Муж переписал в тайне от жены квартиру на свою мать, но не учел 1 важную деталь

Она вернулась домой, разорвала конверт и начала читать. Слова будто растаяли, а мир вокруг поменялся местами.
— Серёжа! — прокричала она, влетая в квартиру. — Где ты?
Муж выглянул из кухни с бутербродом в руке.
— Что за крик? Соседи всё слышат.
— Да мне всё равно! — Галя размахивала документом. — Объясни, что это значит!
Сергей побледнел, бутерброд выскользнул из пальцев.
— Это… трудно рассказать, — пробормотал он. — Послушай, Галя, не паникуй.
— Трудно? — голос её задрожал. — По этому документу квартира теперь на твою маму! Когда ты это провернул?
— Не кричи так, — попытался успокоить он.
— Я буду кричать! Мы тут двадцать лет жили: обои клеила, полы перебирала, кухню делала! А ты тихо переписал всё на свою мать!
Сергей отступил к стене.
— Это же моя мама. Она нас не выгонит.
— Мама? — в голосе Галины зазвенела боль. — А я кто тогда — посторонняя?
— Не перегибай.
— Перегибаю? Да ты совесть потерял! Когда это случилось? Я же ничего не подписывала!
Он молчал, перебирая крошки на столе.
— В прошлом месяце, — тихо произнёс Сергей.
— В прошлом месяце? — Галя присела на стул, будто подрубленная. — Я ничего не знала!
— Там такое… оказывается, бывает так, что согласие супруги не всегда требуется.
Слова упали на неё тяжёлой плитой.
— И что — теперь я выжита из собственного дома? — прошипела она.
— Не говори ерунды. Моя мама добрая, она всё правильно поймёт.
— Поймёт что? — Галя вскочила. — Что ты меня предал? Подстраховался на случай развода?
Сергей вздрогнул.
— При чём тут развод?
— Да ни при чём! — рассмеялась она горько. — Просто решил подарочек сделать маме? Из благих побуждений?
— Успокойся, Галька…
— Не указывай мне! — она ткнула ему в грудь. — Ты предатель!
— Это временно, — пробормотал он.
— Временно? — она насмешливо хохотнула. — И что? Мама потом отдаст обратно?
Он отвёл глаза.
— Посмотрим.
Для Галины всё стало ясно: муж вычеркнул её из общего будущего одним юридическим жестом. Двадцать лет совместной жизни — словно не существовали.
— Ты понимаешь, я так просто не уйду, — прошипела она.
— А что ты можешь сделать? — Сергей немного оживился. — Документы в порядке.
— Законно? — Галя сжала конверт. — Посмотрим, что скажет юрист!
Она выскочила из квартиры, хлопнув дверью так, что звук отозвался в доме.
Юрист Андрей Михайлович изучал дарственную, затем покачал головой.
— Формально оформлено верно. Но вы говорите, квартира была приватизирована в 2004-м совместно?
— Да, — ответила Галина. — Мы с мужем и сыном — трое собственников.
— Покажите документы о приватизации, — попросил юрист.
Дома Сергея не оказалось. Галина копалась в его столе до тех пор, пока не нашла папку с бумагами приватизации. Читая, она выдохнула с облегчением — квартира действительно разделена на три доли: её, мужа и сына.
— Значит, есть шанс, — пробормотала она.
Она позвонила сыну.
— Костя, приезжай срочно. Отец делает подлянку.
— Опять пьёт? — спросил он.
— Хуже. Он переписал квартиру на бабушку.
Паузу в трубке нарушил спокойный голос сына.
— Мама, а моя доля-то где?
— Твоя доля никуда не ушла. Он мог подарить только свою треть.
— Понял. Буду завтра.
Юрист разложил на столе копии.
— По документам у каждого по одной третьей. Дарственная оформлена на всю квартиру, но фактически передана лишь доля Сергея. То есть сейчас собственниками остаётесь вы, сын и свекровь.
— Значит, можно ему устроить серьёзный разговор? — шёпотом спросил Костя, наклонившись к матери.

 

Сергей вернулся домой поздним вечером. Галина и Костя сидели за столом, перед ними лежали документы. Атмосфера в квартире была натянутая, как струна.
— О, сын приехал, — попытался улыбнуться Сергей, снимая куртку. — А что это у вас тут, семейный совет?
— Именно, — холодно ответил Костя. — Семейный совет. Только тебя в нём уже почти нет.
Сергей нахмурился.
— Что за тон? Я же всё для семьи делаю!
— Для семьи? — Галина резко поднялась. — Для своей мамочки, значит? А я и твой сын — кто, статисты?
— Вы ничего не понимаете, — начал оправдываться он. — Мама старенькая, ей нужна уверенность. Я подумал, так будет надёжнее…
— Надёжнее? — перебил Костя. — Ты проверял, что именно подписывал? Ты думаешь, подарил маме всю квартиру, а на самом деле только свою третью часть. Понял, пап?
Сергей заморгал.
— Как это — только треть?
— А вот так, — Галина швырнула перед ним документы о приватизации. — Тут всё чётко: одна треть моя, одна твоя, одна Костина. Ты мог подарить только своё.
— Но нотариус сказал… — пробормотал Сергей.
— Нотариус не обязан за тебя думать, — жёстко заметил Костя. — Понимаешь, что ты натворил? Ты хотел всех нас обмануть, а в итоге сам себя подставил.
Сергей схватился за голову.
— Я… я не знал…
— Не знал, потому что надеялся, что всё сойдёт с рук, — отрезала Галина. — Но теперь игра закончена.
— И что вы собираетесь делать? — с вызовом спросил он, пытаясь вернуть уверенность.
— Мы подадим в суд, — спокойно сказал Костя. — Дарственную можно оспорить, так как ты попытался распоряжаться чужим имуществом. Бабушка теперь официально втянута в это, и ей придётся объясняться.
Сергей побледнел ещё больше, чем днём.
— Костя, ну ты же понимаешь… Это же твоя бабушка…
— Понимаю, — твёрдо произнёс сын. — Но ты разрушил семью ради своей мамы. Значит, теперь последствия будут для всех.
Галина смотрела на мужа долгим, тяжёлым взглядом.
— Знай, Серёжа: доверия больше нет. Ты хотел меня обмануть — а в итоге сам оказался в ловушке.
Сергей молчал. Казалось, он впервые за долгое время понял, что потерял гораздо больше, чем квартиру.

 

На следующий день Галина с Костей пришли к свекрови. Старушка сидела в кресле у окна и вязала носки. Увидев документы в руках сына и невестки, она сразу всё поняла.
— Значит, Сергей всё рассказал? — тихо спросила она.
— Нет, мама, — ответил Костя. — Он нам ничего не рассказал. Мы сами узнали. Ты знала, что он оформил дарственную?
Свекровь отложила спицы.
— Знала. Но я думала, вы все в курсе…
— В курсе? — Галина не выдержала. — Двадцать лет я тут жила, вкладывалась, а он меня поставил перед фактом!
— Галя, не кричи, — вздохнула свекровь. — Я не хотела забирать у тебя крышу над головой. Но Серёжа сказал, что так спокойнее, если… — она замялась, — …если вы разойдётесь.
— Значит, он и с тобой про развод говорил? — вскинулась Галина.
Старушка виновато отвела взгляд.
— Он боялся остаться ни с чем.
Костя встал и посмотрел на бабушку серьёзно, как взрослый мужчина, а не внук.
— Бабушка, пойми: квартира не его одна. У нас доли. Он не имел права решать за всех.
Свекровь нахмурилась.
— Я не знала этого…
— Теперь знаешь, — жёстко ответила Галина. — Ты стала собственницей только его части. Но треть моя и треть сына никто у меня не заберёт.
Старушка тяжело опустилась в кресло.
— Значит… выходит, он всех нас обманул? Даже меня?
— Именно, — сказал Костя. — Он хотел подстраховаться, а в итоге втянул тебя в скандал.
В этот момент дверь хлопнула, и вошёл Сергей. Он остановился, увидев троих за столом, и понял: заговор раскрыт.
— Мама… Галя… Костя… — пробормотал он. — Вы… против меня?
— Нет, Серёжа, — твёрдо сказала мать. — Против тебя никто не был. Но ты сам пошёл против семьи.
Сергей хотел что-то сказать, но осёкся. Сын смотрел на него холодно, жена — с болью, мать — с разочарованием.
Галина поднялась.
— Мы идём в суд. И если ты думаешь, что я позволю тебе выгнать меня из дома, то ошибаешься.
Сергей опустил голову. Он понял: партия проиграна.
Но впереди их ждали новые испытания — ведь суд может вскрыть такие подробности семейной жизни, о которых никто и не подозревал…

 

На следующее заседание Сергей явился понурый, но с каким-то странным выражением лица — будто всё ещё надеялся выкрутиться.
Юрист Галины подал новые бумаги:
— Уважаемый суд, в процессе проверки выяснилось, что ответчик не только переписал свою долю, но и скрывал от семьи финансовые обязательства. Более того, на его имя зарегистрирован ещё один объект недвижимости.
Галина не поверила своим ушам.
— Какая недвижимость? — прошептала она.
— Однокомнатная квартира в соседнем районе, — подтвердил юрист. — Оформлена несколько лет назад.
Галина резко повернулась к мужу:
— Значит, у тебя была ещё одна квартира, и ты молчал?
Сергей нервно поёрзал.
— Это… служебное жильё… оно временное…
Судья строго посмотрел:
— В документах указано «в собственность». Каким образом вы его приобрели?
Сергей замолчал. Глаза его бегали по сторонам. Наконец он выдохнул:
— Я… купил её на кредитные деньги.
Костя резко стукнул кулаком по столу:
— Так вот куда делись наши семейные сбережения! Ты всё это время врал нам!
Свекровь закрыла лицо руками.
— Серёжа… ты же говорил, что у тебя ничего нет!
Галина почувствовала, как её обуяла странная смесь злости и облегчения.
— Значит, я всю жизнь боялась остаться на улице, а ты тайком покупал себе запасной вариант?
Сергей попытался оправдаться:
— Я хотел, чтобы у меня был угол… на всякий случай…
— На случай чего? — холодно спросила Галина. — Что ты бросишь нас?
Он не ответил.
Судья подвёл итог:
— Суд примет во внимание выявленные обстоятельства. С большой долей вероятности дарственная будет признана недействительной. Но долги ответчика и его скрытая собственность станут предметом отдельного разбирательства.
Галина вышла из зала, чувствуя, что земля под ногами колышется.
Она потеряла мужа, но неожиданно обрела то, чего не имела много лет — правду.

 

После заседания юрист догнал Галину и Костю в коридоре суда.
— У вас сейчас хорошие шансы, — сказал он уверенно. — Дарственную оспорим, а заодно можно заявить иск о компенсации.
— Компенсации? — переспросила Галина.
— Да. У вас есть моральный вред, скрытые долги, обман. Плюс он использовал общие деньги, чтобы купить жильё, о котором умолчал. Это нарушение имущественных прав супруги.
Костя сжал кулаки.
— То есть его можно заставить заплатить?
— Более того, — кивнул юрист. — Если доказать, что квартира куплена на совместные деньги, половина отходит вашей матери.
Галина замерла.
— Значит, та его «запасная квартира» может быть наполовину моей?
— Совершенно верно.
Вечером в квартире снова собрался «семейный совет». На этот раз атмосфера была ледяной. Сергей сидел мрачный, мать его молчала, не зная, куда девать глаза.
— Серёжа, — начала Галина, — ты думал, что всех перехитрил. Но теперь мы знаем про долги и про твою скрытую квартиру.
Он дернулся.
— Это моя квартира! Я её покупал!
— На наши деньги, — спокойно парировала Галина. — Значит, она и моя тоже. И суд это подтвердит.
Костя встал.
— Пап, ты всё потерял. И уважение, и доверие, и семью. Но самое страшное — ты потерял нас.
Сергей посмотрел на сына, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
Свекровь вдруг вмешалась:
— Серёжа, я не приму твой «подарок». Не нужна мне эта квартира ценой разрушенной семьи. Завтра же пойду и откажусь от твоей доли.
Сергей вскочил.
— Мам! Ты не понимаешь!
— Понимаю, — твёрдо ответила она. — Понимаю, что ты сам себе яму вырыл.
Галина впервые за долгое время ощутила лёгкость. Её уже не держал страх — теперь она знала, что правда на её стороне.
Она посмотрела на мужа и произнесла холодно и чётко:
— Готовься, Серёжа. Суд — это только начало.

 

Суд длился несколько месяцев. Сергей всё больше увязал в собственных противоречиях: то говорил, что квартира была «подарком маме», то пытался доказать, что она всегда «принадлежала только ему». Каждый раз юрист Галины разбивал его аргументы в пух и прах.
На финальном заседании судья зачитывал решение. Зал замер.
— Дарственная на имя матери ответчика признаётся недействительной. Квартира остаётся в совместной собственности трёх лиц: Галины Петровны Морозовой, Константина Сергеевича Морозова и Сергея Ивановича Морозова. Кроме того, в ходе разбирательства установлено, что однокомнатная квартира, приобретённая ответчиком, была куплена на совместные средства супругов. Следовательно, половина её признаётся собственностью истца.
Галина закрыла глаза. Всё, за что она боролась, было восстановлено.
Сергей вскочил:
— Это несправедливо! Это мои деньги!
Судья холодно посмотрел на него:
— Вы скрыли имущество и задолженности от супруги, чем нарушили закон. Решение окончательное.
В коридоре Галина впервые за долгое время улыбнулась. Костя обнял её за плечи:
— Мам, мы выиграли.
Сергей стоял поодаль, побледневший, словно старик. Его мать подошла к Гале и взяла её за руку.
— Прости его, дочка… Он сам виноват.
Галина посмотрела на неё и кивнула:
— Я не держу зла. Но жить с предателем я не смогу.
Сергей хотел что-то сказать, но Галина прошла мимо него, не обернувшись.
Вечером, сидя на кухне с сыном, она произнесла:
— Мы потеряли мужа и отца, но сохранили дом. И, главное, мы сохранили себя.
Костя поднял стакан с чаем:
— За новую жизнь, мам.
Она улыбнулась и впервые за долгие годы почувствовала лёгкость — как будто двери, которые давно были закрыты, наконец распахнулись.