МАМ, А ПОЧЕМУ НОВЫЙ ПАПА ВЧЕРА НОЧЬЮ РАЗГОВАРИВАЛ С КЕМ ТО ПО ТЕЛЕФОНУ И ГОВОРИЛ…

— Мам, а почему новый папа ночью говорил по телефону, что ты нам больше не нужна?..
Светлана остановилась как вкопанная.
Ложка выскользнула из пальцев и с глухим звоном ударилась о край чашки, прокатив по кухне тонкий металлический звук.
— Что ты сказала, Ника? — спросила она, хотя слова дочери ещё стояли у неё в ушах.
Девочка, вся в мягкой пижаме с потёртым рисунком, сидела за столом, обхватив кружку ладонями. На лице — обычная детская серьезность, но в глазах тревожно дрогнула тень.
— Я проснулась ночью, — объяснила она тихо. — Пошла пить воды и услышала, как отчим кому-то говорил, что ты нам больше не нужна.
Кисель в кружке дрогнул от резкого движения матери и пролился на блюдце. Комната словно стала меньше — стены придвинулись, воздух загустел.
— Доченька, ты, наверное, что-то перепутала… — попыталась Светлана звучать уверенно, но голос едва заметно сорвался.
Обычное утро, такое привычное и спокойное, в один миг превратилось в зыбкую картинку: закипающая каша, шипящий чайник, весенний воздух из окна — всё это будто стало чужим, отдалённым. Михаил уехал рано, еще до семи. Светлана даже не обратила внимания — так бывает каждый день.
Но теперь что-то изменилось. Слова дочери эхом кружили в голове, будто издалека звучала чужая фраза: «не нужна».
— Мам, ты не обижаешься? — робко спросила Ника, мешая кашу. — Я просто хотела понять…
— Нет, всё хорошо, — ответила Светлана машинально.
Но ничего уже не было хорошо.
Обычная утренняя круговерть будто стала ей не по силам. Сборы Ники, рабочие мысли, звонки коллег — всё это словно потеряло краски.
Перед глазами всплывал вчерашний вечер. Казалось, что он прошёл как всегда: поговорили о пустяках, посмотрели фильм, дочь заснула на диване, а муж ушёл в кабинет «разобраться с делами». Светлана часто считала это его святилищем: книги, лампа с абажуром, просторный стол… Мужчинам нужно личное пространство — так думала она. Но сейчас эта закрытая на защёлку дверь воспринималась иначе: как граница между ней и чем-то скрытым.
Утром, убирая комнаты, она заметила на полке под кипой бумаг свой паспорт. Как он туда попал? Она точно его туда не клала.
Острый, почти забытый холодок тревоги, знакомый со времён потери первого мужа, снова сжал грудь. Михаил казался надежным, спокойным, добрым… Но если он действительно копался в её документах — зачем?
Светлана набрала номер Ольги. Та услышала все вздохи ещё до слов.
— Оля… Ника сказала такое… И паспорт мой у него оказался… И по ночам кому-то названивает…
Наступила тишина, а потом подруга сказала решительно:
— У моего Миши приятель работает у нотариуса. Я спрошу. Если твой там что-то узнавал, он скажет.
Квартира. Та самая, оставшаяся после первого мужа. Единственная опора, её тихая гавань. Мысль о том, что с ней может быть связано что-то неладное, пробрала до дрожи.
— Не переживай заранее, — сказала Ольга напоследок. — Я всё выясню.
Но день тянулся, как вязкая нитка. Малейший звук раздражал, любое движение людей казалось слишком резким.
Когда вечером зазвонил телефон, Светлана едва не выронила его.
— Он был у нотариуса, Свет, — выдохнула Ольга сразу. — Три дня назад. Интересовался бумагами на квартиру. И хотел что-то оформить. На тебя. Не на себя.
Светлана присела на край кровати. Стало холодно.
Зачем? Почему? Что он скрывает?
А вечером Михаил пришел мрачный, уставший, будто обессиленный. От него пахло табаком и ночным воздухом. На вопросы отвечал скупо, уклончиво. Уже через несколько минут опять ушёл в кабинет.
Светлана стояла в коридоре, слушая, как щёлкнул замок.
И впервые за долгое время почувствовала: она живёт рядом с человеком, которого будто бы не знает.
Ночами она стала просыпаться от своих же тревожных мыслей. Несколько раз она видела мужа у окна — он держал телефон у лица и шептал тем же тоном, что слышала Ника: напряжённым, настороженным. «Она нам больше не нужна…»
Сомнения вползали в жизнь, как холодный туман. Они съедали силы, нарушали сон, подтачивали доверие.
А однажды Светлана поймала себя на том, что изучает любые мелочи: закрытые ящики, сообщения в телефоне мужа, пропущенные вызовы, смену интонаций. Она превращалась в человека, которого сама боялась.
Наконец наступил вечер, когда молчать стало невозможно.
Андрей вошёл поздно — усталый, небритый, будто постаревший за один день. Ника тихонько ушла в свою комнату, а Светлана зачем-то протирала стол, хотя он и так был чист.
Солнце за окном погружалось в темноту, а вместе с ним крепла её решимость.
— Нам нужно поговорить, — сказала она негромко, но твёрдо.
Он повернулся, будто нехотя.
— И о чём же?
Она видела, как он избегает её взгляда, как в уголках его глаз залёг тяжелый мрак усталости.
— Я знаю, — вырвалось у неё. — Всё знаю. Про нотариуса. Про паспорт. Про твои ночные звонки. И про то, что ты сказал: что «я вам больше не нужна».
Андрей медленно выдохнул. И этот выдох был похож на облегчение — как будто он нёс тяжёлый груз и наконец сбросил его.
— Ну что ж… — произнёс он тихо. — Скажи честно: ты сама себе всё это придумала? Или кто-то очень старался тебе это внушить?

 

Светлана стояла неподвижно, словно на тонком льду. Слова мужа звучали спокойно, но под этой спокойностью будто таилась скрытая острота.
— Я ничего не выдумывала, — сказала она медленно. — Это сказала Ника. Она слышала тебя ночью.
Андрей невесело усмехнулся, но в усмешке не было ни тени тепла.
— Дети иногда слышат то, чего нет, — произнёс он, подходя ближе. — Или цепляются за обрывки фраз и перестраивают их по-своему.
Светлана сделала шаг назад. Он слишком уверенно говорил. Слишком спокойно — так не говорят люди, которых несправедливо обвиняют.
— Значит, ты отрицаешь, что говорил это? — спросила она, чувствуя, как пересохло в горле.
Андрей посмотрел прямо в её глаза.
— Я не говорил, что ты нам больше не нужна. — Он сделал паузу. — Я сказал, что она не нужна. И это была рабочая беседа. Свет, ты действительно решила, что я обсуждаю тебя за спиной?
Светлана нахмурилась. Слова не укладывались. « Она ». Какая « она »?
— Ты говорил по телефону шёпотом. В два часа ночи. Почему? — тихо спросила она.
Андрей вздохнул, прошёл мимо неё к столу и медленно снял пиджак.
— Потому что дома спят ребёнок и жена. Не кричать же в трубку.
Тон был будничным, но Светлана чувствовала: он уводит разговор. Склоняет её к сомнениям. Так действуют люди, которые что-то скрывают.
И тут она вспомнила о паспорте.
— Объясни тогда, — сказала она уже жёстче, — зачем ты брал мои документы?
Андрей повернулся к ней. Лицо стало напряжённым.
— Потому что хотел сделать тебе сюрприз. Я собирался оформить кое-что на тебя, — проговорил он, будто бы обижаясь. — Но, видимо, теперь сюрприз испорчен.
Светлана не поверила ни единому слову.
Её сюрпризы никогда не включали нотариусов и шёпот ночью.
Она сделала вдох. Глубокий. Решительный.
— Андрей… — сказала она почти шёпотом. — Я боюсь.
Он остановился.
— Чего?
Светлана почувствовала, как дрожат пальцы. Она не хотела говорить. Но понимала: дальше молчать нельзя.
— Я боюсь, что ты меня обманываешь. Что с моей квартирой что-то происходит. Что ты говоришь людям что-то страшное. Что ты не тот, кого я знала.
Андрей медленно подошёл. Слишком медленно. Слишком уверенно.
Он положил руки ей на плечи.
— Свет… — сказал он мягко, почти ласково. — Ты перегрелась. Тебе нужно отдохнуть. Ты сама себя накручиваешь. Это всё твоя подруга, я уверен. Ты же знаешь, она всегда была против меня.
Светлана ощутила холод под его пальцами. Будто не руки любимого человека лежали на её плечах — а чужие.
— Я понимаю, что ты переживаешь, — продолжал он, — но если ты не прекратишь слушать всех подряд, ты разрушишь семью.
Он улыбнулся. Но глаза не улыбались.
В этот момент в дверь тихо постучала Ника.
— Мам… — её голос дрожал. — Можно я к тебе?
Светлана вырвалась из-под рук мужа почти инстинктивно. Подошла к дочери, обняла её за плечи.
Андрей смотрел на них, не мигая. Лицо было непроницаемым.
— Света, — произнёс он тихо, — мы ещё поговорим.
Он закрылся в кабинете, тихо повернув ключ.
Щелчок замка эхом отозвался в квартире.
Ника прижалась к матери.
— Ма, он… он странно на нас посмотрел, — прошептала девочка.
Светлана погладила её по волосам.
— Я знаю, солнышко. Всё хорошо… — но сама чувствовала, что хорошо — совсем не то слово.
Она стояла посреди коридора, держа дочь в объятьях, и вдруг поняла одно:
Теперь она должна действовать. Иначе будет поздно.

 

Глава. Тишина за дверью
Ника уснула рядом с ней почти сразу — у ребёнка всегда так: страхи исчезают, когда мама рядом. Но Светлана смотрела в потолок, не моргая. В квартире царила тишина, но за закрытой дверью кабинета мужа иногда слышались шорохи. Будто он там ходил, что-то перекладывал, ронял мелкие предметы.
Каждый звук бил по нервам.
Светлана понимала: уснуть она не сможет.
Часы на телефоне показывали 01:47, когда она не выдержала. Аккуратно выбралась из-под одеяла, не разбудив дочь, и вышла в коридор. Свет включать не стала — в темноте чувствовала себя защищённее, чем под яркими лампами.
У двери кабинета она остановилась.
Там было тихо.
Чересчур тихо.
Она приложила ухо — ничего. Ни дыхания, ни скрипа пола, ни шелеста страниц.
Только тишина, давящая на виски.
Светлана облизнула пересохшие губы. Если он спит в кресле — услышит щелчок замка. Если нет — тоже. Но желание узнать правду пересилило страх.
Она дёрнула ручку. Конечно — закрыто.
И вдруг — тихий виброзвонок. Телефон у неё в руках засветился. Номер неизвестный.
Светлана замерла, сердце забилось чаще.
Она отошла в сторону и ответила:
— Алло?
Несколько секунд — тишина. А затем раздался мужской голос. Сдержанный, низкий, будто говоривший украдкой:
— Это Светлана?.. Вы меня не знаете. Но… вам нужно быть осторожнее. Очень осторожнее.
Светлана едва не уронила телефон.
— Кто вы? Что происходит?!
Ответ был коротким и страшным:
— Ваш муж. Он не тот, кем кажется. Из квартиры уходите. Сегодня же.
Связь оборвалась.
Светлана замерла. Приложила руку к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца.
Это розыгрыш? Ошибка? Или…
Дверь кабинета тихо, почти неслышно, скрипнула.
Она вздрогнула и обернулась.
Андрей стоял в проёме — босой, с растрёпанными волосами, со смартфоном в руке. Он смотрел прямо на неё.
— Не спишь? — спросил он ровным голосом.
У Светланы похолодело под кожей: он не должен был слышать телефон… но почему тогда вышел?
— Пить хотела, — выдавила она. — Решила не включать свет, чтобы Нику не разбудить.
Он подошёл ближе, медленно, будто оценивая её реакцию.
— Ты странная сегодня, — сказал он тихо. — Очень странная.
Она почувствовала его взгляд — настороженный, изучающий. Как будто он искал признаки того, что она знает слишком много.
Светлана заставила себя улыбнуться.
— Ты тоже… — начала она, но голос предательски дрогнул.
Андрей наклонился к ней почти вплотную. От него пахло кофе и холодом.
— Если что-то тревожит — спроси прямо, — прошептал он. — Не нужно шептаться по углам.
Светлану бросило в жар: он слышал? или догадывается?
— Я… ничего, — сказала она.
Он улыбнулся уголком губ, чуть насмешливо:
— Ладно. Иди спать.
Он вернулся в кабинет и снова закрыл дверь.
Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Светлана стояла одна в полутёмном коридоре и понимала: теперь всё гораздо серьёзнее, чем казалось утром. Если незнакомец был прав… если муж скрывает слишком многое…
Ждать нельзя.
Она тихо зашла в спальню, достала из шкафа старую сумку, куда быстро положила документы, Никину смену одежды, немного денег. Каждое движение давалось с трудом — руки дрожали, дыхание сбивалось.
В 02:11 она уже стояла у кровати дочери.
— Ника… малыш… — прошептала она. — Просыпайся. Нам нужно поехать к тёте Оле. Немедленно.
Дочь открыла глаза — испуганные, сонные, но доверчивые:
— Что случилось?
Светлана погладила её по щеке:
— Потом объясню. Надо поторопиться.
Они тихо вышли в коридор. Светлана уже потянулась за курткой…
Когда за их спинами раздался голос Андрея:
— Куда это вы собрались?
Он стоял в дверях кабинета. На этот раз — не спокойный. Не усталый.
В его взгляде была сталь.
И что-то ещё. То, чего Светлана раньше не видела.

 

Глава. Когда правда стучится в дверь
Светлана прижала Нику к себе так крепко, будто её могли вырвать в любую секунду. Андрей стоял в проёме своего кабинета, слегка прислонившись плечом к дверному косяку, но его поза была обманчиво расслабленной. В глазах — ни следа мягкости. Только холодный интерес.
— Ну что, объяснишь? — тихо спросил он.
Светлана сглотнула.
— Андрюша… Ника плохо себя чувствует. Температура поднялась. Я хотела отвезти её к Ольге — она ближе всех живёт.
Ника растерянно взглянула на мать — она поняла, что нужно молчать.
Андрей изогнул бровь.
— Температура? В два часа ночи? — он сделал шаг вперёд, и Светлана инстинктивно отступила. — Свет, не надо было меня будить. Ты знаешь, что я разбираюсь в медицине не хуже твоей Ольги.
Светлана крепче сжала руку дочери.
— Ника просто… испугалась, — произнесла она, стараясь удерживать голос ровным. — А у неё и правда жар.
Андрей наклонился, будто хотел потрогать лоб девочки. Но Ника сразу отступила назад. Он задержал взгляд на ней — долгий, непроницаемый.
— Малышка, чего же ты испугана? — спросил он мягко, но это «мягко» было таким натянуто-липким, что у Светланы по спине пробежал холодок.
— Хочу к тёте Оле… — прошептала Ника, прячась за мать.
Андрей встал ровнее. Его лицо закрыла тень.
— Света, ты мне объяснишь, что происходит? — голос стал ниже. — Ты сама не своя целый день. Теперь собираешь ребёнка среди ночи. Тебя кто-то напугал?
Светлана не могла признаться. Нельзя. Не здесь. Не рядом с ним.
— Мне нужно выйти. Мы сейчас же уйдём, — сказала она и потянула Нику к двери.
Андрей двинулся так быстро, что она едва успела заметить. В два шага он оказался рядом и одним держащим руку движением захлопнул ладонь на дверном замке.
— Ты не выйдешь, — произнёс он тихо. — Пока мы не поговорим.
Светлана почувствовала, как внутри всё падает вниз.
— Нижний замок, Свет, — продолжил он. — Я его тоже закрыл, когда ты была в спальне. Ты же не думала, что так просто уйдёшь?
Ника вцепилась в материнскую руку.
— Мам…
— Тише, — прошептала Светлана, глядя мужу прямо в глаза. — Ты меня пугаешь.
— А ты меня — огорчаешь, — ответил Андрей. — Я тебя люблю. Забочусь о тебе. И вдруг ты начинаешь вести себя так, будто я тебе враг. Почему? Из-за чего?
Его голос был мягким, но за этой мягкостью прятался стальной каркас.
— Андрюша… — начала Светлана, — я просто устала. И…
Он резко перебил:
— Кто звонил?
Светлана вздрогнула.
Он слышал. Он ЗНАЛ.
Его лицо стало каменным.
— Свет. Кто. Тебе. Звонил?
Она молчала. Молчала, потому что любая ложь сейчас покажет его, что она боится. Но и правда — опасна.
Андрей прищурился.
— Я могу сам узнать. Показать телефон?
Вот теперь стало по-настоящему страшно.
Светлана крепко обняла Нику — той стало трудно дышать, но девочка молчала, словно понимая серьёзность происходящего.
— Мы уйдём, — сказала Светлана тихо, но твёрдо. — Ты… ты ведёшь себя странно. Мне нужно время.
Андрей выдохнул — коротко, почти хрипло.
— Время? — Он поднял на неё взгляд. — Ладно. Я дам тебе время. Но только после разговора.
Он отступил назад… и сделал шаг в сторону от двери.
— Проходи, — сказал он неожиданно спокойно. — Хочешь уйти — уходи. Но помни: ответы ты всё равно получишь. И они тебе не понравятся.
Светлана не поверила ни на секунду. Но замок больше не был заблокирован его рукой. Это был шанс. Возможно — единственный.
Она сжала руку Ники и торопливо повернула ключ.
Дверь поддалась.
Они вышли в подъезд — босые, в пальто, в ночных пижамах, но живые.
И только тогда… когда дверь квартиры захлопнулась за их спинами…
Андрей произнёс тихо, почти ласково:
— Ты всё равно вернёшься, Света. И тогда уже не будет выбора.
Светлана и Ника бежали вниз по лестнице, слыша за спиной страшную тишину — тишину, которая была хуже любых криков.
Когда они выбежали на тёмный двор, в груди у Светланы бился только один вопрос:
КТО звонил? И что на самом деле скрывает её муж?
Ответы ждали впереди, но чем дальше она отходила от дома, тем яснее понимала:
эта ночь была только началом.

 

Глава. Ночь, дорога и чужие голоса
Светлана почти несла Нику на руках, хотя девочка была уже достаточно большой — но страх придавал матери силы. Они выбежали на пустынный двор: небо низкое, влажный ветер, редкие фонари отбрасывали длинные, неровные тени.
Ника дрожала.
— Мам… мы к тёте Оле? — спросила она.
— Да, милая. Сейчас дойдём до дороги и возьмём такси. Всё будет хорошо.
Но сама Светлана с трудом верила собственным словам. Она то и дело оглядывалась, ожидая увидеть Андрея… его силуэт в окне… или фигуру у подъезда. Но двор был пуст.
Они шли быстро. С каждым шагом казалось, что воздух становится легче. Только сердце стучало, как в стенку.
На углу улицы Светлана достала телефон. Руки тряслись так, что она едва могла нажать на экран. Ей нужно было позвонить Ольге — сказать, что они идут.
Но телефон ожил первым: входящий звонок. Тот самый неизвестный номер.
Светлана замерла, сжав аппарат так, что побелели пальцы.
— Мам, это он? — прошептала Ника испуганно.
Светлана нажала «ответить».
— Алло…
Тот же хриплый, напряжённый голос:
— Вы вышли из квартиры. Правильно сделали.
Светлана ощутила леденящую волну страха.
— Кто вы?! — сорвалось у неё. — Почему вы звоните мне? Что вы знаете про Андрея?!
Пауза. Она слышала только его дыхание.
— Сейчас не по телефону. Вам нужно срочно попасть в безопасное место.
— Какое ещё безопасное?! Я еду к подруге!
Голос мгновенно стал резче:
— НЕТ. К подруге — нельзя. Он уже знает про неё. Он проверял её, Светлана. Он наблюдал. Вы не представляете, насколько он… — голос оборвался, будто мужчина оглянулся.
Светлана похолодела:
— Он… наблюдал за Ольгой?
— Не только за ней. — Шёпот звучал, будто изнутри трубки. — Он готовился. Долго. Он не случайно попал в вашу жизнь.
Светлана почувствовала, что ноги подгибаются. Она облокотилась на стену дома.
— Кто… вы? — чуть слышно произнесла она.
Ответ был наконец:
— Человек, который когда-то был на его месте. Человек, который знает, что он делает. И человек, который пытается хоть кого-то спасти.
Нику начало трясти сильнее, она прижалась к матери.
— Слушайте меня внимательно, — сказал мужчина. — Сейчас вызывайте такси и езжайте… в любое людное место. Торговый центр, вокзал — без разницы. Только не домой, не к подруге и не туда, где вы бываете чаще всего. Я перезвоню. У меня есть документы. Доказательства. Я всё покажу.
— Какие ещё документы? — спросила Светлана.
Ответ был мрачным:
— Документы, которые он скрывал. О его прошлом. О женщине… которая пропала после того, как он начал оформлять её недвижимость.
У Светланы упало сердце.
— Свет… — голос мужчины вдруг стал резким, — НЕ СТОЙТЕ НА МЕСТЕ. Уходите.
Светлана вздрогнула.
— Почему?..
— Потому что он вышел из подъезда. Прямо сейчас. И смотрит вокруг.
Светлана не сдержала короткий вскрик. Повернулась — и правда: на противоположной стороне двора стоял Андрей. Тёмная фигура. Без пальто. В одной водолазке. Он медленно оглядывал улицу.
И остановил взгляд ровно на том месте, где были они.
— Мама… — прошептала Ника. — Он нас видит.
Светлана схватила дочь за руку.
— Бежим.
Они почти летели по улице. Ника всхлипывала, но не издавала громких звуков. Светлана слышала за спиной быстрые шаги. Андрей шёл не бегом — он шёл быстро, уверенно, не торопясь, но его шаги звучали так, будто за ними стояла огромная сила.
Мимо проехала машина — такси. Светлана выбежала на дорогу и отчаянно замахала рукой.
Такси резко остановилось.
— Открывайте двери! — закричала она водителю.
Он удивлённо нажал кнопку замка.
Светлана впихнула Нику на заднее сиденье, сама заскочила, и дверь захлопнулась.
Она оглянулась.
Андрей остановился в нескольких метрах от машины. Лицо — каменное. Взгляд — прямой. Страшный тем своей пустотой.
Он не бежал. Он просто смотрел.
Будто запоминал.
— Куда? — спросил водитель, оборачиваясь.
Светлана почти закричала:
— Куда угодно! Просто езжайте!!
Машина сорвалась с места. Андрей остался позади, но его фигура, сжимающаяся в темноте, не отпускала её взгляд.
И где-то в кармане снова завибрировал телефон.
Тот же неизвестный номер.
Светлана нажала «ответить».
— Вы молодец, — сказал голос. — Теперь у вас есть немного времени.
— Времени… для чего?
Ответ прозвучал, будто приговор:
— Чтобы понять, кто живёт рядом с вами. И почему он делает всё это.
Светлана прижала Нику к себе.
А голос продолжал:
— Через двадцать минут я пришлю адрес. Там мы встретимся. Только не говорите об этом никому. Особенно ему.
Связь оборвалась.
Светлана закрыла глаза.
Теперь всё изменилось.

 

Глава. Человек в тени
Такси мчалось через ночной город. Светофоры мигали редкими пятнами цвета, машины почти не попадались — улицы спали, но Светлана чувствовала, будто за каждым поворотом скрывается чья-то тень.
Ника прижималась к ней, дрожа от холода и страха.
Водитель бросил взгляд в зеркало.
— Что-то случилось, что ли? Муж преследует? — спросил он, пытаясь говорить легко, но глаза у него были обеспокоенные.
— Просто… семейная ссора, — выдохнула Светлана. — Спасибо, что быстро поехали.
Она знала: объяснять нельзя. Андрей умеет — убедить. Если водитель увидит его, заговорит с ним… кто знает, на чью сторону он встанет, кого послушает.
Телефон снова загудел — сообщение.
«10 км по шоссе. Кафе „Сова“. Будьте через 30 минут. Я рядом. Не опаздывайте»
Без имени. Без подписи.
Светлана вглядывалась в текст, и казалось, что буквы сами дрожат.
Ника дернула её за рукав.
— Мам… кто этот мужчина? Он хороший?
Светлана проглотила ком в горле.
— Я не знаю, малышка. Но сейчас он единственный, кто пытается нам помочь.
Она надеялась, что не ошибается.
Через двадцать семь минут такси подъехало к маленькому круглосуточному кафе на трассе. Над входом качалась вывеска с изображением совы, глаза которой светились неоновым светом.
— Здесь? — уточнил водитель.
Светлана кивнула.
Она вышла с Никой, зажав сумку под мышкой. Ветер на трассе был резким, по-настоящему ночным — в нём было что-то тревожное, будто сама ночь наблюдала.
В кафе было пусто. Только два дальних столика освещались тусклыми лампами.
И у одного из них сидел мужчина.
Он был в тёмной куртке, капюшон сдвинут на затылок. Лицо худое, уставшее, глубокие тени под глазами. Когда он поднял взгляд и увидел их, в его глазах мелькнуло… облегчение?
— Светлана, — произнёс он, вставая. — Хорошо, что вы приехали.
Она прижала Нику к себе и не подошла ближе.
— Кто вы? — спросила она.
Мужчина сделал шаг вперёд — спокойный, без попыток приблизиться резко.
— Меня зовут Артём.
Имя ей ничего не говорило.
Но он продолжил:
— Я… бывший муж женщины, которая пропала три года назад.
Светлана почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Её звали Марина, — сказал Артём. — Ей было столько же лет, сколько вам. И… у неё тоже была квартира.
Светлана вжала пальцы в сумку так сильно, что ногти впились в ткань.
Он продолжал:
— За полгода до исчезновения она познакомилась… с человеком. Спокойным, внимательным, обходительным. Он помогал ей, заботился, говорил, что она — самое дорогое в его жизни. — Артём смотрел прямо в её глаза. — Его звали Андрей.
Мир вокруг слегка поплыл.
— Это… — Светлана едва выговорила, — это не может быть…
— Я надеялся, что это другой Андрей, — сказал Артём. — Но нет. Фото — те же. Глаза — те же. Привычки. И тот же сценарий.
Артём достал из внутреннего кармана сложенную пополам папку.
— Я следил за ним. Долго. Мне никто не верил. Полиция закрыла дело. У них нет тела, нет улик. Но я нашёл документы, которые Марина не успела спрятать.
Он развернул папку и протянул Светлане.
Руки дрожали.
Внутри были:
копия заявления Марины о переоформлении её квартиры — где инициатором указана она, но подпись… слишком похожа на аккуратно подделанную;
распечатка переписки, в которой она жаловалась подруге, что Андрей стал контролировать её;
фото чёрного чемодана, стоящего у её двери в день исчезновения;
снимок Андрея, сделанный издалека: он стоял возле подъезда Марины — с тем же выражением каменной пустоты, которое Светлана увидела сегодня ночью.
Светлана почувствовала, как руки становятся ледяными:
— О боже…
Артём кивнул:
— Когда она исчезла, Андрей сказал полиции, что не знает, где она. Что они поссорились. Потом… он исчез тоже. А через год я увидел его на улице — с другой женщиной.
Он тяжело выдохнул.
— Это были вы.
Светлана закрыла рот ладонью, пытаясь не закричать.
Ника жалась к ней, глядя большими испуганными глазами.
— Зачем он это делает? — выдохнула Светлана. — Почему… почему именно женщины?
Артём покачал головой:
— Он выбирает тех, у кого есть что взять. Недвижимость. Сбережения. Наследство. Он делает, чтобы женщина доверилась ему… а потом исчезает она. И все документы — уже оформлены. Сложно доказать что-то, когда всё будто бы сделано добровольно.
Светлана снова посмотрела на фото Марины. Молодая, красивая, живая.
— Она… погибла? — тихо спросила Светлана.
Артём сжал губы.
— Я не знаю. Но уверен, что он не даст вам уйти легко.
Он снова поднял на неё взгляд.
— Я не зря звонил. Сегодня ночью он собирался сделать что-то с документами. Процесс почти завершён. Может быть — уже.
Светлана почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Если вы вернётесь домой, — сказал Артём, — вы больше оттуда не выйдете.
Ника тихо заплакала.
Светлана прижала её.
И вдруг — телефон снова завибрировал.
На экране высветилось:
«Андрей»
Входящий вызов
Артём резко вытянул руку:
— Не отвечайте!
Но телефон продолжал звонить, будто стучась в самые кости.
Светлана смотрела на экран, а сердце билось так громко, что казалось — слышит весь зал.
Звонок оборвался.
Тут же — новое сообщение.
Она открыла его — и кровь застыла.
«Света, ты думаешь, я тебя не найду? Вернись домой. У нас незавершённый разговор»
И ниже — фото.
Снято только что.
Их такси… у кафе…
и их силуэты за стеклом.
Светлана тихо выдохнула:
— Он… уже здесь.

 

Глава. Стеклянные стены
Светлана почувствовала, как по коже побежали мелкие мурашки. Казалось, воздух в кафе внезапно стал густым, как дым. Ника вцепилась в её пальцы, будто боялась исчезнуть, стоит только отпустить.
Артём склонился к окну, осторожно приподнял край жалюзи.
На трассе стояла машина. Фары были выключены. Только силуэт — едва заметный, но слишком знакомый.
— Он приехал раньше, чем я ожидал… — тихо сказал Артём.
— Что нам делать? — голос Светланы сорвался.
Артём сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами.
— Сейчас выходим через задний вход. Он наверняка следит за входной дверью — но не знает планировку кафе. У нас есть несколько минут форы.
Но в этот момент дверь кафе дрогнула.
Слабое, едва слышное движение — как если бы кто-то прикоснулся снаружи.
Светлана вздрогнула.
Артём поднял руку, требуя тишины. Он достал из кармана ключ на брелоке — маленький, блестящий.
— Это от моей машины. Она стоит за зданием. Идите туда медленно. Я… задержу его, если войдёт.
— Но вы… — начала Светлана.
Он покачал головой:
— Я долго ждал этого момента. И не позволю ему забрать ещё одну женщину.
Светлана сглотнула, взяла Нику за руку и направилась к кухонной двери.
На кухне пахло жареным маслом и кофе. Повар — пожилая женщина — спала за столом, опершись на локоть. Видимо, ночная смена давала о себе знать.
Светлана тихо прошла мимо неё.
Но стоило ей приблизиться к задней двери, как из зала раздалось глухое хлопанье.
Кто-то вошёл.
Голос — низкий, спокойный, слишком знакомый:
— Света… выходи. Ты напугала Нику, не делай хуже.
Светлана застыла. Ника судорожно втянула воздух.
Артём сказал резко:
— Андрей, остановись. Я знаю про Марину. И про…
Но голос Андрея оборвал его:
— Артём? Значит, ты решил снова лезть в мою жизнь?
Тон — спокойный, как у человека, которого ничто не может выбить из равновесия.
— Ты идёшь по тому же кругу, Артём. Хотел стать спасителем? Герой? — звук шагов приближался. — Не вышло в прошлый раз. Не выйдет и сейчас.
Светлана почувствовала, как Ника дрожит.
Нужно идти. Сейчас.
Она толкнула заднюю дверь, и холодный ночной ветер ударил в лицо.
— Быстрее… — прошептала она.
Они выбежали наружу, в тёмный переулок между кафе и соседним зданием.
Сразу заметили машину Артёма — старенький «универсал».
Светлана дрожащими руками попыталась вставить ключ в дверцу. Ключ скользил, пальцы не слушались.
Ника тянула её за рукав:
— Мам! Он идёт!
Светлана обернулась.
Дверь кафе медленно открылась.
В проёме стоял Андрей.
Без эмоций. Без спешки.
Как будто он просто вышел подышать воздухом.
— Светлана, — его голос был настолько спокойным, что кровь стыла, — ты же понимаешь, что у тебя нет причин бежать? Я всё объясню. Вернёмся домой, поговорим. Ты устала, я устал. Всё это… лишнее.
Он сделал шаг.
И за его спиной, в глубине кафе, Светлана увидела:
Артём лежал на полу.
Не двигается.
Светлана вскрикнула и наконец повернула ключ.
Замок щёлкнул.
— Садись! — крикнула она.
Они влетели в машину. Светлана ударила по замкам, поставила автомат на «D», и «универсал» рванул вперёд, взвизгнув резиной.
Но не успели они отъехать и на двадцать метров, как фары сзади вспыхнули.
Андрей был снова в своей машине.
И он был слишком близко.
Ника кричала:
— Мам, быстрее!!
Светлана цеплялась за руль, стараясь удержать машину на узкой полосе.
Андрей приближался. Он не гнался на бешеной скорости — он ехал ровно, уверенно, будто знал, что игра уже выиграна.
Светлана свернула на боковую дорогу, но она привела к тупику: бетонная стена и складские ангары.
— Нет… нет… — прошептала она.
Андрей подъехал сзади, перекрыв путь назад.
Фары его машины ослепили их, превращая ночь в белое пятно.
Светлана притянула Нику ближе.
Он вышел из машины. Медленно. Точно не торопясь.
— Света, открой дверь, — голос мягкий, почти нежный. — Не нужно устраивать спектакль. Ты же знаешь — я никогда бы не причинил вам вреда.
Но в тоне слышалось: ты знаешь, что причиню.
Светлана судорожно искала взглядом хоть какое-то спасение.
И вдруг — вспомнила.
Телефон.
Она достала его и быстро набрала номер, который она не думала набирать никогда.
Номер Ольги.
Три коротких гудка — и та взяла трубку.
— Свет, ты куда пропала? У тебя голос ужасный, что…
Светлана прошептала:
— Оля… вызывай полицию… он нашёл нас… мы на трассе… у складов…
Но не успела договорить — дверь машины с её стороны дёрнулась.
Андрей стоял вплотную.
Его лицо было уже не спокойным.
Оно было пустым.
— Светлана. Открой.
Пальцы тянули ручку двери.
Ника закричала.
И вдруг…
Сзади послышался рев двигателя.
Чьи-то фары вспыхнули в ответ.
Почти слепя Андрея сзади.
И раздался резкий скрип тормозов.
Кто-то приехал.
Кто? Полиция? Ольга? Или…
Кто-то другой?
Светлана не знала.
Но это был их единственный шанс.

 

Фары позади мигнули ещё раз — ярко, как вспышка. Андрей резко обернулся, заслоняясь рукой от света. Светлана прижала Нику к себе так крепко, будто боялась, что дочь может раствориться в этом леденящем воздухе.
Машина, подъехавшая сзади, резко остановилась.
Из-за ослепляющего света было невозможно понять, кто за рулём.
До тех пор, пока дверь не распахнулась.
И наружу не вышла фигура.
Низкая, крепкая, напряжённая.
Ольга.
— Отойди от машины! — крикнула она, хотя голос её был сорван от страха.
Андрей медленно повернулся к ней. Его лицо перекосилось на секунду — не от злости, а от удивления. Он явно ожидал кого угодно… кроме неё.
— Оль, — сказал он ровно. — Ты вообще понимаешь, во что влезла?
Она подняла руку. В руке — газовый баллончик и маленький фонарик-пистолет, который она часто возила для самообороны.
— Отойди, — повторила Ольга. — Или я нажму.
Андрей замер. Его глаза сузились — он считал расстояние, силу, время, варианты. Светлана видела, как в его голове быстро щёлкали решения. Он был из тех мужчин, которые никогда не действуют импульсивно. Он выбирал точный момент.
Но теперь — момента не было.
Потому что вдалеке, там, откуда въехала Ольга, зазвучали сразу несколько сирен.
Полицейские мигалки вспыхнули над трассой.
Андрей посмотрел на них.
Потом — на Ольгу.
Потом — на Светлану.
И что-то в его выражении впервые изменилось.
Словно маска соскользнула.
Словно он понял, что круг замкнулся.
— Ну что ж, — тихо сказал он. — Не в этот раз.
И вдруг рванул к своей машине.
Оля завопила:
— СТОЙ!!
Газовый распылитель выстрелил в воздух, но Андрей успел захлопнуть дверь и рвануть с места. Машина пронеслась мимо склада, скрываясь в тёмном коридоре бетонных стен.
Полицейские мигалки вспыхивали всё ближе, но дорога между ангарами — узкая, запутанная.
Через несколько секунд машина Андрея исчезла в ночи.
Сирены подъехали, полицейские выскочили с фонарями. Оля махала руками, кричала, пытаясь объяснить, где он свернул. Несколько патрулей устремились за ним, но уже было понятно — он знал эти окружные дороги лучше, чем любой навигатор.
Светлана дрожала. Она не могла открыть дверь, пока один из офицеров не подбежал и не помог ей.
— Всё кончено… — прошептала она, хотя понимала:
не кончено. Не сейчас. Но она спаслась.
Ника прижалась к ней, всхлипывая.
Ольга подбежала и крепко обняла их обеих.
— Ты… ты мне сказала „склады“, я рванула как сумасшедшая… Чёрт, Света, я думала, не успею…
Светлана задыхалась, но в этот момент впервые за долгое время почувствовала — она жива. Дочь жива. И рядом человек, которому она действительно нужна.
Спустя две недели
Квартира Светланы была наполовину пустой. Большую часть вещей она упаковывала вместе с Ольгой — каждая коробка давалась тяжело, будто не вещи она собирала, а собственные обрывки души.
Ника рисовала за столом. Рисовала дом — новый, светлый. Без теней в окнах.
Полиция не нашла Андрея. Камеры на дороге, по словам следователя, были отключены заранее — будто он всё подготовил. Его телефон — пустой. Следов — никаких.
Но в деле Марины появилась новая страница.
И в деле Светланы — тоже.
— Ты сделала главное, — сказал Артём, когда заходил попрощаться. — Ты выжила. И ты забрала у него самое важное — время. Он потерял контроль. Он не смог завершить задуманное.
Светлана кивнула.
— Вы… верите, что он может вернуться?
Артём посмотрел ей в глаза. Ему было больно говорить правду.
— Такие как он… всегда возвращаются. Но теперь он будет осторожнее. И у тебя есть защита. Документы, свидетели, его угрозы. Он не сможет подойти к тебе так близко, как в первый раз.
Она тяжело вздохнула.
— Спасибо, Артём.
— Берегите себя.
Он ушёл, и дверь тихо закрылась за ним.
Новый дом
Квартира, куда они переехали, была скромной, но чистой и светлой. Высокие окна. Домашний запах тёплого хлеба из соседней булочной. И самое главное — тишина без тревоги.
Ника нашла в комнате новый плед — подарок от Ольги — и завернулась в него, как в кокон.
Светлана посмотрела в окно. Свет вечерних фонарей мягко золотил стены.
Жизнь начинала заживать.
Но где-то глубоко внутри оставалась маленькая, едва ощутимая тревожная точка. Она знала:
Андрей жив. Он не был человеком, который сдаётся.
Она закрыла шторы.
Заперла дверь.
И прижала к себе Нику.
Эпилог
На другом конце города, среди старых промышленных зданий, на крыше одного из складов стоял мужчина.
Куртка — та же. Постановка плеч — та же.
Он смотрел на трассу, где вдали тянулись огни машин.
Телефон в его руке мигнул один раз.
Андрей улыбнулся уголком губ.
Спокойно.
Уверенно.
Он нажал «удалить чат».
Телефон погас.
И тихо произнёс:
— Мы ещё не закончили, Света.
Он повернулся и исчез в темноте.