Свекровь привыкла лезть без спроса. В этот раз она влезла зря
Примерно в такой последовательности по утрам, и в строго обратной — по вечерам.
Рома был мужчиной уютным, как дорогой кашемировый плед, покладистым и слегка наивным.
Единственным его производственным браком, идущим в базовой комплектации, была мама.
Жанна Романовна обладала грацией чугунного утюга и тактом голодной росомахи. В прошлом видный профсоюзный деятель, она привыкла смотреть на мир через призму всеобщей греховности и личной непогрешимости.
Она точно знала, как надо жить, с кем спать и чем заправлять оливье, чтобы не разрушить духовные скрепы.
Свету она невзлюбила с первой секунды. За независимый взгляд, за зарплату, которая неприлично превышала Ромину, и за то, что Света умела улыбаться так, что оппоненту хотелось немедленно проверить, застегнута ли у него ширинка.
Света работала на удаленке. Официально для родни мужа она просто «сидела в компьютере и нажимала кнопочки».
Неофициально — Света была весьма востребованным гост-райтером и сценаристом.
Она писала тексты для блогов, сценарии для сериалов и, что было ее главной финансовой подушкой и тайной страстью, — бульварные любовные романы под псевдонимом Изабелла де Кроу.
Рома о псевдониме знал и жену горячо поддерживал. Особенно после того, как гонорар за ее предыдущий хит «Нефритовый жезл страсти» разом покрыл им половину ипотеки.
Конфликт холодного типа перешел в горячую фазу ранней весной.
Жанна Романовна имела запасные ключи от их квартиры — выданные исключительно на случай пожара или внезапного падения метеорита.
Случайно узнав у наивного сына, что Света экстренно умчалась к стоматологу с острой болью, свекровь решила воспользоваться моментом и нагрянуть с внезапной инспекцией.
Света в тот день и правда убегала в состоянии аффекта, забыв нажать спасительное сочетание клавиш для блокировки экрана ноутбука.
Вернувшись домой с онемевшей челюстью, она обнаружила, что фикус на окне залит водой до состояния рисового чека, а рабочий компьютер на столе слегка сдвинут.
Света, женщина не только умная, но и внимательная, сразу заметила неладное. Она заглянула в историю недавних документов.
Жанна Романовна, не справившись с зудом любопытства, пошевелила мышкой. А на экране светилась открытая финальная верстка новой книги. Той самой, свежий тираж которой на днях ждали из типографии.
Света пробежалась глазами по абзацу, на котором свекровь бросила курсор, и тихо хихикнула.
Это была сцена переговоров главной героини с владельцем элитного эскорт-агентства.
«— Мой тариф — сто тысяч за ночь, Армандо, — гласил текст на экране. — Никаких поцелуев в губы и полная предоплата. Жду тебя в эту пятницу».
Любая женщина в здравом уме, увидев диалоги и форматирование, поняла бы, что это художественный текст. Но Жанна Романовна мыслила иными категориями.
Она была дамой советской закалки, смотревшей криминальные хроники вместо комедий.
Света живо представила, как в голове свекрови со звонким щелчком сошелся пасьянс: удаленная работа, новые туфли, частые отлучки «на встречи с заказчиками»…
— Ну что ж, — пробормотала Света, потирая отходящую от заморозки щеку. — Люди судят о других исключительно в меру своей распущенности. Хочешь первоклассное кабаре, мама? У тебя будут билеты в центральную ложу.
С этого дня Света начала виртуозно разбрасывать хлебные крошки.
Она знала, что Жанна Романовна теперь будет следить за ней с утроенной силой, словно агент разведки за перебежчиком.
Света «совершенно случайно» оставила на тумбочке в прихожей раскрытый планинг.
Там красным маркером было обведено: «ПЯТНИЦА, 19:00. Лофт на Бауманской. VIP-сессия. Директор».
(На самом деле это были дата и место закрытой презентации ее нового романа для дистрибьюторов).
В разговорах по телефону, когда свекровь заходила в гости под предлогом проверки счетчиков, Света стала томно произносить фразы вроде: «Да, Виктор, я могу приехать в отель, но это будет стоить вдвое дороже. Вы же знаете мои аппетиты».
Виктор был ее верстальщиком, с которым они до хрипоты спорили о стоимости срочных правок в макет.
— Современные девицы совсем потеряли стыд! — не выдержала как-то Жанна Романовна, гневно сверкая глазами над чашкой чая.
— Никаких моральных устоев! Лишь бы продать себя подороже кому попало!
— Вы абсолютно правы, мама, — кротко согласилась Света, поправляя идеальный маникюр.
— Конкуренция сейчас страшная. Приходится постоянно повышать квалификацию, чтобы оставаться в топе. Законы рынка суровы.
Свекровь нервно сглотнула и уставилась на невестку с таким выражением, словно перед ней внезапно заговорила тумбочка.
Вскоре Жанна Романовна тайно созвала семейный трибунал.
В него вошли: золовка Оля, которая сама третий год числилась в любовницах у женатого депутата, но упорно строила из себя непогрешимую институтку, и, собственно, бедный Рома.
— Твоя жена — женщина с критически заниженной социальной ответственностью! — трагическим шепотом вещала Жанна Романовна на своей кухне, потрясая переписанными от руки «уликами».
— Она торгует собой, Рома! Я видела ее прейскурант! «Госпожа Изабелла» — вот как она себя называет! В эту пятницу у нее сходка в лофте на Бауманской с каким-то директором!
Рома, который прекрасно знал расписание жены, резко закашлялся в кулак, пытаясь скрыть истерический смешок.
Он порывался немедленно всё объяснить, но вовремя вспомнил строгий наказ Светы накануне:
«Ромочка, мама готовит крестовый поход. Умоляю, не ломай мне шоу. Никакой защиты. Просто кивай, делай скорбное лицо и иди с ней. Захвати попкорн».
— Мама, ну это же какая-то ерунда, — для вида вяло запротестовал Рома, пряча смеющиеся глаза.
— Ерунда?! Мы едем туда! Я выведу эту дрянь на чистую воду! И Оля поедет с нами, чтобы зафиксировать ее моральное дно!
Наступила долгожданная пятница.
Света стояла в дорогом изумрудном брючном костюме в центре стильно оформленного зала.
Вокруг бесшумно скользили официанты с подносами, на столах высились аккуратные стопки пахнущих свежей краской книг, тихо играл саксофон. Редакторы, маркетологи и пара литературных критиков мило беседовали у фуршетной линии.
Ровно в 19:15 массивные дубовые двери распахнулись с такой силой, будто их выносил отряд специального назначения.
На пороге, тяжело и гневно дыша, стояла Жанна Романовна в своем лучшем парадном бордовом пальто.
За ее широкой спиной жалась Оля со смартфоном наперевес, явно собираясь снимать видеокомпромат. А позади переминался с ноги на ногу Рома, изо всех сил прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не заржать в голос.
— Ни с места! — рявкнула свекровь, грозно вторгаясь в помещение.
Она явно рассчитывала застать шестовую акробатику, кожаные плети и Свету в леопардовом белье.
Вместо этого ее взору предстали исключительно приличные люди в строгих костюмах, которые удивленно замерли с фужерами игристого в руках.
На большом глянцевом баннере позади Светы сверкала золотая надпись: «Изабелла де Кроу. Презентация нового бестселлера «Тариф на страсть»».
Жанна Романовна застыла, словно античная статуя, которой забыли приделать руки. Ее округлившиеся глаза медленно скатились с баннера на Свету, затем перепрыгнули на книги.
Света, неторопливо отпив из хрустального фужера, с ослепительной светской улыбкой шагнула навстречу родственникам.
— О, Жанна Романовна! Оля! Ромочка! А я думала, вы проигнорируете мое приглашение. Как бесконечно мило, что вы решили поддержать меня на закрытой презентации моего нового романа.
— Романа?.. — только и смогла сипло выдавить свекровь. — Какого романа? А как же… клиенты? Директора? Отели?
— Ах, вы про темпераментного Армандо и его деловых партнеров? — Света звонко рассмеялась, привлекая доброжелательное внимание гостей.
— Мама, ну вы же сами читали черновик на моем компьютере, когда тайком приходили поливать мой бедный, ныне безвременно почивший фикус. Это же начало седьмой главы!
Света сделала изящную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.
— Кстати, тот самый директор и мой главный редактор — вон тот импозантный мужчина в очках, Эдуард Михайлович, — она легко махнула рукой в сторону смутившегося интеллигента.
Оля судорожно запихнула телефон глубоко в недра своей сумочки.
Лицо Жанны Романовны стремительно приобретало оттенок перезревшего свекольного корнеплода.
Ее грандиозный план разоблачения обернулся публичной капитуляцией: она только что призналась при свидетелях, что втихаря шпионила за невесткой, рылась в ее компьютере и выставила себя эталонной глупицей перед собственным сыном.
Но Света не имела привычки бросать партию на середине. Она всегда доводила дело до чистого мата.
— Вы знаете, мама, — голос Светы вдруг потерял всю светскую легкость и стал обманчиво бархатистым.
— Меня всегда восхищало, как искусно люди примеряют на окружающих свое собственное грязное белье. Я пишу тексты. Просто буквы на мониторе. А вы увидели в этом бордель.
Она сделала медленный шаг ближе, глядя прямо в бегающие глаза свекрови.
— Запомните одно золотое правило, Жанна Романовна. Если человек во всем видит грязь и порок, значит, именно этим он до краев наполнен сам. И знаете, что в этой ситуации самое забавное?
Света подошла к ближайшему столу, взяла одну из глянцевых книг и грациозно открыла форзац.
— Я ведь давным-давно знаю, кто является моим самым преданным читателем. Доступ к «горячим» бонусным главам на моем сайте открывается только по email-подписке. Я сама вижу базу своих подписчиков.
Света чуть склонила голову набок.
— А ваш личный ящик zhanna.romanovna1958 я не спутаю ни с одним другим. Вы же с него мне открытки на Пасху шлете.
Свекровь побледнела так стремительно, что бордовое пальто на ее фоне стало казаться черным.
— Я хочу лично, при всех, подарить этот первый экземпляр пользователю под ником «Жанна_Горячая_65», — громко, с убийственной дикцией произнесла Света, протягивая увесистый том свекрови.
— Той самой поклоннице, которая под моей прошлой книгой оставила развернутый комментарий: «Боже, сцена в ночном бассейне, читала всю ночь напролет, забыв про давление».
В помещении мгновенно испарились абсолютно все звуки. Образовался вакуум.
Рома отвернулся к ближайшей колонне, плечи его мелко тряслись от беззвучной истерики. Оля смотрела на мать с таким неподдельным ужасом, будто у той прямо на лбу проступило число зверя.
— Спасибо за искреннюю преданность моему скромному творчеству, мама, — Света элегантно, словно великая княжна, вложила книгу в онемевшие руки родственницы.
— Вы зачитывались мной, когда я еще даже не была вашей законной невесткой. Ваша тайная тяга к моим… пикантным фантазиям — это невероятно трогательно.
Жанна Романовна стояла деревянным истуканом, прижимая к объемной груди томик бестселлера. Ее тонкие губы мелко подрагивали.
Моральный пьедестал, с которого она годами вещала и била по головам окружающих, с треском разлетелся на мелкие осколки прямо у нее под ногами.
Она осознала, что невестка не просто переиграла ее в шахматы. Света взяла тяжелую броню праведности свекрови и завернула в нее саму Жанну Романовну, туго затянув узлы.
Развернувшись на совершенно деревянных ногах, бывший профсоюзный лидер молча, не издав ни единого звука, побрела к спасительному выходу. Оля, семеня и спотыкаясь на ровном месте, бросилась вслед за ней.
Света проводила их невозмутимым взглядом, удовлетворенно выдохнула и плавно повернулась к мужу.
— Рома, милый, организуй мне еще игристого. Сегодня мы празднуем не только выход новой книги, но и генеральную уборку в нашей личной жизни.
Она сделала крошечный, изящный глоток, с теплой улыбкой наблюдая, как весь тот нелепый бред, который пытались насильно затащить в ее уютный мир, навсегда растворяется в мелодичном звоне хрусталя и звуках хорошего джаза.