Жили были муж с женой – история

Жили-были муж с женой — самые обычные, самых средних лет, таких в любом подъезде можно встретить десятки. Он — Сергей, добродушный, с привычкой ворчать по мелочам, но на самом деле мягкий и безобидный. Она — Светлана, женщина умная, хозяйственная, умеющая поставить мужа на место одним взглядом, но при этом любящая и тёплая. Супруги прожили вместе уже почти пятнадцать лет: за эти годы привыкли друг к другу, знали все привычки и странности, и их дом напоминал тихую гавань, где всё по расписанию и всё на своих местах.

Вечерами у них обычно был одинаковый ритуал. Сергей приходил с работы, долго возился с телевизором, пытаясь поймать нормальный канал, потом садился ужинать, обязательно добавляя в тарелку ещё одну ложку сметаны или кусочек хлеба. Света шуршала на кухне, иногда садилась рядом с вязанием, иногда болтала по телефону с подругами. После десяти вечера они дружно расходились по своим комнатам, выключали свет, укладывались и тихо засыпали. Так было всегда.

Но в ту памятную ночь что-то пошло иначе. Легли они спать, как обычно, без особых церемоний. Было жарко, и Света, махнув рукой, сказала: «Да ну его, этот пижамный режим. Лето, окна настежь, зачем мучиться?» Сергей только кивнул, потому что ему вечно было душно, и идея показалась вполне разумной. Так они и улеглись — как говорится, в чём мать родила.

Часа через три Сергей проснулся. Сон сбежал куда-то вместе с тишиной, а организм, как назло, решил напомнить, что он ещё молодой и вполне себе бодрый. Сергей перевернулся на левый бок — неудобно. На правый — ещё хуже. Лёг на спину — так и вовсе будто кирпич на груди. Хозяйство, словно назло, торчало, как солдат на утреннем построении. «Ну надо же, — проворчал он про себя, — в мои-то годы!» Он вздохнул, поёрзал, но сон возвращаться не собирался.

Повернулся к жене. Света спала сладко, ровно дышала, её волосы разметались по подушке, и казалось, будто она в каком-то кинофильме про тихое семейное счастье. Сергей долго смотрел, потом осторожно протянул руку и коснулся её бедра. Тёплое, мягкое… «Эх, — подумал он, — была не была». Наклонился чуть ближе и шёпотом спросил: «Света… можно?»

Света, конечно, проснулась. Глаза не открыла, но хмыкнула. Голос её был сонный, но сразу с той самой ноткой, от которой Сергей всегда чувствовал себя мальчишкой. «Серёж, ты с ума сошёл? Время три ночи! Завтра на работу…»

Он заерзал. «Да я понимаю… но ты сама видишь…» — и взглядом указал вниз. Света наконец приоткрыла один глаз, посмотрела, закатила глаза и снова закрыла. «Вот ведь наказание моё…» — пробормотала она, но слегка подвинулась, давая понять, что спорить особо не собирается.

А дальше всё пошло в их обычном стиле: тихо, без лишнего пафоса, но весело и по-доброму. Сергей, как всегда, пытался шутить, чтобы скрыть смущение, Света ворчала, но улыбалась. Потом они улеглись обратно, и оба быстро заснули, будто ничего и не было.

Наутро всё началось. Света проснулась бодрая, пошла на кухню, поставила чайник, включила радио. Сергей вышел через полчаса, ещё сонный, с растрёпанными волосами, сел за стол и начал ковырять ложкой кашу. «Ну что, герой, выспался?» — с прищуром спросила жена. «А что?» — сделал вид, что не понимает он. «А то, что всю ночь, значит, мешал спать, а теперь сидишь, как варёный рак».

Сергей покраснел, кашлянул и спрятался за кружкой чая. Но Света уже звонила подруге и с радостью пересказывала историю. «Представляешь, Люська, три часа ночи, а он — “Света, можно?”» — и захохотала. Сергей замахал руками: «Да ну тебя, зачем рассказывать!» Но было поздно — история разлетелась по всему двору.

С этого всё и началось.

Теперь в их жизни появилось новое развлечение: соседи и знакомые то и дело подшучивали над Сергеем. Встретит его дворник у подъезда — подмигнёт: «Ну что, Серёга, можно?» В магазине продавщица хлеба улыбнётся: «Вам пакетик нужен? Или… можно так?» Даже начальник на работе, услышав случайно от коллег, как-то сказал: «Сергей Петрович, отчёт сдашь завтра. Можно?» Коллектив дружно заржал, а Серёга только рукой махнул.

Сначала он сердился, потом махнул рукой и привык. Даже шутить сам начал. А Света ходила довольная: мол, видишь, теперь ты у нас звезда. Иногда подшучивала: «Если будешь себя хорошо вести, разрешу в следующую субботу опять спросить». Сергей только вздыхал, но улыбался.

Жизнь шла, как обычно, только с добавкой постоянных смешных историй. Иногда вечером, сидя у телевизора, он вспоминал ту ночь и думал: «А ведь из мелочи получилась целая легенда». И правда: маленькая семейная сценка стала анекдотом, который гулял по всему двору, переходил от соседей к родственникам и даже однажды прозвучал в маршрутке от какого-то незнакомца. Сергей тогда чуть не подавился пирожком: водитель рассказывал пассажирам, как будто это реальный случай у его соседа.

«Вот ведь жизнь, — усмехался он потом, — сам придумал, сам попал».

Но главное — они со Светой стали как будто ближе. Шутка, родившаяся среди ночи, напомнила им о молодости, о том, что можно радоваться простым вещам и не стесняться своих чувств. И хотя Света иногда ворчала: «Ну что ты как мальчишка, честное слово!», в её глазах всегда светилась та самая нежность, ради которой Сергей был готов просыпаться хоть каждую ночь.

После той ночи у Светланы с Сергеем действительно словно открылось второе дыхание в семейной жизни. Сначала это выглядело как нелепое происшествие: он среди ночи с вопросом, она с полусонным ворчанием. Но чем больше они вспоминали этот момент, тем веселее становилось. Утром это был повод для шуток, днём — тема для разговоров, а вечером они уже дружно смеялись, вспоминая выражение лица Сергея, когда он произнёс своё знаменитое «Света, можно?».

Светлана вообще обладала удивительным умением превращать любую ситуацию в историю. У неё даже самые обыденные вещи получались с оттенком комедии. Она могла часами рассказывать подругам, как Сергей споткнулся об коврик или как кошка утащила котлету с тарелки. Так что неудивительно, что и этот случай мгновенно разлетелся по всей округе.

Сначала узнали близкие подруги. Люся, например, смеялась так громко, что слышали даже соседи через стенку. Потом история добралась до соседей сверху, а от них — до всего подъезда. Через неделю Сергей уже не мог выйти во двор без того, чтобы кто-нибудь не подмигнул ему и не произнёс многозначительное «Можно?»

— Вот ведь наказание, — ворчал он по вечерам, сидя на кухне с кружкой чая. — Ну сколько можно надо мной издеваться?

— Столько, сколько надо, — подмигивала Света. — А нечего было в три часа ночи меня тормошить. Теперь отвечай за свои слова.

Сергей только руками разводил. Но в глубине души он понимал: да, смешно, да, нелепо, но и приятно. Потому что история стала их общей тайной, которая вдруг превратилась в общую легенду.

Со временем этот «анекдот» начал жить своей жизнью. Однажды Сергей поехал на дачу к двоюродному брату. Там собрались родственники, и за столом, как водится, пошли разговоры. Вдруг кто-то из соседей брата начал рассказывать свежий анекдот: «Слышали, мужик ночью жену будит и спрашивает: Света, можно?» Вся компания захохотала, а Сергей только и смог, что плеснуть себе ещё компота, чтобы скрыть смущение.

— Слушай, — шепнул он брату, — откуда у вас это?
— Да по радио вроде слышали, — пожал плечами тот. — Теперь весь район пересказывает. А чего? Хороший анекдот!
Сергей чуть не упал со стула.

Когда история дошла до радио, он уже понял: сопротивляться бесполезно. Придётся жить с этим. И он стал относиться к ситуации с юмором. На работе его коллеги, зная о легенде, подшучивали регулярно. Один приносил бумагу на подпись и говорил: «Сергеич, можно?» Другой протягивал телефон: «Алло, вам тут звонят… можно?» А начальник как-то и вовсе сказал на планёрке: «Коллеги, предлагаю сделать отчёт к пятнице. Можно?» Все разом рассмеялись, а Сергей впервые тоже рассмеялся вместе с ними.

Вечерами они со Светой иногда поднимали тему снова. Она любила говорить: «Ты понимаешь, ты мне подарил славу. Я теперь как жена того самого героя анекдота». А он в ответ: «Ну и хорошо. Значит, хоть чем-то знаменит». И они снова смеялись, как молодожёны.

Но самое интересное началось, когда их сын-подросток узнал о случившемся.

— Ма, па, — сказал он как-то вечером, заходя в кухню. — А чего это в школе все надо мной прикалываются? Типа “Можно?” Да вы что, опять в интернете опозорились?

Света чуть не подавилась супом. Сергей, кашлянув, попытался сменить тему: «Ешь давай, потом объясним». Но сын уже был насторожен. И пришлось всё-таки рассказать, в мягкой форме, что папа однажды ночью неудачно спросил.

Сын сначала уставился на них, потом расхохотался так, что стол затрясся. «Вот это да! Папа — мем! Теперь всё ясно!» С тех пор он тоже начал подшучивать: если Сергей просил его вынести мусор или выключить компьютер, сын делал паузу и спрашивал: «Пап, можно?»

Сергей махал рукой, но улыбался. Ведь в сущности, это было смешно.

Тем временем история продолжала обрастать новыми подробностями. Соседи рассказывали её каждый по-своему. У кого-то муж проснулся не в три ночи, а в четыре. У кого-то звали не Света, а Лена или Галя. У кого-то муж вообще был моряком, вернувшимся из плавания. Но суть оставалась одна: муж среди ночи, ворочается и спрашивает. И каждый раз люди смеялись.

Света однажды услышала этот анекдот в очереди в поликлинике. Две бабушки обсуждали. Одна другой: «Представляешь, говорит: “Света, можно?” Ну прямо как мой покойный Вася, только он никогда не спрашивал!» Света стояла рядом и еле сдерживала смех. Хотела признаться, что это про неё, но передумала. Пусть будет тайна.

А дома рассказала Сергею, и они снова хохотали вдвоём.

Прошло несколько месяцев. Казалось бы, история уже должна была надоесть. Но нет — она продолжала жить. Появились даже шутливые футболки с надписью «Света, можно?» Кто-то продавал их на ярмарке, и один из соседей купил такую для Сергея. Тот сначала смутился, потом надел её на дачу и целый день ходил, вызывая смех у всех прохожих.

— Ну что, — говорил он, — раз уж слава пришла, надо соответствовать.

И действительно, он научился смеяться над собой.

А Света тем временем ловила себя на мысли, что именно эта нелепая история сблизила их сильнее, чем тысячи серьёзных разговоров. Она увидела, что Сергей не только муж и отец, но и человек, который умеет признать смешное в собственной жизни, не обидеться, а посмеяться. И от этого она любила его ещё больше.

И вот однажды, в годовщину их свадьбы, они сидели вечером за столом, вспоминали прошлое. Сергей поднял бокал и сказал: «Ну что, Светка, спасибо тебе за всё. Можно я так скажу: с тобой и ночью можно, и днём, и всю жизнь». Она улыбнулась и ответила: «Можно, Серёжка. Конечно можно».

Прошли годы, но та ночь так и осталась в памяти Сергея и Светланы не как случайный эпизод, а как поворотный момент. Казалось бы, всего лишь пара слов, сказанных сонным голосом в три часа ночи, — «Света, можно?» — а из этого выросла целая семейная легенда. Легенда, которая сначала смущала, потом веселила, а в итоге превратилась в тёплый символ их отношений.

Они научились смеяться над собой, научились не бояться обсуждать то, о чём другие молчат, и именно это придало их браку особую лёгкость. Сергей перестал быть тем самым угрюмым мужиком, ворчащим на телевизор и кашу по утрам, — теперь он сам становился душой компании, если нужно было рассказать смешную историю. Света, в свою очередь, поняла, что её семейное счастье вовсе не в идеальном порядке или новых обоях, а в умении видеть в каждом дне что-то смешное и доброе.

И хотя со временем мода на эту фразу прошла, соседи перестали подшучивать, а футболки с надписью «Света, можно?» исчезли с прилавков, для них двоих она осталась навсегда. Иногда ночью Сергей, уже седой и слегка храпящий, всё так же переворачивался на бок, трогал жену за руку и, улыбаясь в темноте, шептал: «Света, можно?» Она, не открывая глаз, отвечала привычным полуворчливым голосом: «Ну ты и чудак, Серёжка… Можно, конечно можно».

И в этих словах было всё: годы прожитой вместе жизни, воспоминания, смех, детские шалости их сына, трудности, радости и самое главное — любовь, которая не боится ни времени, ни смешков, ни чужих разговоров. Потому что если два человека могут смеяться друг с другом и ради друг друга, значит, они действительно нашли своё настоящее счастье.