Деревенский переполох: как Степан халат задрал
Завязка
Деревня Плешивка жила своей размеренной жизнью. Утром коровы мычат, куры кудахчут, мужики на трактор, бабы — в огород. Летом — сено, зимой — дрова. Всё как всегда.
Жила в этой деревне молодая хозяйка Марья. Ей двадцать с хвостиком, замужем за Фёдором — крепким, но ревнивым мужиком. Фёдор частенько уезжал в район — то за запчастями, то за зерном, то на ярмарку. А Марья оставалась хозяйничать: дрова наколоть, печь затопить, скотину накормить.
И вот в один осенний день, когда ветер гулял по огородам, а листья крутились над избами, Марья вышла во двор колоть дрова. Надела старый халат, подвязала его верёвкой, чтоб не мешался, и принялась махать топором. Наклонилась — полено подставила, взмахнула, и тут…
К ней подкрался сосед Степан. Народ в деревне про него говорил: «Степан — мужик весёлый, но шутки у него такие, что хоть стой, хоть падай». И вот именно в этот момент ему взбрело в голову разыграть соседку.
Он тихонько подошёл, оглянулся по сторонам, спустил штаны до колен и задрал ей халат.
— Степан, ты охренел?! — взвизгнула Марья, подскочив, как ошпаренная. — А если нас увидят?
Но было поздно. На углу уже стояла бабка Авдотья — известная деревенская сплетница. Она увидела всё своими глазами и чуть не выронила ведро.
— Ой-ёй-ёй, да что ж творится-то! — ахнула она и припустила к колодцу, где обычно собирались женщины.
Слух пошёл по деревне
К вечеру вся Плешивка знала: «Степан на Марьке халат задирал!»
У колодца судачили:
— Да я сама видела, — тараторила Авдотья. — Стоит, значит, Марья дрова колет, а он к ней сзади как подкрадётся! И ну-ка штаны долой!
— Ой, да ну?
— Точно говорю!
Вскоре новость долетела до Фёдора.
Муж узнал
Фёдор вернулся вечером из района, усталый, в пыли. Только зашёл во двор, как его встречает сосед Пахом:
— Слышь, Федя, а ты знаешь, что твоя-то… э-э… дрова колола, а Степан ей халат задирал?
Фёдор застыл.
— Чего делал?!
— Ну… это самое. Халат. Задрал.
Фёдор покраснел, как рак.
— Да я его!..
Он бросил мешок с покупками и прямиком пошёл к Степану.
Разборка у забора
Степан в это время сидел во дворе, пил квас. Увидев Фёдора, сразу понял: сейчас будет гром.
— Здорово, сосед! — крикнул он бодро, будто ничего и не случилось.
— Здорово? Да я тебе сейчас покажу «здорово»! — рявкнул Фёдор и схватил его за грудки. — Ты зачем к моей бабе подбирался?
— Да шутка это была! — забился Степан. — Мы же в деревне живём, ну что ты, право слово…
— Шутка?! — взорвался Фёдор. — Я тебе такие шуточки устрою, что век не забудешь!
Они сцепились прямо у забора. Курочки в испуге разлетелись по двору, собака залаяла, дети выбежали смотреть. Бабки зашумели:
— Ой-ёй-ёй, дерутся!
Совет старших
На шум сбежалась вся деревня. Чтобы дело не дошло до крови, позвали старосту. Староста, мужик степенный, разнял их и сказал:
— Мужики, кончайте дурить. Степан, ты не прав: такие шутки — не дело. Фёдор, и ты не горячись. Вон Марья стоит красная, стыдится. Не порть жену перед народом.
Марья действительно стояла в сторонке, вся пунцовая. Ей было и стыдно, и смешно.
— Я ж не хотела, — оправдывалась она. — Он сам, подкрался, как вор.
— Во-во! — подхватил Фёдор. — Как вор!
— Да понял я, понял, — замахал руками Степан. — Не буду больше.
Последствия
Но деревня — дело такое: если уж что-то увидели, забудут нескоро. Ещё месяц после этого случая на лавочке под окном бабы хихикали:
— Смотри, вон Марья пошла. Теперь её дрова без свидетелей не колет!
— А Степан?
— А Степан теперь только вон — коров пасёт, да за женой своей бегает. Боится лишний раз во двор чужой зайти.
Фёдор же первое время косился на жену и на соседа, но потом оттаял. Всё же понял: шуму было больше, чем дела.
Мораль
Так и осталась эта история деревенским анекдотом. Всякий раз, когда в Плешивке собирались на посиделки, кто-нибудь обязательно вспоминал:
— А помните, как Степан халат задрал?
Все смеялись, а Степан махал рукой:
— Да ну вас! Дайте забыть уже!
А Марья при этом краснела, но в глубине души понимала: уж точно теперь про неё будут помнить долго.
18. Деревенские сплетни набирают силу
На следующий день после «халатного происшествия» у колодца собралась почти вся женская половина деревни. Бабы черпали воду, ставили вёдра на коромысла, но разговоры крутились только вокруг одного.
— Авдотья, расскажи ещё раз, как оно было, — просила Настасья.
— Да что рассказывать! — охотно начинала бабка. — Стою, значит, я с вёдрами, а Марья дрова колет. Спина у неё белая, халат на верёвочке, ветер подул — и тут Степан, леший его дери, крадётся, штаны спустил, и ну ей…
— Ох, и ах! — перебила другая. — Ну у него и фантазия!
— Да фантазия-то ладно, — качала головой Авдотья, — а если б Фёдор прямо там из района вернулся? Тогда бы мы не драку у забора видели, а похороны на всё село.
Бабы переглянулись и дружно заохали. Но в глазах каждой блестело весёлое озорство.
19. Жена Степана
Тем временем у Степана дома начался другой фронт. Его жена, Аграфена, узнала обо всём от подруги.
— Стёпа! — налетела она, как гроза. — Ты, значит, по чужим бабам халаты задираешь, а я тут с детьми и коровой маюсь?!
Степан пытался оправдаться:
— Да не было ничего! Шутка!
— Шутка?! Вот я тебе сейчас так «пошучу», что забудешь, как зовут!
И на всю деревню гремела сковородка, которой Графка погналась за мужем по двору.
20. Фёдор и сомнения
Фёдор, хоть и сделал вид, что поверил жене, но всё же был человеком ревнивым. Вечером, когда они с Марьей легли спать, он повернулся к ней:
— Марьюшка, скажи честно: тебе это хоть чуть-чуть понравилось?
Она ахнула:
— Да ты что, с ума сошёл?! Мне, дураку, ещё понравилось бы, когда у меня руки в щепках, волосы растрёпанные, и этот Степан с голой задницей?!
Фёдор рассмеялся, но где-то в душе ему всё равно было неспокойно.
21. Сельский сход
Слухи разрастались с такой скоростью, что староста решил собрать сход.
— Народ, — начал он строго, — дело не пойдёт. Мы что, теперь каждую бабу на дровах снимать будем? Степан, давай слово, что больше не полезешь ни к кому с такими шутками.
Степан чесал затылок и мямлил:
— Да я же… весёлый.
— Весёлый? — взорвался староста. — Так иди в клуб, там и веселись. А чужие бабы — не тронь!
Народ загудел: кто смеялся, кто ругался, но большинство было согласно: Степан зашёл слишком далеко.
22. Легенда обрастает деталями
С каждой неделей история приукрашивалась.
— А я слышала, — рассказывала соседка Прасковья, — что Степан не просто халат задрал, а чуть не поцеловал её!
— Да ладно? — ахали слушательницы.
— Конечно! Я сама от кумы слышала.
А через месяц уже говорили, будто Марья в ответ дала ему пощёчину, да так, что он упал прямо в дрова.
23. Марья и её тайна
Марья же ходила по деревне, краснела от разговоров, но втайне чувствовала странное. Ей было обидно, что над ней смеются, но вместе с тем — будто появилась какая-то «слава». Её стали чаще обсуждать, мужчины украдкой поглядывали, а бабы шипели за спиной.
Она сама себе признавалась: «Да, нехорошо вышло. Но ведь теперь-то знают: я не простая, я — главная героиня деревни».
24. Новый виток
Однажды вечером на лавочке у клуба мужики решили поддеть Степана:
— Слышь, Стёпа, а ты теперь как? В баню тоже без штанов заходишь?
— А чего? — огрызнулся он. — Там хоть никто не удивится!
И вся лавочка заржала.
25. Мораль деревенская
Прошло время. История превратилась в байку, которую пересказывали на свадьбах, на застольях и даже приезжим.
— Вот у нас был случай, — говорил староста, — как сосед к соседке подкрался…
И все знали, о чём речь.
А Степан только отмахивался и ворчал:
— Да коли же вы замолчите-то?
Но замолкать никто не собирался. Потому что в деревне каждая история — это часть общей памяти.
26. Авдотья-летописец
Прошло пару лет, но бабка Авдотья всё ещё чувствовала себя хранительницей главного события в деревне. Сидела она вечерами у печи, пряла кудель и рассказывала внучке:
— А было это так, Дуняша… Стою я у колодца, а твоя Марья дрова колет. Халатик тонкий, на верёвочке, ветер играет. И тут Степан, леший его дери, крадётся, штаны спустил, а она как закричит…
Внучка смеялась до слёз, а Авдотья гордо думала: «Вот так и легенды рождаются. Я ж свидетель!»
27. Степан-герой поневоле
Степан, напротив, страдал. Куда бы он ни пошёл — на ярмарку, в тракторную бригаду или в лес за грибами — всюду его встречал смешок.
— Смотри, штаны держи крепче! — поддевали мужики.
— А халаты любишь, да? — подмигивали женщины.
Степан махал рукой, сердился, но однажды признался куму:
— Сил нет. Я ж пошутил, а теперь всю жизнь за мной тянется. Будто я бабник какой!
Кум только рассмеялся:
— Так ты и есть бабник, Стёпа. Просто теперь все об этом знают!
28. Фёдор и тень ревности
Фёдор, хоть и жил с Марьей душа в душу, всё же не мог полностью забыть тот день. Иногда, когда жена выходила во двор в халате, он ворчал:
— Опять ты в этом балахоне? Надень уж сарафан.
— Да что тебе халат-то сделал? — обижалась Марья.
— Слишком много он мне воспоминаний напоминает, — вздыхал Фёдор.
И оба замолкали, потому что спорить дальше было бесполезно.
29. Деревенские зимние вечёрки
Зимой, когда работы в полях было меньше, народ собирался в клубе на вечёрки. Там и песни пели, и гармошку тянули, и истории рассказывали.
Без «халатной» байки не обходилась ни одна посиделка. Сначала её рассказывал один, потом другой, каждый добавлял своё:
— А я слышал, что Степан вовсе не к Марье подкрался, а к корове, перепутал в темноте!
— Да что ты врёшь, какая корова в халате?!
— Ну, значит, корова в юбке была!
И зал взрывался смехом.
30. Пришлые гости
Однажды в деревню приехали журналисты из районной газеты. Им хотелось написать о «колорите местных жителей». Естественно, первым делом им рассказали именно эту историю.
Журналисты хохотали, делали пометки, но, к счастью для Степана, в газету она так и не попала — решили, что «слишком фривольно для печати».
А вот в устной памяти жителей село продолжало жить.
31. Легенда через десять лет
Прошло десять лет. Дети выросли, староста сменился, клуб перекрыли новым шифером. Но когда собирались праздники — Масленица, свадьбы, юбилеи, — всё равно кто-нибудь вставал и говорил:
— А помните, как Степан с халатом…
И начинался общий хохот.
Кто-то утверждал, что он вовсе не штаны спустил, а только притворился. Другие доказывали, что Марья чуть не огрела его поленом. А третьи рассказывали, будто после того случая Степан год ходил исключительно в подтяжках.
Правда ли это было — никто уже не знал.
32. Память как часть жизни
Для самой Марьи история давно потеряла былую остроту. Она смотрела на неё как на странный подарок судьбы: да, неудобно, да, смешно, но ведь именно эта история сделала её имя известным на всю округу.
А Фёдор, хоть и ворчал, всё же втайне гордился, что жена его стала «легендой».
Степан же махнул рукой окончательно. Когда его дразнили, он просто кивал:
— Ну да, ну я. Что ж поделаешь.
И смех постепенно стал для него привычной частью жизни, как дождь, снег и пыльная дорога к реке.
33. Мораль спустя годы
И теперь, если кто-нибудь спрашивал стариков о главных событиях деревни, они отвечали:
— Ну, у нас дорогу асфальтом покрыли, школу новую построили… а ещё был случай с халатом!
И смеялись так, будто всё случилось только вчера.