ЕСЛИ ТЫ ОТДАШЬ ВСЕ НАШИ СБЕРЕЖЕНИЯ СВОЕЙ СЕСТРЕ

«Родные важнее»

— Если ты отдашь все наши сбережения своей сестре, я подам на развод, — предупредила я мужа, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё уже трещало по швам.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то нелепое. Уголки губ дёрнулись, брови нахмурились, но вместо ответа он только отвернулся и продолжил застёгивать рубашку.

Пятничный вечер.

Я стояла у зеркала в спальне, поправляя платье, и ловила себя на мысли, что совсем не хочу ехать к Оксане. Совсем. Не потому, что устала или плохо себя чувствовала — просто внутри было тяжёлое, вязкое ощущение, будто я снова иду туда, где меня не ждут, но терпят.

Платье было простым, тёмно-синим. Я купила его по скидке ещё весной и надевала редко — берегла «на выход». В отличие от Оксаны, я никогда не тратила деньги легко. Привычка экономить осталась со студенческих времён, когда мы с Денисом только начинали жить вместе, считали каждую тысячу и мечтали о будущем.

— Опять опаздываем, — недовольно пробормотал Денис, поглядывая на часы. — Ты же знаешь, как Оксана не переносит, когда приходят позже.

— Она и так вечно недовольна, — вздохнула я, не глядя на него. — Хоть вовремя, хоть нет.

Он ничего не ответил. Как всегда.

Мы вышли из квартиры, закрыли дверь, и в подъезде повисла привычная тишина. Лифт ехал медленно, скрипя, будто тоже не хотел спускаться.

В машине Денис включил радио, но почти сразу выключил — начал говорить. Он всегда начинал говорить, когда нервничал.

— У Оксаны сейчас вообще кошмар… — вздохнул он. — Муж ушёл, денег нет, с работы выгнали. Представляешь, она одна с ребёнком…

Я смотрела в окно. Огни фонарей тянулись длинными полосами, дождь моросил мелко, противно.

— Денис, — осторожно сказала я, — мы эту историю слышим уже не первый год.

— Потому что у неё действительно проблемы! — резко ответил он. — Ты просто не хочешь понимать.

Я промолчала. Спорить было бесполезно. Каждый раз разговор заканчивался одинаково: я — «чёрствая», он — «единственный, кто ей помогает».

Мы ехали около получаса. Всё это время он рассказывал, как Оксане «не везёт», как жизнь «несправедлива», как «женщина с ребёнком не должна быть одна». Я слушала, кивала, но внутри росло раздражение. Потому что за этими рассказами я видела совсем другое: новый телефон у Оксаны, брендовые сумки, поездки на море, маникюр каждую неделю.

Но вслух я этого не говорила. До сегодняшнего вечера.

Дом, в котором жила Оксана, был новым. Светлый подъезд, консьерж, чистый двор. Мы поднялись на нужный этаж, Денис нажал на звонок.

Дверь распахнулась почти сразу.

— Ну наконец-то! — воскликнула Оксана и тут же повисла у Дениса на шее. — Я уж думала, вы не приедете.

Она была в новом платье — дорогом, явно не из масс-маркета. Волосы уложены, макияж безупречный. От неё пахло дорогими духами.

— Привет, — сказал Денис с улыбкой.

— Привет, — кивнула я.

Оксана мельком посмотрела на меня — оценивающе, быстро, как смотрят на вещь, которую не собираются покупать.

— Проходите, — сказала она и отвернулась.

За столом уже всё было накрыто. Салаты, горячее, бутылка вина. В гостиной играла музыка, на кухне что-то булькало.

Алёшка, её сын, бегал по квартире с планшетом в руках и даже не поздоровался.

— Он у меня такой нервный стал, — вздохнула Оксана. — Всё из-за стресса.

Я кивнула, хотя подумала совсем другое: «Ему просто никто не объясняет, что так нельзя».

За ужином разговор быстро свернул в привычное русло.

— Ты не представляешь, как мне тяжело, — вздыхала Оксана, глядя на Дениса. — Детский сад, кружки, продукты… Алименты задерживают, а работы нормальной нет.

— Да, это сложно, — сказал Денис сочувственно.

Я молча ковыряла салат. Аппетита не было.

— Иногда думаю, — продолжала она, — что мы никому не нужны. Я и ребёнок. Всем всё равно…

Денис напрягся. Я почувствовала это кожей.

— Ну что ты, — сказал он. — Ты же знаешь, я всегда рядом.

— Правда? — глаза Оксаны блеснули. — Алина тоже так считает?

Она посмотрела на меня. Взгляд был почти вызывающим.

— Я считаю, что каждый должен жить по средствам, — спокойно ответила я.

В комнате повисла тишина.

— Может, помочь тебе? — вдруг сказал Денис, будто не услышав моих слов.

Я резко подняла голову.

— Что? — переспросила Оксана, уже оживляясь.

— Ну… деньгами, — сказал он. — У нас есть немного отложенных.

Сердце ухнуло вниз.

— Денис, — тихо сказала я. — Мы это не обсуждали.

Он даже не посмотрел на меня.

— Сколько тебе нужно? — спросил он у сестры.

— Ну… тысяч триста, — ответила она, делая вид, что сомневается. — Этого бы хватило, чтобы закрыть долги.

Я почувствовала, как немеют пальцы.

— Это наши общие накопления, — сказала я. — Мы копили на ремонт. И на отпуск.

— И что? — нахмурился он. — Родные важнее.

Оксана улыбнулась. Почти незаметно.

— Давайте не будем портить вечер, — сказала она сладким голосом. — Алина, попробуй торт. Я специально заказала.

— Спасибо, не хочу, — ответила я и отодвинула тарелку.

Обратная дорога была тяжёлой.

— Ты хоть подумал обо мне? — сорвалась я в машине. — Это ведь наши деньги!

— Она моя сестра! — крикнул Денис, ударив ладонью по рулю. — Ты не понимаешь, что такое семья!

— А я тебе кто? — голос дрогнул. — Мы семь лет вместе!

— Решение принято, — отрезал он.

Я отвернулась к окну. Внутри всё сжалось.

Ночью я не спала. Денис сопел рядом спокойно, будто ничего не произошло. В пять утра я встала и пошла на кухню. Взяла телефон, открыла приложение банка.

Пароль не подошёл.

Я попробовала снова.

«Неверный пароль».

По спине пробежал холод.

Когда он проснулся, я уже сидела за столом.

— Ты поменял пароль? — спросила я.

— Да, — пожал плечами он. — Устал от контроля.

— Ты перевёл деньги? — прошептала я.

— Да. Ей они нужнее.

Кружка выпала из рук.

— Без моего согласия? — спросила я, чувствуя, как дрожат колени.

— Семья прежде всего, — спокойно сказал он.

— Тогда и живи с ней, — ответила я.

Я ушла под дождь, поехала в банк, услышала подтверждение перевода. Потом был звонок его матери, упрёки, давление.

Вечером я вернулась домой. Денис сидел с пивом.

— Ну что, остыла? — усмехнулся он.

Я молча достала чемодан.

— Ты серьёзно? — побледнел он.

— Более чем.

— Из-за денег? — усмехнулся он нервно.

Я посмотрела ему в глаза.

— Нет. Из-за предательства.

Он ничего не ответил.

И в тот момент я поняла: я ухожу не из-за денег. Я ухожу, потому что для него я никогда не была семьёй.

Денис стоял в дверях спальни, будто не веря происходящему. Он смотрел на чемодан, на мои руки, складывающие вещи, и явно ждал, что сейчас я рассмеюсь и скажу, что это шутка. Что я просто «перегнула», «погорячилась», как он любил говорить.

— Алина, ты что, правда уходишь? — наконец выдавил он. — Из-за одной ошибки?

Я медленно выпрямилась и посмотрела на него. Впервые за долгое время — внимательно. Будто видела его заново.

— Это не ошибка, Денис, — сказала я тихо. — Это выбор. Ты сделал его сам.

— Да что ты драматизируешь! — вспыхнул он. — Деньги вернутся. Я заработаю ещё. Оксана потом отдаст!

Я горько усмехнулась.

— Ты сам-то в это веришь?

Он отвёл взгляд.

— Ты просто ревнуешь, — буркнул он. — Всегда ревновала к моей семье. Тебе всё время казалось, что я должен выбирать между вами.

— Нет, — покачала я головой. — Я хотела, чтобы ты выбирал нас. Чтобы мы были командой. Чтобы решения принимались вместе.

— Командой? — фыркнул он. — А где ты была, когда Оксане было хуже всего? Когда она плакала мне в трубку?

— А где был ты, — перебила я, — когда мне было тяжело? Когда я тянула ипотеку, экономила на себе, отказывалась от поездок, потому что «надо копить»? Ты хоть раз спросил, устала ли я?

Он молчал.

Я закрыла чемодан. Щёлкнул замок — звук показался оглушительно громким.

— Я поеду к Лене, — сказала я. — Завтра подам заявление на развод.

— Ты не можешь просто так взять и разрушить семью! — сорвался он. — Мы семь лет вместе!

— Семья — это не годы, Денис, — ответила я. — Это уважение. А его давно нет.

Я прошла мимо него, неся чемодан. Он не попытался остановить меня. Только стоял и смотрел, как я надеваю куртку, обуваюсь, беру сумку.

— Ты ещё пожалеешь, — бросил он мне в спину. — Никому ты больше не будешь нужна со своим характером.

Я остановилась у двери.

— Лучше быть одной, чем с человеком, который продаёт тебя за чужое одобрение, — сказала я и вышла.

Лена открыла дверь сразу, как только я позвонила.

— Алина?.. — она посмотрела на меня, на чемодан, на моё лицо и всё поняла без слов. — Проходи.

Я зашла и впервые за сутки разрыдалась. Слёзы лились без остановки — злые, обидные, выстраданные. Лена молча обняла меня, дала воды, посадила на диван.

— Он перевёл деньги, да? — тихо спросила она.

Я кивнула.

— Все.

— Сволочь, — коротко сказала Лена. — Прости.

Я осталась у неё на несколько дней. Телефон разрывался: Денис звонил, писал, сначала злился, потом умолял, потом снова обвинял. Я не отвечала. Только отправила одно сообщение:

«Я подала на развод. Общаться будем через адвокатов.»

Ответа не было.

Через неделю мне позвонила Оксана.

— Алина, — начала она сладким голосом, — ну зачем ты так? Денис очень переживает. Ты же понимаешь, что я не хотела ссор…

— Оксана, — перебила я, — деньги вернёшь?

Пауза.

— Сейчас не могу, — наконец сказала она. — У меня расходы, ребёнок…

— Тогда готовься к суду, — спокойно ответила я и сбросила звонок.

В суде Денис выглядел потерянным. Он пытался говорить о «недоразумении», о «временных трудностях», о том, что «жена слишком эмоциональна». Судья слушала молча.

Совместные накопления признали общими. Денису пришлось возвращать мне мою долю — частями, с удержанием из зарплаты. Оксана исчезла из его жизни почти сразу, как только деньги закончились.

Я сняла маленькую квартиру, устроилась на новую работу. Было страшно. Было одиноко. Но впервые за долгое время — спокойно.

Через полгода Лена как-то сказала:

— Ты изменилась. Стала… живой.

Я улыбнулась.

Иногда я думаю о Денисе. О том вечере. О разбитой кружке и кофе на полу. И каждый раз понимаю: я ушла вовремя.