Когда ты найдешь нормальную работу, иждивенка?!…

— Когда ты наконец устроишься на нормальную работу? — бросал он ей в лицо, пока не понял, кто на самом деле оплачивает их жизнь
Сумерки медленно заполняли квартиру, просачиваясь сквозь лёгкие занавески. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась — так, что Анна вздрогнула и резко подняла взгляд от ноутбука. На экране всё ещё светилось письмо от заказчицы из Москвы: та в третий раз просила переделать эскиз свадебных украшений для дочери.
Михаил влетел в прихожую, с раздражением захлопнул дверь и швырнул портфель прямо на диван.
— Конечно, — сухо произнёс он. — Ты, как всегда, в компьютере. А я-то наивно надеялся, что дома меня встретит жена, а не монитор.
— Привет, Миша, — Анна поспешно свернула окно и повернулась к нему. — Как прошёл день?
— Великолепно, — с ядовитой усмешкой ответил он, ослабляя узел галстука. — Начальство рвёт и мечет, клиенты хотят невозможного, все вокруг тупят, а крайний — я. Ничего нового.
Она внимательно посмотрела на мужа: усталость буквально въелась в его лицо, а морщины у глаз стали заметнее, чем ещё год назад. Хотелось обнять его, сказать что-нибудь тёплое… но рядом лежали недоделанные броши, а телефон снова завибрировал — очередное уведомление от покупателя.
— Давай я поставлю чайник? — предложила Анна. — Посидим, поговорим.
— Поговорим? — Михаил обвёл комнату холодным взглядом. — О чём? О том, как ты целый день развлекалась своими поделками, пока я один тяну эту семью?
На рабочем столе действительно царил беспорядок, понятный лишь ей одной: отрезы ткани, катушки шёлка, коробочки с жемчугом, старинные пуговицы, найденные на блошиных рынках, и несколько почти готовых брошей, на которые уже были покупатели. Для Михаила всё это выглядело как детский кружок.
— Я работала, — спокойно сказала Анна.
— Работала? — он опустился на диван, даже не разуваясь. — Послушай, Ань. Работа — это когда утром встаёшь ни свет ни заря, едешь в офис в толчее, пашешь восемь часов и отвечаешь за результат. А не сидишь дома в тапочках и воображаешь себя художницей.
— Это не игра…
— Да? — Михаил резко подошёл к столу и указал на материалы. — Тогда что это? Творчество для скучающих домохозяек? Успокоительная терапия?
Анна сжала губы. Если бы он знал, сколько сил ушло на каждый заказ. Сколько ночей она провела за эскизами, сколько времени искала нужные оттенки и фактуры, сколько раз всё переделывала, прежде чем результат становился идеальным.
— Это работа, которая требует опыта и концентрации, — тихо ответила она.
— Работа! — Михаил усмехнулся без радости. — И когда ты собираешься найти настоящую работу, иждивенка? Мне нужна жена, партнёр, а не женщина, которая прячется дома и играет в рукоделие.
— А что плохого в том, что я дома?
— Всё! — он заметался по комнате. — Я чувствую себя единственным взрослым здесь. Единственным, кто думает о деньгах, о завтрашнем дне, о том, как мы вообще будем жить дальше.
Анна молча убрала жемчуг обратно в коробку. Она думала о деньгах постоянно. О платеже по ипотеке — тридцать две тысячи. О кредите за машину — восемнадцать. О счетах, продуктах, о той самой сёмге, которую Михаил так любит.
— Знаешь, о чём я думал по дороге домой? — не унимался он. — Что приду, а жена спросит, как я. Поддержит. А вместо этого — тишина и твой экран.
— Прости… заказ был срочный.
— Заказ! — он остановился прямо перед ней. — Анна, очнись. Кому нужны эти… — он махнул рукой в сторону стола, — безделушки?
— Их покупают, — спокойно ответила она. — И довольно активно.
— Правда? — Михаил сел напротив, скрестив руки. — И сколько же ты на этом зарабатываешь? Ну? Тысячу? Две? Хватает на нитки?
Анна опустила взгляд. В прошлом месяце её доход составил сто четырнадцать тысяч рублей — почти в два с половиной раза больше его зарплаты. Но сказать это сейчас казалось невозможным.
— Больше, чем ты думаешь, — повторила она.
— Я думаю, что ноль, — отрезал он. — Потому что пользы от этого ровно никакой.
— Ты просто не знаешь…
— Зато я знаю другое, — перебил Михаил. — Сегодня Серёга рассказывал: жена пошла учиться, стала дизайнером, теперь они вместе зарабатывают, планируют детей, новую квартиру.
— А мы разве не можем думать о детях? — осторожно спросила Анна.
— На какие деньги?! — взорвался он. — Ты вообще представляешь наши расходы? Ипотека — тридцать тысяч. Машина — восемнадцать. Коммуналка, еда, бензин, одежда… твои баночки, кремы, шампуни…
Он ещё не знал, что большую часть этих счетов давно оплачивает не он.
И этот разговор изменит всё.

 

Анна слушала молча. Она не перебивала, не оправдывалась, не пыталась доказать очевидное. Михаилу сейчас были нужны не ответы, а выплеск — злость, накопившаяся за месяцы усталости и ощущения собственной значимости, которую он сам же и подпитывал.
— Ты вообще понимаешь, — продолжал он, — что без моей зарплаты мы бы давно сидели без света? Ты хоть раз задумывалась, откуда берутся деньги?
Она медленно подняла на него взгляд.
— Да, Миша. Я об этом думаю каждый день.
— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто всё само собой происходит? — он резко махнул рукой. — Деньги не падают с неба. Их зарабатывают. В офисах. На нормальной работе.
Анна встала из-за стола. Аккуратно закрыла коробки с материалами, отодвинула ноутбук. В комнате стало неожиданно тихо.
— Ты уверен, что хочешь продолжать этот разговор в таком тоне? — спросила она спокойно.
Михаил на секунду замер. Спокойствие жены почему-то раздражало сильнее, чем любые слёзы.
— А в каком ещё тоне с тобой говорить? — огрызнулся он. — Я устал быть единственным добытчиком.
Эта фраза повисла в воздухе. Анна сделала глубокий вдох.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда давай поговорим о деньгах. Конкретно.
Михаил усмехнулся.
— Ну давай. Просвети меня.
Анна подошла к шкафу, достала папку с документами и вернулась к столу. Открыла ноутбук, несколько раз щёлкнула мышкой.
— Ипотеку за эту квартиру я оплачиваю уже девятый месяц, — произнесла она ровно. — Переводы уходят с моего счёта. Хочешь — покажу выписку.
Михаил нахмурился.
— Что значит… с твоего?
— То и значит. Тридцать две тысячи каждый месяц.
Он резко выпрямился.
— Подожди. А моя зарплата?
— Уходит на твои личные расходы и часть бытовых. Машина, бензин, страховка — тоже на мне. Кредит за автомобиль — восемнадцать тысяч, если ты забыл.
Михаил смотрел на экран, не моргая.
— Ты… — он запнулся. — Ты сейчас шутишь?
Анна молча развернула к нему ноутбук. Таблица, переводы, суммы, даты. Всё было предельно наглядно.
— Это невозможно, — пробормотал он. — Ты же… ты дома сидишь.
— Я работаю дома, — поправила она. — И зарабатываю. В среднем сто — сто двадцать тысяч в месяц. Иногда больше, если много заказов.
Михаил медленно опустился на стул.
— Подожди… — он провёл рукой по лицу. — Так это ты… всё это время…
— Да, — кивнула Анна. — Та самая «иждивенка».
Тишина стала плотной, почти осязаемой. Михаил открыл рот, закрыл, снова открыл — но слов не находилось.
— Почему ты молчала? — наконец выдавил он.
— Потому что ты не спрашивал, — ответила она без упрёка. — Ты был уверен, что всё знаешь.
Он опустил голову. Впервые за долгое время Анна увидела его растерянным.
— Я думал… — начал он и замолчал.
— Ты думал, что я бесполезна, — спокойно сказала она. — Что я живу за твой счёт. Что моё дело — баловство.
Михаил тяжело вздохнул.
— Я… перегнул.
— Дело не в словах, Миша, — Анна закрыла ноутбук. — Дело в отношении. Ты не видел во мне партнёра. Ты видел удобный фон.
Он молчал. Впервые за весь вечер — по-настоящему.
— И знаешь, — добавила она после паузы, — самое обидное даже не это. А то, что тебе было важнее выглядеть единственным «взрослым», чем быть честным с собственной женой.
Михаил поднял на неё взгляд.
— Что теперь? — тихо спросил он.
Анна посмотрела на стол с брошьми, на папку с заказами, на телефон, где уже ждало новое сообщение от клиентки.
— Теперь, — сказала она, — тебе придётся решить, нужен ли тебе рядом человек, который равен тебе. Или тебе проще жить с иллюзией.
Она развернулась и вышла на кухню, оставив Михаила одного — с цифрами, фактами и впервые по-настоящему тяжёлой тишиной.

 

Михаил так и остался сидеть, уставившись в погасший экран. Цифры стояли перед глазами, будто выжженные: переводы, даты, суммы. Всё то, что он годами приписывал себе, на самом деле держалось на Анне.
Из кухни донёсся тихий звук — щёлкнул чайник. Обычный, домашний звук, но сейчас он резал слух.
— Аня… — неуверенно позвал он.
Она не ответила сразу. Лишь через минуту вернулась в комнату с чашками, поставила одну перед ним, вторую — напротив, но не села.
— Я не хотел, — начал Михаил. — Просто… мне казалось, что я тяну всё один.
— Тебе нравилось так думать, — спокойно ответила Анна. — Это делало тебя важным.
Он вздрогнул.
— Может быть, — признал он после паузы. — Но ты тоже могла сказать.
— Могла, — кивнула она. — И каждый раз, когда ты говорил «играешься» или «сидишь без дела», я понимала, что ты не услышишь.
Михаил провёл ладонью по волосам.
— Я привык мерить всё своей шкалой. Офис, отчёты, начальник. Если не так — значит несерьёзно.
— А теперь? — спросила Анна.
Он посмотрел на неё. В её взгляде не было злости — только усталость.
— Теперь я понимаю, что был слеп, — тихо сказал он. — И глуп.
Анна села напротив.
— Понимание — это начало. Но дальше нужны действия.
— Какие? — Михаил поднял голову.
— Во-первых, уважение, — ответила она. — К моей работе, к моему времени, к моему вкладу. Без насмешек и снисхождения.
Он кивнул.
— Во-вторых, честность, — продолжила Анна. — Мы партнёры. Значит, говорим о деньгах, планах, усталости. А не играем в «кто главный».
— Я согласен, — быстро сказал Михаил. — Я правда хочу всё исправить.
Анна внимательно посмотрела на него.
— Я верю, что ты хочешь. Но я больше не хочу быть удобной. И не хочу доказывать свою ценность.
Он сглотнул.
— Ты думаешь… у нас ещё есть шанс?
Она задумалась. За окном медленно загорались огни в окнах соседних домов.
— Шанс есть, — сказала она наконец. — Но не на прежние отношения. На новые. Где мы оба взрослые. Оба ответственные. И оба уважаем друг друга.
— Я смогу, — прошептал Михаил. — Я научусь.
Анна встала и подошла к окну.
— Я не прошу обещаний, — сказала она, не оборачиваясь. — Я смотрю на поступки.
Телефон на столе снова завибрировал. Новый заказ. Новая жизнь, которая больше не помещалась в старые рамки.
Михаил посмотрел на жену — и впервые увидел не «домохозяйку», а женщину, которая уверенно стоит на ногах и знает себе цену.
И именно это пугало его сильнее всего — и одновременно давало надежду.

 

Ночь прошла почти без слов. Михаил так и не лёг спать — несколько раз Анна слышала, как он ходит по квартире, останавливается, будто хочет что-то сказать, но каждый раз передумывает. Утром она встала раньше обычного, сварила кофе и снова села за ноутбук.
Заказов было много. Слишком много, чтобы позволить себе слабость.
Когда Михаил вышел из спальни, она уже работала — собранная, спокойная, чужая.
— Доброе утро, — осторожно сказал он.
— Доброе, — ответила Анна, не поднимая глаз.
Он налил себе кофе, сел напротив. Некоторое время молчал, потом всё же решился:
— Я сегодня взял выходной.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Зачем?
— Хочу разобраться. Не с тобой — с собой, — он криво усмехнулся. — Вчера у меня будто пол из-под ног ушёл. Я понял, что жил в удобной иллюзии.
Анна закрыла ноутбук.
— И что ты понял ещё?
Михаил глубоко вздохнул.
— Что мне было важно чувствовать себя главным. Не потому, что я сильный, а потому что боялся быть обычным. А ты… ты просто молча делала своё дело.
— Я не обязана была доказывать, — сказала Анна.
— Знаю, — кивнул он. — Теперь знаю.
Он помолчал, затем добавил:
— Я никогда не спрашивал, как ты устаёшь. Мне казалось, что если ты дома — значит, отдыхаешь.
Анна усмехнулась без радости.
— Самое тяжёлое — работать рядом с человеком, который обесценивает твой труд.
Эти слова дались ей непросто. Михаил опустил голову.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не понимал, что ломаю тебя.
— Ты не сломал, — ответила она спокойно. — Но ты почти убедил меня, что со мной что-то не так.
Он поднял на неё взгляд — испуганный.
— Я не хочу быть таким мужем.
Анна посмотрела на него долго, внимательно.
— Тогда запомни это чувство, — сказала она. — И когда в следующий раз захочется сказать что-нибудь свысока — вспомни, как легко потерять уважение. А вернуть — почти невозможно.
Михаил кивнул.
— Я готов начать сначала.
Она встала, взяла чашку, подошла к окну.
— А я готова идти дальше, — сказала Анна. — Вопрос только — пойдёшь ли ты рядом или останешься позади.
Он понял: решение больше не за ним. И это было самым трудным уроком в его жизни.
За окном начинался новый день. И для Анны — новая глава, где она больше не позволяла никому называть себя иждивенкой.

 

Прошло две недели. В квартире стало тише — не потому, что исчезли слова, а потому что исчезли упрёки. Михаил старался: сам мыл посуду, спрашивал, как продвигаются заказы, однажды даже аккуратно разложил её материалы, прежде чем уйти на работу. Но Анна видела — он всё ещё учится быть рядом, а не сверху.
Вечером в пятницу она закрыла ноутбук раньше обычного.
— Миша, давай поговорим, — сказала она.
Он насторожился, но кивнул.
— Я приняла решение.
Он напрягся.
— Какое?
— Я хочу официально оформить своё дело. Открыть ИП, расширяться. У меня слишком много заказов, чтобы продолжать в полутени.
Михаил задумался.
— Это… серьёзный шаг.
— Да, — кивнула Анна. — И мне нужна поддержка. Не контроль. Не советы сверху. А поддержка.
Он медленно выдохнул.
— Я помогу, чем смогу. Документы, бухгалтерия… Я в этом разбираюсь.
Анна внимательно посмотрела на него.
— Это предложение или попытка всё взять в свои руки?
Он усмехнулся.
— Честно? Раньше было бы второе. Сейчас — первое.
Она чуть улыбнулась — впервые за долгое время.
— Тогда договоримся сразу: я решаю, как и что делать. Ты — рядом, если мне нужна помощь.
— Справедливо, — согласился он.
В этот момент Анне пришло сообщение. Она взглянула на экран и замерла.
— Что случилось? — спросил Михаил.
— Меня пригласили на ярмарку в Санкт-Петербург, — сказала она. — Большую. С отбором. Если всё сложится, это будет новый уровень.
— Это же здорово, — сказал он, и в голосе не было ни тени иронии. — Когда поездка?
— Через месяц.
Михаил помолчал.
— Я поеду с тобой, если ты захочешь. Не как контролёр. Как поддержка.
Анна подумала и кивнула.
— Хорошо.
Впервые за долгое время она чувствовала не необходимость оправдываться, а возможность делиться.
В ту ночь Анна долго не спала. Не из-за тревоги — из-за предвкушения. Она больше не боялась быть собой. И больше не собиралась уменьшаться ради чужого комфорта.
А Михаил, лежа рядом, впервые понимал: партнёрство — это не власть. Это выбор быть рядом, когда тебя могут обойти.

 

Прошел месяц. Утро в квартире начиналось иначе: запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом только что выглаженных тканей. Анна сидела за столом с ноутбуком, проверяя финальные детали предстоящей поездки на ярмарку в Санкт-Петербург. Михаил тем временем завтракал, спокойно и без привычной раздражительности.
— Ты готова? — осторожно спросил он, когда Анна закрыла последнюю вкладку с заказами.
— Да, — ответила она, улыбнувшись. — Всё распечатано, материалы упакованы, маршрут продуман.
Михаил кивнул, словно пытаясь усвоить: теперь её жизнь — это не просто «домашние штучки», а полноценное дело, которое приносит реальный доход и уважение.
— Знаешь, я думал о том, — начал он тихо, — что всё это время смотрел на тебя неправильно. Считал, что раз ты дома — значит, отдыхаешь. А на самом деле ты… работаешь сильнее, чем я.
Анна улыбнулась.
— И теперь понимаешь, что иногда за «игрой с бусинами» скрывается реальный труд?
— Понимаю, — признался он. — И хочу быть рядом. Не контролировать, не говорить «ты должна», а просто помогать.
— Отлично, — сказала она, — тогда впереди новый этап. И я хочу, чтобы мы шли в нём вместе. Но на равных.
Михаил вздохнул.
— Я готов.
Их взгляды встретились, и в этом молчании было больше понимания, чем за все предыдущие месяцы разговоров и ссор.
На следующий день они вместе начали собирать чемоданы для поездки. Михаил аккуратно упаковывал материалы Анны, не пытаясь управлять процессом, а просто помогая. Каждый движением он показывал, что способен доверять.
— Помнишь, как я раньше называл твои броши «игрушками»? — спросил он вдруг с лёгкой улыбкой.
— Да, помню, — ответила она, смеясь. — Ты тогда считал себя единственным взрослым в семье.
— Сейчас понимаю, что взрослость — это не в офисе сидеть. Это — уважать чужой труд. Твой труд.
Анна кивнула и достала ноутбук, проверяя последние сообщения от клиентов, пока Михаил разворачивал коробки с бусинами.
— Знаешь, — сказала она, — если всё получится в Петербурге, это будет не просто ярмарка. Это шанс показать, что мы можем идти вместе и развиваться.
— И я буду рядом, — тихо сказал он. — Не как начальник, не как контролёр. А как партнер.
В этот момент Анна впервые почувствовала, что их отношения действительно меняются. Она перестала быть «иждивенкой», а Михаил — единственным кормильцем. Теперь их будущее строилось на уважении и доверии, а не на иллюзиях и претензиях.
За окном светало. Новый день приносил новые возможности. И впервые за долгое время Анна смотрела на него не с тревогой, а с уверенностью: теперь они идут вместе — и каждый знает, что может опереться на другого.

 

Петербург встретил их серым небом и лёгким моросящим дождём. Анна шагала по набережной с коробкой материалов, Михаил следовал за ней, держа чемодан с оборудованием для выставки.
— Не нервничаешь? — спросил он, слегка улыбаясь.
— Немного, — призналась она. — Но это не страх. Это предвкушение.
На ярмарке было шумно: продавцы расставляли свои изделия, покупатели переходили от стенда к стенду. Анна аккуратно выставила броши, ожерелья и серьги, проверила, чтобы все ценники были на месте.
— Всё будет хорошо, — сказал Михаил, наблюдая за ней. — Ты готова показать, на что способна.
— Не просто показать, — ответила она. — Я хочу, чтобы меня увидели.
И люди действительно стали смотреть. Сначала осторожно, потом с интересом, задавая вопросы, рассматривая изделия, удивляясь качеству и необычным деталям.
— Смотри, — сказала Анна, показывая на столик рядом: несколько покупательниц выбирали броши, обсуждали, кто какую возьмёт. — Они ждут моих работ месяцами.
Михаил кивнул, глядя на неё с восхищением.
— Я никогда не думал, что твои «игрушки» могут так цениться, — тихо сказал он.
Анна улыбнулась и слегка задела его плечо.
— Это не игрушки, Миша. Это результат моего труда. А теперь ты видишь это своими глазами.
Но вскоре появился первый конфликт. К их столу подошёл другой продавец, возмущённо заявляя, что Анна занимает слишком много места, и пытается переместить её стенд.
— Я заплатила за это место, — твердо сказала она, — и у меня есть право торговать здесь.
Михаил, почувствовав её напряжение, встал рядом.
— Она права. Это её пространство. — Его голос был спокоен, но твёрд. — Давайте решим это цивилизованно, без давления.
Продавец удивлённо отступил, и Анна смогла продолжить работу. Михаил снова посмотрел на неё с уважением: теперь она не просто «жена дома», а человек, который может постоять за себя и за своё дело.
К концу дня Анна подписала несколько заказов на крупные партии украшений. Она зарабатывала больше, чем когда-либо, а Михаил помогал ей упаковать изделия и проверять платежи.
— Видишь? — сказала она, когда они шли обратно в гостиницу. — Всё возможно, если работать с умом и уважением.
— Я понял, — тихо сказал Михаил. — Я хочу быть твоим партнёром, а не начальником.
Анна посмотрела на него и впервые почувствовала: теперь их отношения перестали быть борьбой за власть. Они стали союзом, где каждый уважает и поддерживает другого.
За окном Петербург продолжал дождить, но им было всё равно. Они шли рядом, зная, что этот город — только начало.

 

Следующие дни на ярмарке стали настоящим испытанием, но и доказательством силы Анны. Люди подходили всё чаще, обсуждали её работы, заказы шли один за другим. Михаил рядом больше не командовал, а просто помогал: переносил коробки, проверял платежи, советовал по логистике.
— Смотри, — сказала Анна вечером, когда они подсчитали выручку. — За эти три дня мы получили больше заказов, чем за два месяца дома.
Михаил опустился на стул, уставший, но с улыбкой.
— Я поражён, — признался он. — Раньше я думал, что всё это — пустяки. А теперь вижу, что ты создаёшь настоящую ценность.
Анна посмотрела на него с лёгкой улыбкой: это был первый раз, когда она ощущала полное равенство между ними.
На последнюю ярмарку приехал известный ритейлер, заинтересованный в уникальных изделиях Анны. Он внимательно рассматривал каждую брошь, каждое ожерелье, задавал вопросы, делая заметки.
— Мне нравится качество и стиль, — сказал он. — Если вы согласитесь на сотрудничество, мы готовы размещать ваши изделия в наших магазинах по всей России.
Анна почувствовала, как сердце бьётся быстрее.
— Да, — ответила она. — Я согласна.
Михаил сжал её руку: в этом прикосновении было понимание, уважение и поддержка, которую они оба заслуживали.
Вернувшись домой, они открыли бутылку шампанского. В комнате, где ещё недавно спорили и обвиняли друг друга, теперь царила тёплая, уверенная тишина.
— Знаешь, — сказал Михаил, — я больше никогда не хочу, чтобы между нами были эти старые претензии.
— Я тоже, — ответила Анна. — Теперь мы идём вместе. И каждый несёт свою ответственность, но вместе.
Он поднял бокал.
— За нас. За новое понимание и уважение.
— За нас, — согласилась она.
И впервые за долгое время оба почувствовали: прошлое не определяет их будущее. Теперь их союз строился не на иллюзиях и недоверии, а на реальном труде, поддержке и равенстве.
Анна посмотрела на свои работы, на Михаила, на комнату, где когда-то были только разрозненные материалы и упрёки. Всё изменилось. И впереди ждала новая жизнь — совместная, равная, настоящая.

 

Прошло полгода после той поездки в Петербург. Анна открыла собственное ИП, её работы появлялись в магазинах крупных городов, и клиенты снова и снова возвращались за новыми украшениями. Михаил перестал считать себя «единственным взрослым» дома — теперь он искренне гордился достижениями жены и радовался каждому её успеху.
— Слушай, — сказал он однажды вечером, — я до сих пор не могу поверить. Ты сама всё построила.
— Не сама, — улыбнулась Анна, — ты рядом. Ты научился доверять и поддерживать. Это тоже важно.
Они сидели за кухонным столом, на котором аккуратно лежали блокноты с эскизами, планшет с заказами и кружки с чаем. Атмосфера была удивительно спокойной — без претензий, без раздражения, только сотрудничество и уважение.
— Знаешь, — продолжала Анна, — раньше мне казалось, что я должна доказывать свою ценность каждый день. Сейчас я поняла: ценность в том, чтобы быть собой.
Михаил кивнул.
— Я понимаю это теперь, — сказал он. — И обещаю: никогда больше не буду смотреть на тебя как на «иждивенку».
Анна легонько ударила его по плечу.
— И я больше не буду спорить из-за мелочей. Главное — мы вместе.
В выходные они вместе ездили на встречи с клиентами, выбирали материалы, обсуждали новые коллекции. Иногда Михаил помогал с логистикой, иногда просто поддерживал словами. Всё это было частью нового союза — равного, честного, зрелого.
Однажды, вечером, Анна посмотрела на Михаила и сказала:
— Помнишь, как ты однажды сказал, что «я должен быть единственным взрослым»?
— Помню… — он улыбнулся, слегка смущённый.
— Так вот — теперь мы оба взрослые, — сказала она мягко. — И это лучшее, что могло случиться с нами.
Михаил взял её за руку.
— Да, — сказал он, — и я счастлив, что наконец научился это ценить.
За окном медленно садилось солнце. В комнате, где когда-то царили ссоры и недопонимания, теперь была гармония. Анна смотрела на свои украшения, Михаил смотрел на неё, и они оба знали: прошлое больше не имеет власти над ними.
Новая жизнь началась. С уважением, доверием и любовью. И теперь они шли по ней вместе.