Мы к вам на месяц! Заявила золовка, которая три года назад выгнала нас на мороз.

«Мы к вам на целый месяц!» — заявила золовка, которая три года назад выгнала нас на улицу. Но я устроила им такой «отдых», что они сбежали, оставляя тапки на пороге.
Людмила сгибалась над грядками с морковью, солнце жарило даже сквозь старую панаму, спина нылила, но руки, привыкшие к земле, не останавливались: дерг — сорняк в ведро, стряхнула землю, дерг — снова.
В кармане зазвонил потрепанный «Самсунг», экран трещал.
Звонила Света, золовка.
Люда вытерла руки о фартук и ответила.
— Да, Света?
— Людочка! — голос был лёгкий, городской, совсем не уставший.
— Как там, на вашей фазенде? Загараете?
Люда оглянула свои шесть соток, где загар был возможен разве что в позе буквы «зю» над грядками.
— Работаем, — сказала она. — Колорадский жук пошёл, огурцы полить надо.
— Ой, перестань жаловаться! — Света перебила. — У вас воздух, речка, шашлыки…
— Слушай, мы тут подумали с Серёжей… Детям в городе духота, асфальт плавится, а у вас рай! Можем к вам на месяц? Обещаем позитив и хорошее настроение!
Люда застыла. Сорняк вывалился из руки.
— На месяц? — переспросила она. — А спать где будете? У нас всего две комнаты.
— Да мы не привередливые! — рассмеялась Света. — В гостиной на диване, дети на раскладушках. Тебе много не надо: супчик, салатик с грядки. Мы 1 июля!
Люда повесила трубку. В голове всплыл зимний вечер три года назад: минус двадцать, Васе прихватила грыжа, автобус сломался, последняя электричка ушла, денег на гостиницу нет.
— Светочка, пусти переночевать… — дрожал голос Люды.
— Не могу, у нас режим, идите на вокзал.
Они сидели на жёстких лавках до утра, Вася ещё сильнее простудился.
— Люд, — голос мужа вернул её к настоящему.
Василий подошёл с ведрами воды, загорелый и худой.
— Чего застыла? — спросил он.
— Сестра твоя, Света.
— Денег снова просит?
— Нет, на отдых едут. На месяц.
Вечером разговор состоялся.
— Не пущу, — сказала Люда, чистя картошку. — Я не забыла вокзал.
— Люд… — Вася вздохнул. — Мать просила принять.
— Какая «общая»?! — Люда стукнула ножом по миске. — Мы её на мои декретные купили, всё руками делали, а они ничего!
Вася виновато посмотрел на жену, любил родню слишком сильно, чтобы спорить.
Люда глубоко вздохнула, оглянула заросшие грядки, навоз и дрова. И в голове родился план — простой и злой, как деревенский самогон.
— Ладно, Вася, пусть едут, места хватит. Сезон как раз начинается.
Первого июля к даче подъехал блестящий серебристый кроссовер.
Света — в белых шортах и шляпе с широкими полями, словно с киноафиши.
Серёжа — с пузиком и ящиком пива, на майке «Boss».
Дети — с планшетами, глаза приклеены к экрану.
— Привет, колхозники! — закричала Света. — Где пляж, купаться хотим!
Люда вышла в старых трениках, галошах и мужской рубашке, завязанной узлом. В руках — не хлеб-соль, а две тяпки.
— Добро пожаловать, — спокойно сказала она.
— Ой, Люд, ты что такая рабочая? Мы же отдыхать! — Света закатила глаза.
— Отдыхать — три дня, а вы месяц, значит, участвуете в хозяйстве.
Люда протянула тяпку: десять грядок, колорадские жуки, окучивание, без химии.
Света застыла, ресницы трепетали.
— Ты с ума сошла?! Я вчера на маникюре была! Жуки?!

 

Света вытаращила глаза на грядки, а Серёжа лишь пожал плечами и сунулся к ящику с пивом, как к спасительному кругу.
— Ну что, мамочка, а где тут Wi-Fi? — протянул Костик, не отрывая глаз от планшета.
— Wi-Fi? — Люда прищурилась. — Вон у колодца сигнал отличный. Налей воды, и подключайся.
Дети переглянулись, но никакого сопротивления не последовало — колодец оказался гораздо тяжелее планшета.
Первый день прошёл «легко». Света ползала между грядками, пытаясь собрать личинки жука, при этом оглядываясь на Люду как на диктатора с косой.
— Людочка, я не могу! — взмолилась она. — Я на маникюре вчера была!
— Маникюр — это для людей, которые не собирают морковь вручную, — хладнокровно ответила Люда. — Здесь все люди!
Серёжа принялся пилить дрова, но вскоре понял, что его руки предназначены только для пива, а не для рубки.
— Серёга, ножики острые, аккуратно, а то пальцы потеряешь! — наставляла Люда, наблюдая, как муж Светы пытается угодить каждому колышку.
На второй день началась настоящая «шок-терапия». Люда объявила:
— Кто не поливает огурцы — завтрак не получает. Кто не пропалывает — обед не получает. Вечером — отчёт.
Дети сначала протестовали, но через час Костик уже с азартом ловил жуков, а Алинка, смеясь, раздавливала личинок.
— Это игра такая! — оправдывалась она перед мамой.
— Игра? — Люда улыбнулась хитро. — Ну, тогда вы — командные игроки. А команда выигрывает, когда грядки чистые.
Вечером Света и Серёжа, мокрые и уставшие, сели на крыльце. Пиво Серёжи уже не радовало, а мысли о Wi-Fi и ресторанах казались далекими, как городские мечты.
— Ну ты даёшь, — вздохнула Света. — Это какой-то… лагерь выживания.
— Выживание — это хорошо, — Люда кивнула. — На свежем воздухе даже дети крепче спят. А через месяц вы домой вернётесь — спокойные, загорелые, с руками, как у настоящих тружеников.
На третью неделю гости уже приспособились. Серёжа гордо нес ведро навоза, Света с косой в руках рассматривала листья картошки, а дети с азартом обсуждали, кто больше собрал жуков.
— Люд, — сказала Света однажды вечером, — я понимаю, зачем ты это делаешь.
— А зачем, думаешь? — Люда рассмеялась. — Чтобы вы поняли, что отдых — это когда труд тоже есть.
В последний день их пребывания, все вместе они устроили «сбор урожая». Света поймала себя на том, что смеётся, когда дергает сорняки. Серёжа даже предложил:
— Люд, а может, мы ещё приедем? Только… с другой планировкой.
Люда улыбнулась хитро, зная, что «следующий месяц» будет с точно такой же «экспериментальной программой».
— Поедете, конечно, — сказала она. — Но только если руки вымоете и возьмёте лопаты.
И вот так, через месяц «страшного отдыха», они покидали дачу, роняя тапки и клянясь, что больше не приедут… но с сердцем, полным удивления и уважения к тем, кто умеет трудиться на земле.

 

Когда блестящий серебристый кроссовер исчез за поворотом, Люда вытерла пот со лба и села на крыльцо. Спина нылила, руки болели, но в сердце стояло лёгкое удовлетворение.
— Ну вот, — сказала она Васе, — свободны… пока не позвонят.
— Свободны? — Вася усмехнулся, присаживаясь рядом. — Ты что, забыла, как они трещали, когда собирали жуков?
Люда улыбнулась. Да, она не забыла. И точно знала, что через год Света будет помнить колорадского жука больше, чем все свои городские подружки.
На следующий день по даче прошёл слух, который расходился быстрее, чем летний ветер: «Света с Серёжей и детьми месяц жили на даче, и остались живы!»
Соседи приходили, смеялись, слушали, как Люда рассказывала о «лагере выживания» с максимальной драматичностью:
— А вы знаете, — говорила она, — Света сначала плакала, что руки пачкаются! А Серёжа… Серёжа чуть дров не съел вместо пива!
Соседи хохотали до слёз. А Люда лишь тихо улыбалась, вспоминая их лица — удивление, ужас, смятение, потом привыкание, а в конце — настоящий смех и гордость за сделанную работу.
А потом, вечером, когда на даче снова воцарилась тишина, Люда и Вася сидели на крыльце с кружками чая:
— Знаешь, — сказал Вася, — я думал, что эта поездка их сломает. А они… стали другими. Смотрю на детей и думаю: а ведь чуть-чуть труда, и характер закаляется.
Люда кивнула. Её маленький план сработал идеально: гости не просто «отдохнули», они получили настоящий урок жизни на земле. И самое главное — никто не ушёл без уважения к труду.
— Только знаешь, — добавила она, — если они решат вернуться… мы должны придумать новую программу. Ещё более «оздоровительную».
Вася рассмеялся:
— Главное, чтобы я в этот раз не пил пиво вместо дров!
И на даче воцарился смех, тёплый вечерний смех, смешанный с запахом свежей земли, картошки и летнего ветра. Так закончился их маленький, но победоносный эксперимент с городской роднёй.
И, хотя Света с Серёжей и детьми клялись больше не возвращаться, Люда знала: они будут вспоминать этот «отдых» ещё долго.

 

На следующий год Света снова заговорила о «дружеском визите», и Люда уже была готова.
— Ну что, — сказала она Васе, глядя на блестящий кроссовер, подъезжающий к воротам, — сезон открыт.
Света высыпалась из машины с очками от солнца, белоснежной сумкой и пакетами «для комфорта», Серёжа — с коробкой пива, дети — с планшетами.
— Люд! Мы готовы к отдыху! — громко объявила Света.
— Отлично, — улыбнулась Люда, — а пока «отдых» начинается с теста на выживаемость.
Первое задание: собрать все яйца кур в саду… босиком. Света закричала, отскакивая от острых камней, а Серёжа неловко балансировал, пытаясь удержать ящик. Дети хохотали, гоняя кур по двору.
Второе задание: сорвать десять грядок сорняков, при этом напевая песню «Мы в деревне лучшие друзья».
— Ты с ума сошла! — кричала Света, запутываясь в лопате. — Это ж невозможно!
— Невозможно — это для тех, кто не любит землю, — строго ответила Люда.
Следующее испытание: ловля колорадских жуков и окучивание картошки. Костик и Алинка смеялись так, что чуть не упали в лужу, Серёжа пытался поймать жука, а Света, в отчаянии, пыталась «торговаться» с Людой:
— Может, мы просто сфоткаем их и отпустим?
— Нет! — Люда улыбнулась злорадно. — Жук пойман — задача выполнена.
Каждый вечер гости падали на кровати, мокрые, измученные, но с гордостью в глазах.
В последний день Люда устроила «финальный экзамен»: кто соберёт больше всех жуков, тот получает… огромный кувшин свежего компота и право не полоть одну грядку на следующий сезон.
Света едва удержалась, чтобы не заплакать от смеха и отчаяния одновременно. Серёжа промок от пота и смеха, дети уже мечтали о планшетах, но все признавали: «Это было круто».
Когда кроссовер уехал в город, Люда и Вася снова сидели на крыльце, наслаждаясь тишиной:
— Как думаешь, они больше приедут? — улыбнулся Вася.
— Ха! — рассмеялась Люда. — Только если я придумаю новые испытания с лопатой, ведрами и морковкой!
И они смеялись, глядя на сад, полный свежих овощей, довольных детей и… ещё одного урока для городской родни: «Отдых на даче — это труд, смех и немного мести».

 

Через месяц после их «первого сезона выживания» Света решила, что пора вернуть удары Люде.
— Серёга, — шептала она, — давай устроим ей сюрприз! Привезём еду, фрукты, принесём удобства… и будем «отдыхать по-человечески».
Серёжа кивнул, держа в руках коробку с пиццей и кофейным аппаратом.
— Это будет наш ответ, — сказал он. — Устрой ей городской рай!
Когда они подъехали к даче, Люда уже стояла на крыльце с ведром воды и метлой, улыбаясь хитро.
— Ах, вы опять? — сказала она, будто предугадывая всё.
— Привет! Мы с сюрпризом! — Света раскрыла коробку, и запах пиццы разнесся по саду.
Люда лишь кивнула и молча поставила ведро на землю.
— Отлично, — сказала она, — а пока «сюрприз» — кто поливает огурцы, кто пропалывает морковь.
Света прикусила губу.
— Мы думали, что сюрприз — для нас!
— А это сюрприз для грядок! — улыбнулась Люда. — У вас всё по новым правилам: не работаете — не едите пиццу.
Серёжа попытался включить кофейный аппарат, но вода закончилась. Люда протянула ведро.
— Без воды кофе не сваришь, — сказала она с невинным видом.
Дети кинулись к грядкам с азартом, но Света и Серёжа вскоре осознали: их «городской рай» превратился в новый лагерь испытаний.
— Людочка! — воскликнула Света. — Это же… нереально!
— Именно так, — спокойно ответила Люда. — Рай превращается в работу, когда не уважаешь землю.
Через два часа Серёжа весь в грязи и поту, Света срывала с себя сорняки с отчаянием, а дети смеялись над взрослыми, дергающими колорадских жуков.
Вечером, когда все уже сидели у крыльца, мокрые, измученные, но с улыбками:
— Ты победила, Люд, — сказала Света, — мы не ожидали.
— Победила? — Люда ухмыльнулась, — нет, это только начало. В следующем сезоне будут новые испытания!
И снова раздался смех, смешанный с запахом свежей земли, компота и жареной картошки.
Так городская родня училась уважать труд, а Люда доказала: дача — это не отдых, а школа выживания с комическим уклоном.

 

На следующий год Люда решила, что пора превратить «месячный отдых» гостей в настоящий спектакль.
— Вася, — сказала она с хитрой улыбкой, — они приедут, и мы устроим шоу. Не просто дачу, а испытания на выживание и смех одновременно.
Василий только пожал плечами. Он знал: что бы Люда ни придумала, это будет страшно весело.
Первого июля к даче подъехал кроссовер. Света с Серёжей и детьми выглядели абсолютно уверенными: «На этот раз мы подготовлены!»
— Привет, Людочка! Мы с багажом удобств! — заявила Света. — На этот раз всё по-человечески!
Люда улыбнулась, держа в руках… ведро с навозом.
— Отлично, — сказала она. — Начнём с разминки: гонка за колорадскими жуками!
Дети вскрикнули от восторга, родители — от ужаса. Каждый, кто поймает жука, получал жетон «дополнительное блюдо».
Затем Люда устроила «Поливочный квест»: ведра с водой, полив огурцов, и кто опрокинет меньше всего — награда. Света с Серёжей чуть не утонули в ведрах, но дети уже смеялись до слёз.
После обеда — «Сорняковый марафон»: все должны были прополоть определённое количество грядок за час. Серёжа начал считать время, но Люда обманула: она тайно засекла начало на пять минут раньше.
— Что это было?! — кричала Света, заливаясь смехом и грязью одновременно.
— Новые правила! — радостно отвечала Люда. — Тут не город, тут дача!
Вечером Люда устроила «Финал шоу»: по грядкам расставлены фишки с заданиями — собрать яйца кур, почистить картошку, накормить коз, за минуту построить штабель дров. Кто не успел — выполнял дополнительное задание: станцевать «Танец урожая».
Света, Серёжа и дети падали от смеха, танцуя под командой Люды, которая стояла с лопатой и дирижировала, как маэстро.
Когда кроссовер снова уехал, Люда и Василий сидели на крыльце, вдыхая запах свежей земли и вечернего ветра.
— Ну как? — улыбнулся Вася.
— Как и планировала, — сказала Люда, — они клянутся больше не возвращаться… но будут вспоминать это месяцами.
И, пока сад погружался в тишину, Люда подумала: дача — это не просто отдых. Это школа смеха, труда и хитрых уроков для городской родни.
На следующий сезон она уже строила новые планы: «Следующий раз будут не только жуки и сорняки, но и ночные квесты с компостом!»
Василий лишь вздохнул и улыбнулся: он знал — с Людой каждая дача превращается в театр приключений.