Думал, что без тебя я окажусь на улице?…

– Ты думал, без тебя я пропаду? 😏 Что упаду на колени и стану просить вернуться? – я наблюдала, как лицо бывшего мужа перекосилось от злости.
Алина вытерла ладони о фартук и взглянула на часы. До прихода Виктора оставалось всего двадцать минут. На плите тихо булькало рагу, в холодильнике охлаждался салат.
— Mein Gott… — тихо пробормотала она, застыв с половником в руке. В голове автоматически всплыло немецкое правило, которое она пыталась не забыть, хоть и давно не практиковала язык.
Щёлкнул замок входной двери — Виктор вернулся неожиданно рано.
— Привет, я дома! — отозвался он из прихожей.
— Так рано? Что-то случилось? — спросила Алина, выходя из кухни и стараясь скрыть лёгкое беспокойство. Обычно он появлялся далеко за полночь.
— Встречу отменили, — спокойно ответил Виктор, проходя к столу. Он поцеловал жену в щёку, вдохнул аромат ужина. — У тебя, как всегда, вкусно пахнет.
Они сели за стол. Алина, как обычно, спросила:
— Как прошёл день? Контракт подписали?
— Да, всё по плану, — коротко бросил он, не поднимая глаз от тарелки. — Производство расширяем, как я и хотел.
Алина улыбнулась. Ей вдруг вспомнилось, как десять лет назад они сидели в тесной съёмной квартире, за тем же кухонным столом. Виктор с блеском в глазах раскладывал перед ней черновики бизнес-плана, говорил о будущем, а она, усталая после работы, слушала, веря каждому слову.
— Помнишь, как всё начиналось? — мягко спросила она, положив руку на его ладонь. — Ты говорил, что когда-нибудь у нас будет свой дом, и я смогу просто жить для себя.
— Конечно, помню, — Виктор слегка отстранился, возвращаясь к вилке.
— Я горжусь тобой… и нами, — продолжала Алина. — Ты ведь сдержал обещания, правда?
Он замер. На лице появилось напряжение.
— Алин… нам нужно поговорить.
Эти слова прозвучали, как удар.
— О чём? — спросила она, чувствуя, как холод пробирается к сердцу.
— Сегодня я подал на развод.
Алина моргнула несколько раз, словно не расслышала.
— Что? Виктор, это… шутка?
— Нет, — он отодвинул тарелку. — Я давно встречаюсь с другой. Уже полгода.
— Полгода? — её голос дрогнул. — А как же всё, что мы строили? Наш дом, бизнес? Всё, что было «мы»?
— Дом и компания давно оформлены только на меня, — спокойно сказал Виктор, не отводя взгляда. — Ты же сама не хотела возиться с бумагами.

 

Алина долго сидела неподвижно, пока в ушах звенели последние слова Виктора. Мир будто сузился до одного звука — тиканья часов на стене.
Он встал, спокойно взял со спинки стула пиджак, будто всё происходящее — обыденность, рутинный разговор после ужина.
— Я соберу вещи завтра, — произнёс он ровно, даже без тени сожаления. — Лучше, если ты побудешь у сестры пару дней.
Алина не ответила. Только следила, как его шаги удаляются к двери.
Щелчок замка снова прозвучал, как приговор.
В кухне пахло тушёными овощами и свежим хлебом — запахом дома, который теперь оказался чужим.
Она машинально выключила плиту, вымыла тарелки, хотя руки дрожали. Вода бежала, звеня о стекло, но Алина не чувствовала ни холода, ни боли.
Потом, как во сне, прошла в спальню. На тумбочке лежала фотография: они вдвоём, загорелые, счастливые, где-то на побережье.
Виктор обнимает её за плечи, а она смеётся, прищурившись от солнца.
Теперь этот снимок казался сценой из чужой жизни.
Алина взяла рамку, задержала взгляд на его лице — и поставила обратно. Разбивать не стала. Ни сил, ни желания.
Слёзы не пришли. Только пустота, вязкая, гулкая.
Она легла поверх покрывала, не раздеваясь. В голове вертелась одна фраза:
«Полгода…»
Шесть месяцев лжи, шесть месяцев её наивной веры в семейный ужин и поздние совещания.
Утром она проснулась от света, который пробивался сквозь шторы.
Виктора не было. Его пиджак исчез со стула, из шкафа пропали костюмы, а из ванной — его щётка.
Дом вдруг стал слишком просторным и тихим.
Алина прошла на кухню, налила себе кофе, посмотрела в окно.
На улице спешили люди — кто-то шёл на работу, кто-то бежал за автобусом. Жизнь не остановилась, и это, почему-то, злило.
Она включила чайник, открыла ноутбук и долго смотрела на пустой экран.
На рабочем столе — папка «Проекты Виктора». Когда-то она помогала ему с дизайном и документами, вникала в цифры, советовала.
Теперь пальцы сами нажали «удалить».
Экран мигнул, и всё исчезло.
Алина глубоко вдохнула.
Потом сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок — как символ той жизни, что закончилась.
— Ну что, без тебя я не справлюсь? — тихо произнесла она, глядя в своё отражение в окне. — Посмотрим.

 

Прошла неделя.
Дом, когда-то наполненный запахом кофе и шумом шагов Виктора, теперь жил другими звуками — шелестом страниц, щёлканьем клавиатуры и тишиной, которая больше не пугала.
Алина просыпалась без будильника. Пила чай у окна, наблюдая, как город просыпается.
Поначалу всё внутри протестовало против одиночества. Казалось, стены шепчут: «Он был, а теперь нет». Но постепенно это ощущение растворялось.
Она достала старый блокнот — тот, где когда-то записывала идеи для уроков и рецепты. На последних страницах обнаружила список:
«Мечты: выучить немецкий до совершенства. Путешествие. Своя мастерская.»
Алина улыбнулась. Сколько лет этот список лежал в ящике, как напоминание о несбывшемся.
В тот же день она зашла в кафе у дома — просто потому что не хотела есть в одиночестве на кухне. За стойкой стоял молодой бариста с доброй улыбкой.
— Капучино на овсяном молоке? — спросил он, заметив её нерешительность.
— А вы угадали, — улыбнулась Алина.
— Я хороший психолог по утрам, — подмигнул он.
Это был всего лишь случайный разговор, но он впервые за долгое время заставил её рассмеяться по-настоящему.
Вернувшись домой, она открыла ноутбук и набрала в поиске:
«Курсы немецкого языка онлайн».
Рука дрожала, когда нажимала кнопку «Записаться».
Не от страха — от волнения.
На следующий день пришло письмо:
«Здравствуйте, Алина! Вы зачислены в группу. Первое занятие в понедельник».
Она долго смотрела на экран, потом закрыла глаза и улыбнулась.
В понедельник.
У неё снова появилось «потом», цель, ожидание, движение вперёд.
Позже вечером зазвонил телефон. Номер был знакомый — сестра.
— Ну что, как ты держишься? — спросила та.
— Знаешь… держусь. Даже неплохо. — Алина глотнула чай. — Кажется, впервые за долгое время я дышу сама.
Они долго болтали, как в юности. И когда разговор закончился, Алина почувствовала лёгкость.
На кухне всё ещё стоял их общий сервиз, на стене — фотографии, но теперь они не ранили. Они просто были частью прошлого, а не её настоящего.
Перед сном она снова посмотрела в окно. В отражении — спокойное лицо, немного уставшее, но уже другое.
— Вот и начнём, — шепнула она самой себе. — С чистого листа.

 

Прошёл месяц.
Октябрь выдался тёплым — листья медленно кружились под ветром, ложась мягким ковром у подъезда.
Алина шла по улице после занятий — лёгкая, с книгой под мышкой и новой прической, которую сделала на прошлой неделе «просто так».
Учёба давалась ей неожиданно легко. Немецкий снова оживал в памяти, словно ждёт, когда его позовут. Преподаватель, мужчина лет сорока с мягким акцентом, хвалил её произношение.
— У вас отличный слух, — сказал он однажды после урока. — Кажется, вы раньше преподавали?
— Когда-то, — ответила она. — Но потом… жизнь свернула не туда.
Он улыбнулся:
— Значит, пора повернуть обратно.
Эта фраза засела у неё в голове надолго.
После занятий она часто оставалась в парке напротив центра — садилась на лавку с термокружкой и блокнотом. Там, среди детского смеха и шелеста листвы, приходили мысли, которых раньше боялась: а кем я хочу быть сейчас? Не «жена успешного Виктора», не «Алина, которая жила его мечтой», а просто — собой.
В один из таких вечеров к ней подошла соседка из их дома — пожилая женщина, с которой Алина раньше обменивалась лишь вежливыми кивками.
— Дочка, у нас в библиотеке ищут волонтёра, кто бы помогал с немецкими книгами, — сказала она. — Я вспомнила, ты ведь учила язык?
Алина на секунду замерла.
— Учила, — ответила она. — И, кажется, снова хочу.
Через два дня она уже стояла за стойкой маленькой районной библиотеки, разбирая старые книги.
Пахло бумагой, кофе и чем-то уютным — спокойной, настоящей жизнью.
Однажды вечером, когда библиотека уже пустела, она заметила мужчину, который долго выбирал книгу на полке. Высокий, в очках, в пальто с потертым воротником.
— Извините, а вы не подскажете, где раздел с современной прозой на немецком? — спросил он.
— Конечно, — Алина улыбнулась. — Пройдите за мной.
Он благодарно кивнул, и, пока она показывала нужный стеллаж, сказал:
— Знаете, я думал, в этой библиотеке давно никто не говорит по-немецки.
— Иногда прошлое возвращается, чтобы напомнить о себе, — тихо ответила она.
— Или чтобы дать шанс начать заново, — добавил он.
Когда он ушёл, Алина поймала себя на мысли, что снова ждёт завтра.
Не потому что нужно, а потому что — хочется.
Она вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух, посмотрела на город, где уже зажигались огни.
В груди — спокойствие, без боли, без страха.
Просто жизнь.
Её жизнь.

 

Прошло ещё полгода.
Весна вступала в свои права — город пах мокрой землёй, сиренью и надеждой.
Алина шла знакомой улицей с букетом тюльпанов — подарок коллегам из библиотеки. Она теперь работала там официально: проводила разговорные клубы для начинающих и вела курсы немецкого по выходным.
Её жизнь стала проще, но при этом — насыщеннее. Без спешки, без лжи, без чужих ожиданий.
Иногда ей казалось, что всё это — новая глава книги, которую она наконец-то пишет сама.
В тот день она зашла в маленькое кафе на углу, где когда-то впервые рассмеялась после разрыва. Бариста узнал её.
— Доброе утро, Алина! Как обычно?
— Да, спасибо. — Она улыбнулась.
Она ждала заказ у окна, когда дверь звякнула колокольчиком.
Он вошёл.
Виктор.
На мгновение время будто остановилось.
Он выглядел уставшим, чуть поседевшим, глаза — те же, но без прежней уверенности.
Он тоже заметил её и застыл.
— Алина… — тихо произнёс он. — Я не ожидал тебя здесь увидеть.
Она спокойно кивнула:
— Привет. Как дела?
Он сел за соседний стол, неловко сжал чашку.
— Всё нормально. Работа, дела… — он замялся. — Слышал, ты теперь в библиотеке?
— Да. И мне это нравится.
— Я рад, что у тебя всё хорошо.
Она посмотрела на него внимательно. Раньше бы сердце сжалось, руки задрожали. А теперь — ничего. Ни злости, ни боли. Только лёгкое, доброжелательное равнодушие.
— Спасибо, Виктор, — сказала она мягко. — И правда, у меня всё хорошо.
Он хотел что-то добавить, но не смог. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление.
Алина поднялась.
— Мне пора. Всего тебе доброго.
Она вышла на улицу, вдохнула воздух, полный весеннего света.
Солнце пробивалось сквозь облака, и в этом свете всё казалось возможным.
На углу улицы кто-то позвал её по имени.
Это был мужчина из библиотеки — тот самый, что искал книги на немецком. В руках у него — два стакана кофе.
— Я как раз шёл к вам, — сказал он. — Думал, вместе пройдёмся до работы.
Алина улыбнулась.
— Отличная идея.
Они пошли рядом, разговаривая о книгах, о планах, о жизни.
Город вокруг шумел, ветви деревьев колыхались от ветра, и где-то внутри Алина поняла: всё действительно позади.
Теперь у неё есть не просто новое утро —
у неё есть новая жизнь.