Муж сварил мне кофе с корицей. Я случайно поменяла чашки со свекровью.

«Кофе с корицей»
Алексей подал жене чашку свежего кофе, от которого шел аромат корицы и чего-то домашнего, уютного. Утро в их загородном доме началось тихо, как обычно.
— Спасибо, милый, — сказала Марина, прижимая ладони к тёплой фарфоровой чашке с мелкими розочками.
— Только для тебя, — улыбнулся муж. — Без корицы ты не просыпаешься.
В этот момент на кухне появилась свекровь — Елизавета Павловна. Высокая, подтянутая, с идеальной причёской и холодным взглядом, она будто принесла с собой мороз.
— Доброе утро, — произнесла она сухо. — Алексей, налей и мне кофе, если не трудно.
— Конечно, мама.
Он взял вторую чашку из того же сервиза и наполнил её напитком.
Марина, собираясь добавить молока, отошла к холодильнику. За это время свекровь подошла ближе и поставила свою чашку рядом с Марининой. Обе были абсолютно одинаковы.
— Мариночка, — сказала Елизавета Павловна с натянутой улыбкой, — подай, пожалуйста, сахарницу.
Марина повернулась, машинально схватила ближайшую чашку и сделала несколько глотков, прежде чем передать сахар. Свекровь взяла оставшуюся.
— Кстати, Алексей, — произнесла она, помешивая кофе, — сегодня приедет нотариус. Нужно обсудить завещание твоего отца.
— Мама, — нахмурился он, — я уже говорил: дом я оформлю на Марину. Мы семья.
— Этот дом принадлежал нашему роду, — холодно сказала свекровь. — И я не позволю чужому человеку распоряжаться имуществом твоего отца.
— Мама! — вспыхнул Алексей. — Хватит!
Марина ощутила, как ком подступает к горлу. Эти вечные споры доводили её до изнеможения. Она допила кофе и, стараясь не встревать, вышла в гостиную.
Прошло минут пятнадцать.
Марина листала журнал, когда из кухни донёсся странный звук — будто кто-то задыхался. Потом грохот разбитой посуды.
— Лёша? — позвала она, но в ответ — тишина.
На кухне Марина застыла: Елизавета Павловна лежала на полу, тело её судорожно дёргалось, а изо рта шла пена.
— Алексей! — закричала она. — Быстрее!
Муж влетел в кухню, побледнел, опустился рядом с матерью.
— Мама! Что с тобой?!
Марина трясущимися пальцами набрала «скорую».
Медики приехали быстро, но спасти женщину не удалось.
— Острые признаки отравления, — сказал врач, заполняя бумаги. — Что она принимала перед приступом?
— Только кофе, — ответил Алексей.
Марина побледнела.
— С корицей… — произнесла она шёпотом, и в тот же миг в памяти всплыл момент — как она перепутала чашки.
Её дыхание сбилось. Значит… кофе, который предназначался ей, выпила свекровь.
Поздним вечером, когда шум стих, Марина набралась смелости заговорить.
— Лёша, — тихо сказала она, — нам нужно обсудить… кофе.
Он поднял на неё глаза — усталые, красные.
— Что ты имеешь в виду?
— Я перепутала чашки. Я пила из твоей матери, а она — из моей.
Алексей побледнел.
— Ты думаешь, что я…?
— А как мне не думать? — Марина с трудом сдерживала дрожь. — Она умерла от яда после кофе, который был для меня!
— Марина, ты не понимаешь… — выдавил он. — Это не то, что ты думаешь.
Она смотрела на него, не веря своим глазам. В воздухе стояла тишина, глухая и тяжёлая, как перед грозой.

Марина стояла напротив мужа, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он не отворачивался — просто молчал. Это молчание было страшнее любого признания.
— Алексей, скажи хоть что-нибудь, — прошептала она. — Мне нужно знать правду.
Он вздохнул и опустился обратно в кресло.
— Я не хотел этого, — произнёс он глухо. — Клянусь, не хотел…
Марина побледнела.
— Что ты не хотел? Чтобы умерла я или она?
Он закрыл лицо ладонями. Несколько секунд тишины — и только тиканье часов на стене.
— Мама… она… — начал он, подбирая слова. — Она не оставляла меня в покое. Постоянно вмешивалась, угрожала, что отнимет всё, если я не… если я не подам на развод.
Марина едва дышала.
— И ты решил, что лучший выход —…
— Нет! — он резко поднялся. — Я хотел просто напугать её! Показать, что не стоит лезть в нашу жизнь. В банке с корицей была добавка — не яд, а сильное снотворное. Мне продал его один знакомый фармацевт. Мама не должна была умереть, понимаешь?
Марина слушала, но в голове звучала только одна мысль: «он всё-таки что-то подсыпал».
— Снотворное? — повторила она тихо. — И ты думал, что это безобидно?
— Оно безопасное в малых дозах! — оправдывался он. — Я сам проверял! Наверное, я пересчитал… или…
— Или судьба решила иначе, — холодно произнесла Марина.
В дверь постучали. Они вздрогнули.
На пороге стоял мужчина в форме — следователь.
— Алексей Сергеевич? Нам нужно поговорить. По поводу смерти вашей матери.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Конечно… — глухо ответил Алексей. — Проходите.
Следователь разложил бумаги на столе.
— В лаборатории установили: в крови вашей матери обнаружено вещество на основе барбитуратов, смешанное с кофеином. Высокая доза. Скажите, вы знаете, как оно могло попасть в напиток?
Марина заметила, как дрогнула рука мужа.
— Я… нет… — пробормотал он.
Следователь посмотрел на него испытующе, затем перевёл взгляд на Марину:
— А вы, Марина Андреевна? Вы ведь тоже пили этот кофе?
Она кивнула.
— Да. Только позже поняла, что чашки могли перепутаться.
Следователь медленно записал что-то в блокнот.
— Интересно… В таком случае, жертвой могли стать вы.
Эта фраза заставила Марину вздрогнуть. Она посмотрела на мужа — и впервые за вечер в его взгляде мелькнуло что-то вроде страха.
Когда полицейские ушли, Алексей тяжело опустился на диван.
— Что теперь будет? — спросила Марина.
— Не знаю… — он говорил шёпотом. — Но, кажется, теперь всё кончено.
Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором смешались ужас, жалость и пустота.
— Да, Лёша, — сказала она наконец. — Всё действительно кончено.
Она поднялась, медленно взяла пальто и вышла из дома. Холодный воздух ударил в лицо. На крыльце она остановилась, вдохнула запах мокрой земли и корицы, который всё ещё витал где-то в воздухе.
Теперь этот аромат будет для неё навсегда запахом предательства.

Прошла неделя. Дом опустел. Тишина в нём была тяжёлой, как свинец. Марина жила у подруги, не в силах переступить порог кухни, где всё случилось. Алексей остался один — под следствием, с долгими допросами и бесконечными вопросами.
Однажды вечером Марина получила письмо. Без обратного адреса. Почерк — знакомый, ровный, мужской.
Она дрожащими пальцами разорвала конверт.
«Мари, если ты читаешь это, значит, я уже сказал всё полиции. Я не хотел причинить зла. Но теперь я понимаю — зло само нашло дорогу.
Проверил банку с корицей. Это не то средство, что я покупал. В нём — яд. Настоящий. Кто-то подменил его.
Береги себя. И… не доверяй никому.»
Алексей.
Марина долго сидела с письмом в руках, пока в голове не сложилась жуткая картина.
Корица. Банка стояла на верхней полке, куда она сама не дотягивалась. Её обычно доставала только свекровь — Елизавета Павловна.
Неужели?..
Она вспомнила, как свекровь в последнее время стала подозрительно внимательной, часто бывала на кухне, даже варила кофе, когда их с мужем не было дома.
Возможно, та давно знала, что Алексей что-то готовит — и решила подстраховаться.
Подсыпала яд в ту самую банку, не зная, кто в итоге выпьет…
Марина почувствовала, как по спине пробежал холод. Судьба сыграла с ними всеми злую шутку: яд, приготовленный для одной, обернулся против самой его хозяйки.
Через месяц дело закрыли. Заключение экспертов подтвердило: смерть наступила из-за сильнодействующего яда, подмешанного в корицу задолго до трагедии. Доказательств вины Алексея не нашли.
Но вернуться к прежней жизни они не смогли.
Марина встретила его в тот день, когда его выпустили из-под подписки. Он выглядел постаревшим, седым, словно за это время прожил десяток лет.
— Я нашёл письмо матери, — сказал он. — В ящике с документами.
Он протянул ей пожелтевший листок бумаги.
«Если он выбрал её — пусть сам и расплачивается. Этот дом не должен достаться чужой. Пусть судьба рассудит.»
Марина опустила взгляд. Всё стало ясно.
Они стояли молча, под мелким осенним дождём. Вокруг пахло сыростью и опавшими листьями, но ей чудилось — где-то всё ещё витает аромат корицы.
— Давай уедем отсюда, — сказала Марина тихо. — Начнём заново. Без прошлого.
Алексей кивнул.
Он не ответил, но в его глазах впервые за долгое время мелькнула жизнь — тонкая искра надежды, которую можно было зажечь, если захотеть.
Они ушли, не оглядываясь.
Дом остался за спиной — холодный, пустой, пропитанный тайной.
И только в кухне, где всё началось, на полке стояла закрытая банка.
В ней больше не было корицы.
Только запах вины и воспоминаний, которые невозможно стереть.