Совет, который меняет судьбу

Аля машинально поставила на стол еще одну тарелку.
– Ты кого-то ждешь? – удивился муж, бросив взгляд на сервировку.
– Ах, совсем забылась! Лишняя! – спохватилась хозяйка и уже тянулась убрать посуду, как раздался звонок в дверь.
– Ну вот, не зря тарелку ставила, – улыбнулся Олег. – Может, соседка?
Не снимая фартука, Аля пошла открывать и, увидев стоящую на пороге женщину, от неожиданности прикрыла рот рукой.
– Шура! Да ты ли это?! Хоть бы предупредила… мы бы встретили!
Гостья, раскрасневшаяся после дороги, тяжело поставила на пол увесистую сумку.
– Какое там звонить! – выдохнула она, расправляя плечи. – У нас в деревне телефон один на всех, да и тот вечно не работает. Ну, здравствуй, Аленький! – протянула руки и крепко обняла сестру.
Аля прижалась к ней в ответ. Для нее Шура всегда была больше, чем просто старшая сестра: после смерти родителей именно она заменяла и мать, и отца.
– Олег! Катя! – позвала Аля. – Смотрите, кто приехал!
– Да ты что, Шура! Какая неожиданность, – обрадовался муж. – Проходи скорее!
– Зять мой дорогой! – радостно чмокнула его в щеку Шура. – А это что за барышня тут у нас? – Она заметила Катю, появившуюся в дверях. – Подойди, голубушка, обниму!
– Здрасьте… – неохотно отозвалась девушка, искоса улыбнувшись и надменно поджав губы.
– Проходи, Шура, раздевайся, – пригласила сестра. – Мы как раз к обеду садимся.
Гостья сняла старенькое пальто, аккуратно сложила яркий платок и поправила волосы, некогда густые, а теперь заметно поредевшие. В своей строгой юбке и теплой кофте она оглядела обновленную квартиру.
– Красота у вас, ребятушки. Ремонта еще не видела, – сказала с одобрением.
– Так ты же приезжаешь редко, – упрекнула Аля.
– А дорога не ближняя, сутки тряслась в дороге, – вздохнула Шура.
– Вот и надо было позвонить, – заметил Олег. – Я бы на машине встретил.
– Да чем звонить-то? У нас же связь как в каменном веке, – развела руками сестра. – Цивилизация все мимо нашей деревни проходит.
– А мобильник разве не завели? – удивилась Катя, изучая тетин старомодный наряд.
– Радость моя, да у нас телевизор толком не ловит, – усмехнулась Шура. – Обещают, что всё наладят, деревню называют «перспективной».
– Странно слушать… все-таки на дворе 2001-й, – пробормотала Катя.
– Ну, хватит, – остановил дочь отец. – Нам с мамой тоже не до мобильников, вот тебе купили – и довольствуйся.
Аля суетилась, расставляя блюда. Немного неловко было перед сестрой: сама давно в деревню не ездила, всё работа, дела…
– Кстати, Шура, у нас новости, – сказала она, будто между прочим. – Катя замуж собралась.
– Ох ты господи! – всплеснула руками гостья. – Да куда же, она же совсем девчонка!
– Мне уже девятнадцать, если что, – обиженно заметила Катя.
– А в памяти у меня ты все та же малышка с косичками, – вздохнула Шура.
Катя встряхнула кудрями, явно показывая, что косички давно в прошлом.
– Вот так, Шура, – грустно улыбнулась Аля. – Сами не успели оглянуться, а уже сваты завтра приходят знакомиться.
– Ну надо же… – протянула гостья. – Жених-то хоть толковый?

 

– Жених, говоришь… – Шура прищурилась, села на стул и откинулась на спинку. – Так кто он такой, рассказывайте.
Аля и Олег переглянулись. Первым заговорил Олег:
– Парень хороший, вроде бы. Зовут Андрей. Учится в институте, работает подрабатывая, из приличной семьи. Серьёзный.
– Серьёзный-то он, может, и есть, – протянула Шура, – а вот любит ли он нашу Катюшу по-настоящему? Это уж вопрос…
Катя слегка фыркнула:
– Конечно любит! Мы же уже полгода встречаемся.
– Полгода… – повторила Шура с улыбкой. – Эх, молодость. Нам в деревне и месяца хватало, чтобы к свадьбе готовиться. Но времена нынче другие, да…
Аля налила сестре суп в глубокую тарелку и поставила перед ней.
– Ешь, дорога длинная была. А про Катю мы еще поговорим. Завтра сама всё увидишь, познакомишься.
Шура взяла ложку, но все еще не отводила взгляда от племянницы.
– Катенька, а ты сама-то готова? Замуж – это не только платье и цветы, это ответственность. С мужем делить всё: радости и беды.
Катя закусила губу. Ответить ей хотелось резко, но присутствие родителей и особенно тети не позволяло.
– Я справлюсь, – сказала она наконец тихо, но уверенно.
– Ну и ладно, – мягко улыбнулась Шура. – Посмотрим, посмотрим.
Олег с облегчением перевел разговор:
– Шур, а как там в деревне? Всё по-старому?
– А что там изменится, – развела руками сестра. – Те же избы, те же соседи. Разве что молодежь почти вся разъехалась. Остались в основном старики, да несколько семей держатся. Упрямые мы, – добавила она с гордостью. – Земля родная, покидать не хочется.
Аля с грустью вздохнула:
– Надо бы нам к тебе наведаться… все никак не соберёмся.
– Ну, вот я сама и приехала, – улыбнулась Шура. – Хоть на вас посмотрю, хоть с Катей повидаюсь… а то вдруг и вправду замуж ускользнет.
Все рассмеялись, но в смехе чувствовалась легкая грусть – будто что-то важное в жизни уходит, и уже не вернешь.

 

На следующий день в доме Кузнецовых царило особое оживление. Аля с утра вертелась на кухне, проверяя по десять раз, все ли готово. Катя то исчезала в своей комнате, то снова появлялась, каждый раз в новом платье.
– Катя, хватит уже! – не выдержал Олег. – Это же знакомство, а не подиум.
– Папа, ну ты ничего не понимаешь! – надулась дочь и снова убежала переодеваться.
Шура сидела в кресле и с любопытством наблюдала за всей этой суетой. Ей было даже смешно: Аля словно сама собиралась замуж, а не дочь.
– Аленький, да ты прямо как наседка, – усмехнулась она. – Ну, пусть молодые сами разбираются, а ты только переживаешь.
– Да как же не переживать, Шурочка, – ответила Аля, поправляя скатерть. – Всё-таки первый раз в жизни…
К вечеру в дверь позвонили. Олег пошёл открывать, и в прихожей послышались мужские голоса.
– Заходите, проходите! – радушно пригласил он. – Жена, дочь, встречайте гостей.
Первым в комнату вошёл Андрей – высокий, худощавый парень с чуть взъерошенными волосами. Вслед за ним – его родители: мать в аккуратном платье и отец, солидный мужчина с уверенным взглядом.
– Здравствуйте, – сказал Андрей, слегка смутившись.
Катя вспыхнула и скромно опустила глаза.
– Ну вот он, жених наш, – пробормотала Шура и внимательно посмотрела на парня. В её взгляде было что-то испытующее, будто она сразу хотела разглядеть, кто он такой на самом деле.
– Здравствуйте, гости дорогие! – оживилась Аля, спеша рассадить всех за стол. – Угощайтесь, всё домашнее.
Разговор за столом завязался сначала робко, потом оживленнее. Олег пытался поддерживать атмосферу, Андрей отвечал коротко, но честно, а его родители больше интересовались планами на будущее.
Шура сидела молча, лишь изредка кивая и приглядываясь. Наконец, когда разговор немного стих, она спросила:
– Андрей, а скажи-ка мне, любишь ли ты Катю?
За столом стало тихо. Катя вспыхнула ещё сильнее. Олег с Алей смущённо переглянулись.
Парень поднял глаза и прямо ответил:
– Да. Люблю. И хочу, чтобы она была моей женой.
Шура задумчиво кивнула, потом улыбнулась.
– Ну что ж… слова у тебя правильные. Дай бог, чтоб и дела такими были.
Катя облегчённо вздохнула, а Аля смахнула слезу.
А вечером, когда гости ушли, Шура тихо сказала сестре:
– Хороший парень. Но запомни, Аленький, счастье молодой не только в любви, а в том, чтоб рядом плечо было крепкое. Я на них посмотрю ещё немного – и сердце подскажет, всё ли ладно.

 

Шура задержалась у сестры ещё на несколько дней. Казалось, дом наполнился её энергией: то она помогала Але на кухне, то рассказывала истории из деревни, то с Катей тихонько беседовала, когда та возвращалась с прогулок.
Вечером, на третий день после приезда, Катя пришла домой позже обычного. Щёки у неё горели, глаза блестели, но улыбка была какой-то странной – будто радость вперемешку с тревогой.
– Ну? – только и спросила Шура, когда племянница села рядом.
Катя сначала отмахнулась:
– Всё нормально. Мы с Андреем просто гуляли.
– А потом поругались? – догадалась тётя, всматриваясь в её лицо.
Девушка опустила голову.
– Он всё про будущее говорит… что надо серьёзно думать, где жить будем, как работать. А я… я ещё не знаю. Я хочу учиться дальше, может, в аспирантуру пойти. А он твердит, что пора уже семью строить.
Шура вздохнула и погладила её по плечу:
– Прав он, и ты права. Ты – молодая, тебе кажется, что впереди море времени. А он хочет определённости. Важно только не спешить так, чтобы сердце не поспевает за умом.
Катя нахмурилась:
– А если я не справлюсь? Если всё будет не так, как я мечтаю?
– Вот потому и замуж выходят не за того, с кем легко, а за того, с кем трудно не страшно, – сказала Шура серьёзно. – Ты сама должна почувствовать: Андрей для тебя опора или обуза?
Катя молчала, обдумывая эти слова.
На следующий день Андрей снова пришёл к Кузнецовым – помочь Олегу с полкой в коридоре. Шура наблюдала за ним украдкой: парень работал сосредоточенно, не ленился, а главное – каждый раз, когда Катя проходила мимо, глаза его светились теплом.
Вечером, когда Андрей ушёл, Шура тихо сказала сестре:
– Неплохой у вас будущий зять. Умеет руки приложить и к делу, и к сердцу. Но Катеньке всё равно надо время… слишком она ещё девчонка.
Аля тяжело вздохнула:
– Да я и сама это понимаю. Только ведь молодые упрямые – если в голову втемяшат, то и слушать никого не хотят.
Шура улыбнулась:
– Ничего, Аленький. Жизнь сама всё расставит. Главное – быть рядом и не осуждать.
Катя в этот момент стояла у окна и слышала каждое слово. Ей было и обидно, и в то же время тепло: тётя словно заглядывала в самую душу.

 

Через неделю после приезда Шуры в доме снова заговорили о свадьбе. Андрей принес букеты цветов и робко намекнул, что неплохо бы определиться с датой.
Катя сначала сияла от радости, но потом заметно посерьёзнела. Она словно всё время чего-то ждала — совета, поддержки или знака.
Вечером, когда гости разошлись, она долго сидела на кухне с тётей.
– Шура… – наконец заговорила Катя. – А если я не готова? Если рано?
Шура посмотрела на неё внимательно, как умела только она – прямо в сердце:
– Так и скажи ему, детка. Честность лучше обмана. Любящий подождёт, а если нет – значит, не твой.
Катя закусила губу.
– Но все ждут свадьбы… мама с папой радуются, Андрей надеется… Я одна как будто против всех.
– Никто против тебя не будет, – мягко ответила Шура. – Ты ведь не в игрушки играешь. Замуж не ради того, чтобы гостей накормить. Ты должна сама почувствовать: “Да, я хочу жить с этим человеком рядом каждое утро и каждый вечер”. Пока не чувствуешь – молчи, не торопись.
На следующий день Катя решилась. Они с Андреем встретились в парке. Он снова заговорил о планах, о квартире, о свадьбе.
– Андрей… – перебила его Катя. – Я тебя люблю. Но я ещё не готова к свадьбе. Мне нужно время.
Он замолчал, в глазах мелькнула тень разочарования. Но потом он глубоко вздохнул и взял её за руку.
– Я подожду, – сказал он тихо. – Главное, чтобы ты была рядом.
Катя расплакалась от облегчения. Всё напряжение последних дней исчезло.
А вечером, вернувшись домой, она бросилась обнимать Шуру:
– Ты была права! Я сказала ему всё как есть. И он понял!
Шура прижала племянницу к себе.
– Вот теперь ты и правда взрослеешь, Аленький. Не тогда, когда торопишься замуж, а когда учишься слушать своё сердце.
Аля, стоявшая в дверях, тоже смахнула слезу, но уже от радости.

 

Прошла ещё неделя. В доме снова стало спокойно: суета вокруг свадьбы утихла, и разговоры перешли в другое русло. Андрей по-прежнему приходил к Кузнецовым, но уже без настойчивости. Он стал чаще молчать, больше слушать Катю, будто и сам ждал её шага.
Шура тем временем готовилась к обратной дороге. Сумка стояла в прихожей, рядом лежал её старенький пальто и пёстрый платок.
– Ну что, Аленький, – сказала она сестре утром, – пора мне домой. Деревня без меня тоже не может. Там заботы свои.
Аля крепко обняла её:
– Ты бы осталась ещё хоть на денёк… Как уедешь – снова редко будем видеться.
– Знаю, – мягко ответила Шура. – Но уж так жизнь устроена: ты в городе, я в деревне. Главное, что мы рядом сердцем.
Катя вышла к ним тихо, с задумчивым лицом. Она несколько секунд стояла, потом вдруг бросилась к тёте:
– Шурочка… спасибо тебе. Если бы не ты, я бы так и молчала. А теперь я знаю: спешить не надо. У меня есть время – и для учёбы, и для себя.
Шура улыбнулась, погладила её по волосам:
– Вот и хорошо, цыпочка. Не бойся жизни. Она сама подскажет, когда пора делать шаг.
Олег помог донести сумку до автобуса. Они всей семьёй проводили Шуру, махали ей вслед, пока автобус не скрылся за поворотом.
Дома Катя долго стояла у окна. В её сердце было какое-то новое чувство – не только любовь к Андрею, но и уверенность в себе. Она понимала: будущее не убежит, если идти к нему своим шагом.
Аля подошла к дочери и тихо сказала:
– Ты знаешь, Катя… ты сегодня какая-то другая. Будто взрослее стала.
Катя улыбнулась, глядя вдаль:
– Наверное, просто тётя научила меня слушать себя.
И в комнате повисла тёплая тишина, в которой все трое почувствовали: впереди ждёт что-то новое, и оно обязательно будет светлым.

 

Прошло пять лет. Катя сидела в своей новой квартире — небольшой, но уютной. На подоконнике цвели фиалки, подаренные мамой, а на столе лежали книги и тетради: она закончила университет и готовилась к защите диссертации.
На стене висала фотография: она, Андрей и их маленький сын, которому недавно исполнился год. Они поженились не сразу — только через три года после того памятного приезда Шуры. Всё было осознанно: сперва учеба, потом работа, а уже потом свадьба.
Иногда Катя ловила себя на мысли, что если бы тогда поддалась на уговоры, то всё пошло бы иначе. Возможно, и счастье было бы не таким крепким.
Вечером она достала старый альбом. Между страницами лежал конверт, а в нём письмо от Шуры. Та писала крупным, немного неровным почерком:
«Катенька, помни: торопиться в жизни стоит только к добру, но не к тому, чего сердце не готово принять. Ты у нас умница, и я верю, что выберешь свой путь правильно».
Катя улыбнулась сквозь слёзы.
Андрей вошёл в комнату, обнял её за плечи.
– Опять письмо читаешь?
– Да… – тихо ответила она. – Оно меня всегда поддерживает.
Муж посмотрел на неё с теплотой:
– Знаешь, твоя тётя, хоть и живёт в деревне, мудрее многих профессоров.
Катя кивнула. Она знала: именно тот визит Шуры стал поворотным в её жизни. Тётя не только подсказала ей, как слушать себя, но и показала, что настоящая зрелость приходит не с возрастом, а с выбором, сделанным сердцем.
И теперь, глядя на спящего малыша в колыбели, Катя понимала: всё случилось вовремя. И она благодарна Шуре за то, что тогда в нужный момент прозвучали её простые и такие верные слова.