Первая брачная ночь: смех вместо стеснения

Первая брачная ночь

Свадьба Ивана и Светланы гремела на весь посёлок. Столы ломились от закусок, гармошка гремела, гости плясали так, что половицы в сельском клубе трещали. Иван — парень высокий, работящий, в колхозе уважаемый. Светка — девка смышлёная, хоть и бойкая на язык. Их союз все одобрили: «Вот это пара! Будет кому хозяйство держать».

Свадьба длилась до ночи. Родня наперебой кричала тосты, соседи таскали самогон, дети носились вокруг стола, а дружки подшучивали над молодыми: «Ну, Иван, держись! Сегодня узнаешь, что такое семейная жизнь».

К полуночи молодожёнов проводили в дом, где уже была приготовлена комната. Старая бабушка Светки, подшучивая, сама постелила постель, сунула под подушку чеснок «от сглаза» и сказала:
— Ну всё, голубки, идите. Только сильно не шумите, а то соседи и так всё слышат.

Дверь за ними закрылась. Иван, покраснев до ушей, снял пиджак, поставил сапоги к стене. Светка, хихикая, развязывала ленты на косах.

— Ну, жена, — пробасил Иван, — теперь мы с тобой по-настоящему семья.

— Ага, — усмехнулась она. — Семья… Только вот посмотрим, какой ты муж.

Они легли на постель. Иван, чувствуя волнение, решился. Приподнял одеяло, приспустил штаны и полез к жене, как учили старшие дружки.

Но тут Светка, с её всегдашним озорством, вдруг схватила его за самое интимное место — и расхохоталась!

— Ахахаха! — не могла остановиться она. — Ванька, ты посмотри на себя!

Иван замер, покраснел как рак.
— Чё тут смешного? — обиженно буркнул он.

— Да у тебя лицо такое серьёзное, будто ты картошку сажаешь, а не в постель к жене лезешь! — захохотала она ещё громче.

Иван смутился, но потом и сам рассмеялся. Напряжение ушло, и вдруг стало легко и весело.

Они сидели на постели, хихикали, как дети. Иван впервые понял, что настоящая близость — это не только про «дело», а про доверие, про то, чтобы не бояться показаться смешным.

Светка посмотрела на него мягче:
— Знаешь, Вань, я ведь тоже боялась. Думала: как это будет? А теперь вижу — всё нормально. Главное, что мы вместе.

Иван приобнял её, и они поцеловались. Теперь уже без смеха, но всё равно с теплом.

---

А за окном в это время деревня ещё гудела. Друзья под окнами пытались подслушать, но вместо страстных вздохов услышали только хохот.

— Ну, эти молодые точно весело живут! — ухмыльнулся кто-то.

Ночь тянулась медленно. Молодые разговаривали обо всём: о том, как будут хозяйство держать, сколько детей хотят, кто будет вставать первым доить корову.

— А если родится сын? — спросил Иван.

— Назовём Степаном, — уверенно сказала Светка.

— А если дочь?

— Тогда Марией. И точка.

Иван кивнул. Ему нравилась решительность жены.

Ближе к утру они, наконец, заснули, прижавшись друг к другу. И в этом было больше настоящей брачной ночи, чем во всех советах дружков и шуточках соседей.

Утром, едва солнце заглянуло в окно, бабка Светки постучала в дверь:
— Ну что, молодые, как ночь прошла?

Светка, краснея, улыбнулась:
— Хорошо, бабушка. Очень хорошо.

А Иван, поправляя рубаху, тихо добавил:
— Главное — смеяться вместе. Тогда и жить легко.

Эпилог

Прошли годы. У Ивана и Светки и правда родились трое детей: сначала сын Стёпа, потом дочка Маша, а потом ещё один — Митя. В деревне все говорили: «Вот уж семья — крепкая, весёлая. Живут не тужат».

А Светка иногда, глядя на мужа, подшучивала:
— Помнишь, Ваня, нашу первую ночь?

Он смущался, чесал затылок и отвечал:
— Эх ты, хохотушка. Как же забыть.

И оба снова смеялись, как тогда, в первую брачную ночь, понимая, что смех — это и есть то самое счастье, которое они сумели сохранить.

Свадьба у Ивана и Светланы выдалась на редкость шумная. Родня приехала со всех окрестных деревень: дядьки с гармошками, тётки с пирогами, мужики с самогонными бутылками под мышкой. На улице, под шатром из берёзовых веток, накрыли длинный стол, на котором красовались соленья, уха в огромном казане, жареные гуси и куры, миски с картошкой и салатами.

Иван то и дело вставал, поднимал тосты, но в какой-то момент его просто начали пихать в плечо:
— Молодой, не усни раньше невесты!

Светка, вся в белых лентах, хохотала и подшучивала над мужем:
— Гляди, Ваня, не перепей, а то бабка скажет, что у нас первая ночь насмарку прошла.

— Да я… я крепкий! — отвечал Иван, хотя глаза уже блестели от хмеля.

Под конец застолья дружки решили «развести» молодых на шутку. Под окнами разложили петарды, чтобы ночью бахнуть и проверить, как там идёт «дело». Но никто не ожидал, что вместо томных стонов из комнаты донесётся дружный смех.

Когда дверь за ними закрылась, Иван и Светка сперва стояли в неловком молчании. Оба были возбуждены и напуганы одновременно. Иван снял сапоги и поставил у порога, как учили. Светка старательно сняла венок, положила его на стул.

— Ну что, — пробормотал Иван, — теперь мы муж и жена.

— Ага, — поддела Светка. — Только, Ваня, не смотри на меня, как будто на экзамене стоишь. Расслабься.

Иван сделал шаг вперёд, потом второй. Его лицо было напряжённое, словно он решал серьёзную задачу. Светка смотрела на него — и не выдержала. Когда он, застенчиво приспустив штаны и сделав вид, что «всё знает», полез к ней, она, неожиданно для самой себя, ухватила его за хозяйство и… расхохоталась.

— Ахахаха! Ваня, да ты серьёзнее трактора выглядишь!

Иван застыл. Сначала оскорбился, потом сник, а через мгновение и сам прыснул со смеху.

— Ну ты даёшь, Светка. А я думал, тут всё чинно-благородно будет.

— С тобой чинно не получится, — ответила она, — зато весело выйдет.

Смех снял напряжение. Они сидели на постели, разговаривали и хохотали, словно подростки, которым впервые разрешили остаться наедине. Постепенно они становились ближе. То он рассказывал, как в армии едва не уснул на посту, то она вспоминала, как в школе устроила «бой подушками» с подружками.

— А я вот боюсь, что не смогу быть хорошей женой, — призналась вдруг Светка.

— Глупости, — сказал Иван, — ты уже лучшая. Ты смеяться умеешь. А без смеха никуда.

Она прижалась к нему. И то, что начиналось как неловкость, превратилось в настоящее единение.

В это время под окнами дружки, ожидая «сигналов», начали шептаться:
— Слышишь?
— Слышу. Только там вроде не охи-вздохи, а ржут, как кони.
— Вот вам и брачная ночь.

Разочарованные, они разошлись по домам. А в комнате всё было по-другому: не жар страсти, а тепло доверия.

К рассвету они всё же уснули, прижавшись

друг к другу. Иван проснулся первым: светило солнце, за окном кукарекал петух, а рядом тихо сопела Светка. Он посмотрел на неё и впервые в жизни почувствовал — это и есть счастье. Не пышные слова, не советы друзей, а вот эта простая девчонка, которая умеет смеяться и не боится быть самой собой.

Утром дом снова наполнился гостями. Бабка с хитрой улыбкой постучала в дверь:
— Ну что, голубки, как вам первая ночь?

Иван покраснел, Светка заулыбалась.
— Всё хорошо, бабушка, — ответила она.

А Иван добавил:
— Главное, что мы смеялись.

Дальнейшая жизнь

Прошли месяцы, потом годы. Иван и Светка завели хозяйство, построили курятник, вырастили сад. В деревне их знали как самую весёлую семью. У них часто смеялись дети, потом внуки.

Иногда, сидя вечерами на крыльце, Светка подшучивала:
— Помнишь, Ванька, нашу первую ночь?

— Ой, не напоминай, — отмахивался он, — я тогда чуть со стыда не сгорел.

— Зато теперь мы знаем: смех — это крепче любого оберега.

И он соглашался.

Свадьба началась ещё с утра. Соседи собрались у дома Светкиных родителей: шум, крики, смех. Дружки Ивана подъехали на машине, украшенной лентами и воздушными шарами. Впереди, по старому обычаю, встали подружки и перекрыли дорогу.

— Невеста дешёвой не будет! — крикнула самая бойкая, в руках у неё стояла миска с мукой. — Плати выкуп, жених!

Иван, красный как рак, полез в карман. Но деньги там не для смеха — все уже на свадьбу ушли. Тогда дружки начали выкладывать мелочь, конфеты и бутылки самогона. Подружки смеялись, торговались:

— Конфет мало, давай ещё песню спой!

Иван, хоть и стеснялся, но затянул армейскую частушку. Все заржали, и ворота наконец открыли. Светка сидела в доме в белом платье, скромно опустив глаза. Но когда Иван вошёл, она улыбнулась так, что у него сердце ухнуло в пятки.

После выкупа был венчальный обряд — символический, больше для традиции: родители благословили молодых караваем с солью, потом вывели их к столу. Гости расселись, заиграла гармошка, кто-то достал балалайку. Столы ломились от еды, и угощение только прибывало.

Тосты лились один за другим:
— За молодых!
— За любовь, чтоб крепче камня была!
— За то, чтоб смеялись всю жизнь, как сегодня!

Иван то поднимал рюмку, то утирая пот со лба кивал и обнимал жену. Светка сидела рядом, розовела от вина и от нескончаемых поздравлений.

— Ну, Ваня, — подмигнул ему дядька, — готов ли ты к первой брачной ночи?

— А то! — гордо сказал Иван, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

К вечеру начали пускать шуточные песни, зазывать молодых танцевать. Иван танцевал неловко, но с таким упорством, что все хохотали и хлопали в ладоши. Светка тоже пустилась в пляс, юбка взлетала, косы развевались, и он подумал: «Какая же она у меня красивая!»

Наконец, когда солнце спряталось за горизонт, гостей кое-как усадили, и кто-то из старших сказал:
— Ну всё, молодые, пора и честь знать. Ночь не ждёт!

Ночь

Когда они вошли в комнату, дверь за ними закрылась, шум снаружи приглушился. Иван вдруг почувствовал, как сильно он устал. Вино, танцы, крики, смех — всё это навалилось тяжестью. Но сильнее усталости была тревога: впереди то, чего он никогда ещё не переживал.

Светка села на край кровати и поправила платье.
— Ну что, муж, — сказала она, — покажешь, какой ты герой?

Иван, смущаясь, начал расстёгивать рубаху. Его движения были медленными, будто он боялся сделать лишний шаг. Светка наблюдала за ним и сдерживала улыбку.

— Эй, — сказала она вдруг мягко, — не надо так серьёзно. Мы ведь теперь свои.

— Я просто… я думал, что всё должно быть как-то… — замялся Иван.

И тогда она не выдержала. Когда он приспустил штаны и неуверенно подался к ней, она вдруг схватила его за хозяйство и громко рассмеялась:
— Ха-ха-ха! Ваня! Да ты как на экзамене!

Иван застыл, сначала покраснел, потом набычился:
— Что смешного-то?

Но её смех оказался заразительным. Он сперва сдерживался, потом прыснул, а через минуту они оба хохотали так, что стены дрожали.

Смех снял всё напряжение. Они сидели на кровати, обнявшись, и делились своими глупыми страхами. Иван признался, что боялся опозориться, а Светка сказала, что сама не знала, как себя вести.

— Зато теперь у нас всё началось с веселья, — сказала она. — Значит, так и будет.

— Пусть будет, — согласился Иван.

Они разговаривали долго. Постепенно неловкость ушла, и между ними возникла близость — не столько телесная, сколько душевная. Они смеялись, шептались, учились доверять друг другу.

После

Утром, когда солнце заглянуло в окно, Светка ещё спала, а Иван сидел и смотрел на неё. Он чувствовал странное спокойствие. «Вот она, моя жена. Та, с которой я проживу всю жизнь. И всё началось со смеха».

Когда они вышли к завтраку, бабка хитро подмигнула:
— Ну что, как ночь-то прошла?

Светка улыбнулась:
— Весело.

Иван добавил, не удержавшись:
— Мы теперь знаем: главное в браке — смеяться вместе.

Гости хохотнули, и все поняли: у этой семьи всё будет хорошо.

Прошли годы. Иван и Светка работали, строили дом, растили детей. У них были ссоры, трудности, бедность и радости. Но всякий раз, когда что-то шло не так, они вспоминали первую ночь и смеялись.

Их смех был защитой, оберегом, лучшим лекарством от бед.

И даже когда они поседели, сидя вместе на крыльце, Светка шептала:
— Ваня, помнишь?

— Помню, — отвечал он, — и буду помнить всегда.