Родственники из деревни приехали погостить на недельку впятером в нашу однушку.

Родня из глубинки решила «на недельку заскочить» — всей компанией, в нашу скромную однокомнатную крепость. Встречала я их, покрытая зелёными пятнами, как новогодняя ёлка после неудачного апгрейда.
В субботу ни свет ни заря заорал телефон. На экране — безобидная, но коварная надпись:
«Тётя Валя (родственница)».
— Маришкааа! Принимай гостей! — голос был такой бодрый, что кофе можно было не варить. — Мы уже выехали, завтра с утра будем у вас. Решили сюрприз сделать: столицу глянуть, да и родню проведать. Мы ж свои!
Слово «мы» прозвучало особенно зловеще.
— А… кто именно «мы»? — уточнила я, параллельно пиная мужа, чтобы срочно возвращался в реальность.
— Да все! Я, дядя Коля, Светка с мужем и внучок. Ты не волнуйся, мы простые: где упасть — там и спать будем. А так нас целыми днями дома не будет!
Я мысленно открыла калькулятор. Пять человек плюс мы с мужем. Квартира — 33 квадрата. Свободная территория — коврик у двери и узкий коридор между диваном и телевизором.
Я отключила звонок и посмотрела на мужа. Он молча уставился в потолок с выражением человека, который готов срочно начать новую жизнь под другим именем.
Воспоминания, от которых дергается глаз
Три года назад они уже приезжали. Тогда «всего лишь» втроём.
Дядя Коля курил на балконе и стряхивал пепел в мои фиалки — «удобрение же».
Тётя Валя контролировала мой борщ на расстоянии десяти сантиметров:
— Ну кто ж так режет? Дай сюда, сейчас покажу.
А мы с мужем спали на надувном матрасе, который к утру превращался в коврик. Гости при этом благородно возлежали на нашем диване.
Теперь же состав расширился. Светка с мужем — громкие, как деревенский громоотвод. Их сын Димочка — семилетний энерджайзер, для которого запреты существуют исключительно как спортивный интерес.
— Надо отказывать, — мрачно сказал муж.
— Они уже в поезде, — вздохнула я. — Скажи «нет» — и тётя Валя устроит трагедию с кровными узами, моим детством и позором на всю деревню. Мама потом месяц будет лечиться валерьянкой.
Когда аргументы закончились
Мы перебрали всё:
Снять им жильё — денег нет.
Уйти самим — унизительно и нереально.
Не открывать дверь — они решат, что мы погибли, и вызовут спасателей.
И тут меня осенило.
— Болезнь, — сказала я.
— Какая ещё болезнь?
— Ветрянка. Карантин. Для взрослых — ад, для ребёнка — риск.
Муж задумался.
— А если они болели?
— Не станут проверять. Особенно с ребёнком. Страх — лучший союзник.
Экстренная маскировка
До поезда — четыре часа. Я вытащила из аптечки зелёнку.
— Мажь щедро, — командовала я. — Лицо, шея, руки. Без жалости.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
В зеркале на меня смотрело существо из детского кошмара. Для убедительности я надела старый халат, замотала горло шарфом и взлохматила волосы.
— А я?
— Ты контактный. Пока без симптомов. Это даже страшнее.
Легенду отрепетировали: высокая температура, врач был, карантин строгий, вирус «какой-то новый».
Развязка
Звонок в дверь. За ней — шум, сумки, командный голос тёти Вали и ноющее:
— А когда мы зайдёёём?
Муж приоткрыл дверь, встал щитом.
— Стойте! Не заходите! У нас ЧП!
— Что ещё?! — насторожилась тётя Валя с банкой солений.
И тут вышла я. Медленно. Держась за стену. С трагическим вдохом.
— Здравствуйте… Простите… У меня ветрянка. Тяжёлая форма. Очень заразно. Врач сказал — никого близко не подпускать.
На площадке повисла тишина.
Пять пар глаз уставились на мои зелёные отметины.
— Ой… — сказала тётя Валя.
— Это… через воздух? — уточнил дядя Коля, отступая на шаг.
— Даже через вентиляцию, — хрипло добавила я.
Через минуту родня уже суетливо паковала сумки обратно.
— Ну вы лечитесь… мы потом… как-нибудь… — бормотала тётя Валя.
Дверь закрылась. Мы с мужем переглянулись.
— Я тебя люблю, — сказал он.
— Я тоже. И зелёнку.

Мы простояли в тишине ещё секунд десять, прислушиваясь. Лифт уехал вниз, кто-то громко вздохнул на лестнице, хлопнула входная дверь подъезда. Всё. Уехали.
Я медленно сползла по стене на пол и расхохоталась. Смех был нервный, истеричный, но невероятно освобождающий.
— Ты видела лицо тёти Вали? — муж сел рядом. — Это было лучше любого сериала.
— А дядя Коля… Он впервые в жизни поверил врачу, — вытерла я слёзы.
Мы сидели прямо в прихожей, я — в зелёных пятнах, муж — с видом человека, пережившего стихийное бедствие и внезапно выжившего.
— Главное, — сказал он, — теперь не попасться.
— В смысле?
— Вдруг они решат «зайти на минутку» или позвонят соседям?
— Поздно. Карантин объявлен. Государственного масштаба.
Последствия карантина
Телефон зазвонил через полчаса.
Тётя Валя.
Я включила самый жалобный голос:
— Да…
— Мариш, ты это… держись там… Мы вот в гостиницу заселились, — сказала она неуверенно.
— В гостиницу? — я чуть не подавилась.
— Ну а что делать… С ребёнком рисковать нельзя. Ты лечись, мы, может, на экскурсии сходим… издалека.
Издалека — это, как выяснилось, километров с десяти.
Следующие два дня они присылали сообщения:
«Как температура?»
«Зелёнка помогает?»
«Врач что говорит?»
Я отвечала скупо, с намёком на страдания и слабость. Муж каждый раз ржал и просил добавить драматизма.
Почти провал
На третий день Светка написала:
«А давай мы тебе супчик передадим? Просто у двери оставим».
Мы переглянулись.
— Опасно, — сказал муж.
— Очень, — согласилась я.
Пришлось усилить легенду. Я отправила голосовое, тяжело дыша и вставляя кашель между словами:
— Врач сказал — никакого контакта… даже вещи трогать нельзя… вирус агрессивный…
Суп отменился.
Финал
Через неделю они уехали.
На прощание тётя Валя написала:
«Жаль, что не увиделись, но здоровье важнее. Ты это… в следующий раз предупреждай заранее, если болеешь».
Я перечитала сообщение раза три.
— Видишь, — сказал муж, — профилактика — наше всё.
— Да, — кивнула я. — И зелёнка — мощное оружие.
С тех пор, когда телефон показывает «Тётя Валя», у меня под рукой всегда аптечка.
На всякий случай.

Прошло почти полгода. История с «карантином» успела стать семейной легендой, слегка приукрашенной и разросшейся по дороге от тёти Вали к прочим родственникам. По деревне, как потом выяснилось, ходила версия, что я «чуть ли не в инфекционке лежала» и «вся была зелёная, как огурец на грядке».
Мы расслабились. И зря.
Второй заход
Вечером в пятницу муж жарил картошку, я листала телефон, когда на экране снова всплыло знакомое имя.
Тётя Валя.
— Маришенька, — начала она подозрительно ласково, — ты там здорова сейчас?
— Э… да, — честно ответила я и тут же поняла, что совершила ошибку.
— Ну и славно! А то мы вот думаем в конце месяца опять приехать. Ненадолго. Дня на три.
Я медленно положила телефон на стол.
— Она учится, — прошептал муж.
— И довольно быстро, — ответила я.
— А сколько вас будет? — осторожно спросила я в трубку.
— Да немного! Я с Колей. Ну и Светка, может, с Димочкой, если у неё выходные совпадут. Но они у нас скромные, ты же знаешь.
Я знала.
Экстренное совещание
После звонка мы сидели молча.
— Ветрянка второй раз не прокатит, — сказал муж.
— Конечно. Я не сериальный персонаж.
— Значит, нужен новый диагноз.
— Или новое оружие.
Я посмотрела на него и медленно улыбнулась.
— Ремонт.
— Что?
— Капитальный. Пыль, шум, вскрытые стены, отключённая вода.
— Это гениально.
Операция «Ремонт»
На следующий день я отправила тёте Вале фотографии из интернета: разобранная кухня, голые стены, торчащие провода.
«У нас тут кошмар… живём как на стройке… мастер сказал — минимум месяц».
Ответ пришёл почти сразу:
«Ой, ну тогда мы мешать не будем. В пыли-то с ребёнком нельзя».
Я выдохнула.
Но…
Через пару минут новое сообщение:
«А вы к нам тогда приезжайте! У нас просторно, воздух свежий, Димочке раздолье».
Мы с мужем переглянулись.
— Это уже наступление на нашей территории, — сказал он.
— Значит, пора ставить границы, — ответила я и впервые за всё время не стала искать легенду.
Я набрала номер.
— Тётя Валя, — спокойно сказала я, — мы вас очень любим. Но в однушке нам тяжело принимать гостей. Если приезжаете — лучше гостиница. И заранее договариваться.
На том конце повисла пауза.
— Ну… ладно, — наконец сказала она. — Сейчас у всех свои правила.
Я отключила звонок и поняла, что внутри что-то щёлкнуло и встало на место.
— Горжусь тобой, — сказал муж.
— Я тоже, — улыбнулась я. — Но зелёнку всё равно не выбрасываем.

Эпилог. Спустя год
Прошёл год. Мы почти перестали вздрагивать от звука входящего звонка. Жизнь вошла в привычную колею: работа, выходные, редкие созвоны с роднёй на безопасной дистанции.
И вот однажды приходит сообщение от Светки:
«Слушай, а это правда, что ты тогда специально зелёнкой мазалась?»
Я уставилась в экран.
Муж заглянул через плечо.
— Ну всё, — сказал он. — Расследование началось.
— Поздно, — вздохнула я. — Легенда жила слишком долго.
Я набрала ответ:
«А ты как думаешь?»
Три точки печатались долго.
«Ну… тётя Валя теперь всем рассказывает, что у вас в городе странные вирусы и к родне лучше заранее не ехать».
Я рассмеялась.
— Слушай, — сказала я мужу, — мы, кажется, сделали одолжение всему семейству.
— Не только семейству, — кивнул он. — Будущим поколениям.
Новая традиция
Теперь у нас появилась негласная семейная традиция.
Любые визиты обсуждаются заранее.
Любые «мы уже выехали» считаются моветоном.
А фраза «да мы ненадолго» вызывает у всех нервный смех.
Иногда тётя Валя всё же звонит:
— Ну что, у вас там опять карантин? — спрашивает она с подозрением.
— Пока нет, — отвечаю я. — Но если что — предупредим.
Мораль, которой нет
Эта история не про ветрянку.
И даже не про зелёнку.
Она про то, что иногда проще однажды выглядеть странно, чем всю жизнь быть удобной.
Про то, что тридцать три квадратных метра — это не резиновое понятие.
И про то, что границы бывают разными: личными, пространственными и… санитарными.
Зелёнка, кстати, до сих пор лежит в аптечке.
На самом видном месте.
Не потому что нужна.
А как напоминание:
иногда лучшее лекарство — вовремя закрытая дверь.