

— Присаживайтесь. Итак… — Он пролистал её резюме. — Бухгалтерский опыт у вас есть. Перерыв — два года, вижу. Причина?

— Декрет, — тихо ответила Даша. — У меня двое детей.

Игорь Сергеевич кивнул, без тени раздражения. Просто отметил.

— В обязанности помощницы будет входить работа с документами, базовая отчётность, немного телефонных звонков. Обучу всему, что требует наша программа. Вас это устраивает?

— Да. Очень, — сказала она быстрее, чем стоило.

Он поднял глаза.

И посмотрел на неё уже иначе — глубже, внимательнее. Будто понял что-то, что она не сказала.

— Зарплата на испытательном сроке — тридцать тысяч. Возможно, больше, если справитесь быстро.

Даша заморгала. Тридцать. Это было больше, чем весь её скромный «бюджет выживания» на месяц. Сердце упало куда-то в живот.

— Когда готовы выйти? — спросил он.

Она хотела сказать «хоть сейчас». Но вспомнила про детей, про садик, про Людмилу, про то, что Кире нет и года.

— С понедельника… могу, — осторожно сказала Даша.

Он кивнул.

— Хорошо. Тогда оформляем вас. Документы принесёте? Паспорт, СНИЛС, всё стандартно.

Она кивала, пока он распечатывал бумаги. Внутри было такое тонкое, хрупкое чувство… будто после долгой зимы впервые открыли окно, и в комнату вошёл воздух — живой, настоящий.

Подписав договор, она вышла в коридор.

Ксения улыбнулась ей по-настоящему тепло:

— Поздравляю. Если что-то нужно — спрашивайте.

Поздравляю.

Слово, которого она не слышала уже очень давно.

Когда Даша вышла из здания, подул холодный ветер. Она подняла воротник пальто, вдохнула глубже — и впервые за много дней почувствовала, что может выпрямиться.

Путь домой казался другим. Город не был уже таким чужим.

Она забрала детей у Людмилы. Мишка радостно бросился ей на шею.

— Мама, ты вернулась! А ты… не плакала сегодня?

— Нет, — улыбнулась Даша. — Совсем не плакала.

Кира потянула ручки, замахала, и Даша прижала её к себе.

Теперь — было за что держаться.

Вечером, уложив детей, она села на кухне и достала телефон.

На экране — ни одного пропущенного от Антона.

Ни одного сообщения.

И впервые она не стала ждать.

Она открыла калькулятор.

Посчитала новую зарплату.

Прикинула траты.

Обновила резюме.

Нашла курсы бухгалтерии онлайн, бесплатные.

Потом выключила свет и легла рядом с детьми.

Уснула быстро — и впервые за долгую неделю без страха, без бессилия.

Но настоящая буря началась утром.

Потому что на рассвете телефон завибрировал.

Сообщение.

От Антона:

«Завтра приду, нужно поговорить. Мама сказала, ты позоришь меня по всему городу. Дай ключи от машины — я её оформляю на себя.»

Даша долго смотрела на экран.

Впервые — без слёз.

Без паники.

Без мольбы.

Она просто знала:

теперь будет по-другому.

Очень по-другому.

Наутро Даша проснулась раньше будильника — будто что-то внутри заранее знало, что этот день не будет похож на остальные. Она приготовила детям завтрак, аккуратно заплела Мишке шнурки, накормила Киру, собрала сумку в садик.

Телефон молчал.

Антон не уточнял время.

Значит, появится, когда решит.

Обычно мысли о встрече с ним вызывали у неё тот самый тянущий страх под рёбрами — когда дыхание становится коротким, а в голове шум пустеет. Но сегодня страх куда-то отступил. Будто внутри появился твёрдый стержень, который невозможно сломать одним лишь его голосом.

Когда дверь в подъезд хлопнула, она сразу поняла — он.

Голос, шаги, манера резко подниматься по лестнице.

Всё знакомо до боли.

Он постучал громко, требовательно, будто приходил в собственный дом.

Даша открыла.

Антон стоял на пороге — высокий, с глазами, которые всегда были чуть усталыми, но теперь в них читалось раздражение. На нём был тот же чёрный пуховик, в котором он уехал две недели назад. Лицо небритое, волосы взъерошены. Видно, что ночь он провёл не дома.

— Здравствуй, — тихо сказала Даша.

Он прошёл мимо неё, даже не кивнув.

Окинул взглядом коридор, кухню, детские игрушки у порога.

— Где ключи? — бросил он.

Не «как дети».

Не «как ты».

Только это.

Даша повернулась к шкафчику и спокойно открыла дверцу.

Достала ключи от машины — один комплект.

Положила на стол.

Антон нахмурился:

— А второй?

Она встретила его взгляд прямо.

И впервые за много месяцев — не отвела глаза.

— Второй у меня. Машина оформлена на меня. Ты уехал и оставил нас без денег. Я тебе ключ не отдам.

Он будто не сразу понял её слова.

Потом шагнул ближе.

— Даша, не зли меня. Это моя машина. Я её покупал. Моя мать мне дала деньги. Ты просто оформляла, потому что тогда была дома. Так что не делай вид, будто это твоё.

Она сжала пальцы, чтобы не дрожать.

— Я не делаю вид. У меня двое детей. Это единственный транспорт, на котором я могу их возить. Ты две недели не появлялся, не звонил, не прислал ни рубля. Машину я не отдам.

Антон резко усмехнулся, шагнул ещё ближе.

Настолько, что между ними не осталось пространства.

— Серьёзно? — тихо сказал он. — Ты решила показать характер? Думаешь, нашла работу — и стала независимой? Даша, не смеши меня. Ты без меня никто.

Она не отступила.

Не сейчас.

— Я не прошу твоих денег, — ответила она спокойно. — Я сама справлюсь.

Он вскинул брови. В голосе появилась злость:

— Сама? Да что ты можешь сама? Ты без меня не проживёшь. На тридцать тысяч ты детей прокормишь? Садик оплатишь? Жильё? Ты с ума сошла, если думаешь, что я посмотрю, как ты пользуешься тем, что принадлежит мне.

Даша впервые увидела:

он не ожидал сопротивления.

Никогда.

Он привык, что она молчит, что соглашается, что уступает.

Но сегодня — было иначе.

— Антон, — сказала она тихо, — я знаю, что ты привык решать за меня. Но теперь нет. Машина нужна детям. Я должна работать. И ты не имеешь права забирать то, что нужно им.

Антон сжал кулаки.

— Ты хочешь войны? — спросил он.

Даша вдохнула глубже.

— Я хочу спокойной жизни.

Он посмотрел на неё долго — так, будто пытался понять, что изменилось. Почему она вдруг стала стоять ровно, почему не плачет, почему не просит.

Затем схватил ключи со стола — те, что первый комплект — и сунул в карман.

— Ладно, — сказал он. — Пока ездий. Но если мне понадобится — заберу. И… — он наклонился ближе. — Не думай, что эта твоя работа что-то меняет. Я всё равно верну всё, как было.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что она дрогнула.

Тишина повисла тяжёлая, как после грозы.

Даша прислонилась к стене.

Её руки слегка дрожали — но это было уже не от страха.

А от того, что она выдержала.

Она посмотрела на детские ботиночки в коридоре, на игрушечную машинку Мишки, на маленькие розовые носочки Киры.

И поняла:

не вернуть.

Никогда.

Всё действительно изменилось.

А самое главное — впереди была ещё одна встреча, неизбежная.

Потому что Антон только начал.

Его мать — тем более.

И завтра Дашу ждала новая работа.

Первый день.

Новая жизнь.

И новая сила внутри, которая только-только просыпалась.