Свекровь 5 раз «забывала» кошелек, пока я не сыграла спектакль на кассе

Свекровь пять раз «оставляла» кошелёк дома — пока я не устроила сцену у кассы
— Ой, Людочка, выручай! Похоже, карточку на комоде забыла…
Любовь Петровна всплеснула руками с таким размахом, будто участвовала в школьном спектакле. Кассир на мгновение застыл, держа в руках упаковку мороженых креветок.
Позади раздражённо переминалась очередь. Пятничный вечер, люди спешат по домам, а мы тут с импровизацией.
— Ничего страшного, — спокойно ответила я и достала телефон. — Сейчас оплачу.
Терминал коротко пискнул. Из него потянулась длинная полоска чека.
4 800 рублей.
Мои покупки — скромные: творог, молоко и батон.
Всё остальное — деликатесы «для мамы»: нарезка дорогой колбасы, которую я позволяю себе разве что на праздник, кусок лосося и большая упаковка кофе премиум-класса — из тех, что стоят как половина зарплаты.
Мы вышли к машине. Пакеты врезались в ладони. Свекровь же несла только свою аккуратную сумочку, которая, как выяснилось минутой ранее, была «совершенно пуста».
Устроившись на переднем сиденье, она ласково защебетала:
— Ты не обижайся, Людочка. Память уже не та. Вот получу пенсию — обязательно всё верну. Я ведь человек порядочный.
Я кивнула, но ничего не ответила.
Я привыкла к цифрам, таблицам и балансу. И внутренний калькулятор давно показывал тревожный минус. Слишком систематический, чтобы быть случайностью.

 

Это был уже пятый раз.
Первый — «забыла кошелёк».
Второй — «перепутала сумки».
Третий — «карта размагнитилась».
Четвёртый — «ой, терминал, наверное, у вас глючит».
Я молчала. Сначала — из вежливости. Потом — из сомнения. А затем уже из принципа: хотелось проверить, где предел этой забывчивости.
Предела, похоже, не существовало.
Через неделю Любовь Петровна позвонила сама:
— Людочка, поедем в гипермаркет? Там на кофе акция. Такой грех не взять!
Я согласилась. Но в этот раз — подготовилась.
В магазине всё шло по привычному сценарию. В тележке незаметно выросли деликатесы, десерты «к чаю», форель, сыр с плесенью и тот самый кофе. Я складывала свои продукты отдельно — в маленькую корзинку.
На кассе пробили товар.
Сумма — 6 320 рублей.
Свекровь, не моргнув глазом, начала привычную арию:
— Ой… Людочка… Вот ведь беда… Кошелёк на тумбочке оставила. Ну что ж я за растяпа такая!
Я глубоко вдохнула.
И вдруг громко, на весь зал, с самой искренней тревогой в голосе сказала:
— Любовь Петровна, это уже пятый раз за месяц. Может, вам к врачу? Это же серьёзно — такая потеря памяти!
Кассир подняла глаза. Очередь оживилась.
— В вашем возрасте подобные провалы — тревожный симптом, — продолжила я, доставая телефон. — Давайте я прямо сейчас запишу вас к неврологу. Или к психиатру? Они как раз работают с нарушениями памяти.
Любовь Петровна побледнела.
— Ты… ты что такое говоришь?!
— Я переживаю! — ещё громче сказала я. — Человек постоянно забывает деньги. Это же опасно. А вдруг вы на улице потеряетесь? Или документы забудете?
В очереди кто-то сочувственно покачал головой.
Кассир сочувственно добавила:
— Да, с памятью лучше не тянуть…
Свекровь резко раскрыла сумочку.
— Да вот же он! Нашёлся! В кармашке лежал! — она торопливо достала кошелёк. — Старость — не радость…
Карта сработала с первого раза.
Мы молча вышли к машине.
Уже у подъезда она сухо сказала:
— Не обязательно было устраивать цирк.
Я спокойно посмотрела на неё:
— А не обязательно было пять раз подряд «забывать» кошелёк.
С тех пор память у Любови Петровны чудесным образом восстановилась.
На кассе она больше ничего не забывает.
Ни карту.
Ни наличные.
Ни то, что я тоже умею играть роли.

 

Казалось бы, на этом история закончилась.
Но нет.
Через пару дней Любовь Петровна позвонила сыну.
Вечером муж вернулся домой с осторожным выражением лица.
— Люд… мама говорит, ты её перед людьми унизила.
Я спокойно домывала посуду.
— Я её к врачу записать хотела. Забота — это теперь унижение?
Он замялся.
— Ну… ты могла бы потише.
Я вытерла руки и посмотрела на него прямо:
— Пять раз, Саш. Пять. Я посчитала. Хочешь — покажу переводы.
Я действительно посчитала. В заметках телефона аккуратно стояли даты и суммы. Не из жадности — из принципа. Я люблю ясность.
Он пролистал список. Молчал дольше обычного.
— Она говорила, что возвращала…
— Наличными? — мягко спросила я. — Когда?
Он ничего не ответил.
На следующий выходной свекровь сама предложила заехать в магазин. Я кивнула.
На кассе она первой достала кошелёк.
Причём заранее.
Когда кассир назвала сумму, Любовь Петровна даже не посмотрела в мою сторону. Спокойно приложила карту.
Пик.
Одобрено.
Мы вышли на парковку. Ветер трепал её шарф.
— Я не хотела, чтобы так вышло, — вдруг сказала она, не глядя на меня. — Просто… удобно было.
Честно. Без оправданий.
Я пожала плечами:
— Мне тоже удобно платить только за свои покупки.
Она кивнула.
С тех пор всё стало проще.
Иногда она угощает нас кофе — тем самым, «золотым».
Иногда я покупаю ей творог, если захожу в магазин.
Без спектаклей.
Без амнезии.
Без чеков длиной в обиду.
Оказалось, память лечится быстро.
Особенно когда лечение — публичное.

 

Прошло несколько недель.
Сначала я думала, что сцена у кассы поставила точку. Но реальность решила добавить ещё один поворот.
Однажды вечером звонок от Любови Петровны:
— Людочка… а ты дома? Мне помощь нужна!
Я приехала — она сидела на кухне, перед ней лежала пачка чипсов, недопитая банка кофе и… снова пустой кошелёк.
— Ой, ну ты не сердись, — пробормотала она. — Я хотела оплатить, но… ну… опять забыла!
Я села рядом и тихо сказала:
— Любовь Петровна, вы, кажется, решили проверить мою выдержку?
Она рассмеялась, прикрывая глаза рукой.
— Ну да, проверка характера!
В тот вечер мы устроили новый ритуал: я держала кошелёк, она выбирала продукты. Без драм, без терминалов, без очередей, зато с чашкой горячего кофе после каждой покупки.
И вот что я поняла: иногда «забывчивость» — это не про деньги, а про привычку кого-то проверять, привлекать внимание, напоминать о себе.
Теперь, когда Любовь Петровна звонит и говорит:
— Людочка, поедем в магазин, — я улыбаюсь.
Иду с ней, держа кошелёк, а она выбирает кофе.
Иногда спектакли всё же полезны — особенно если они учат терпению, внимательности и… искусству дружеских маленьких хитростей.
А вечером, когда все покупки сложены и кофе заварен, мы смеёмся, вспоминая «те пять раз», когда кошелёк mysteriously исчезал.
— В следующий раз, — говорит она, — я сама всё оплачу.
— Только если не забудете карту, — отвечаю я с улыбкой.
И, знаете, больше никто ничего не забывает.
Ну, почти никто.

 

Прошёл месяц.
Мы снова направлялись в супермаркет. Я уже знала все её приёмы. Каждый взгляд на кошелёк, каждая пауза перед кассой — всё было знакомо.
— Людочка… — начала она, пытаясь с драмой поднять брови, — кажется, я что-то забыла…
Я остановилась, посмотрела на неё и улыбнулась:
— Карточку, да?
Она раскланялась и притворно вздохнула:
— Ну… да. Что ж, придётся тебе опять помогать.
Я спокойно достала её кошелёк из сумки.
— Видишь, уже под рукой. —
— Ах, ты хитренькая! — засмеялась она.
На кассе я позволила себе лёгкую усмешку, наблюдая за её попытками «проверить» моё терпение. Но теперь я была готова. Каждый продукт, каждая сумма — под контролем. Терминал пискнул, чек появился, и Любовь Петровна даже не дернула глазом.
— Ничего себе, — сказала она, — ты научилась ловко читать мои мысли!
— Наука называется — опыт, — ответила я. — Пять раз достаточно.
Она засмеялась и махнула рукой:
— Ладно, я сдаюсь! Теперь покупаю сама… но кофе оставьте мне, это моё маленькое удовольствие.
Мы вышли на парковку, пакеты в руках, и в этот момент я поняла:
Спектакли на кассе закончились, но осталась дружба, маленькие хитрости и любовь, которую уже невозможно потерять.
А главное — теперь я точно знаю: с Любовью Петровной любой поход в магазин превращается в маленькое приключение.