Твой жених богат, так пусть оплатит операцию моей новой жене

— Он снова пытался дозвониться, — тихо произнесла Алина, не сводя взгляда с мерцающего экрана. — Уже четвертый раз.
Сергей оторвался от ноутбука и повернул стул к невесте. В их новой кухне пахло свежим кофе и дождём — за окном мягко шуршала майская морось.
— Это отец? — спросил он, хотя и так знал ответ. Никто другой не мог так вымотать Алину: она сидела сгорбившись, пальцы сжаты, взгляд потухший.
— Он, — она перевела телефон в беззвучный режим и положила экраном вниз. — Говорит, у Светланы состояние ухудшилось. Нужна срочная операция. Денег, как всегда, нет.
— И он опять ждёт помощи от тебя? — Сергей придвинулся ближе.
— Уже не от меня, — с кривой усмешкой сказала Алина. — Теперь он считает, что должен помочь ты. Он прямо сказал: «Раз уж твой жених при деньгах, пусть оплатит операцию. Ты дочь — обязана».
Сергей нахмурился. Виктор Михайлович давно был постоянной тенью в их отношениях: то исчезал, то появлялся, но неизменно с одной целью — вытянуть деньги.
— Сколько он хочет? — спросил Сергей.
— Двести пятьдесят тысяч. Говорит, что без операции Светлана может не выжить.
Он тяжело выдохнул. Светлана — третья жена Виктора, заметно моложе его. Алина видела мачеху несколько раз и каждый раз чувствовала себя на допросе: отец с новой женой словно изучали её жизнь под микроскопом. После того как появился Сергей, интерес к «финансовому положению» Алины у отца только усилился.
— Я сказала, что не буду просить тебя о таких деньгах, — продолжила Алина. — Мы и так едва справляемся: ипотека, ремонт, свадьба…
— И что он ответил?
Алина передёрнула плечами:
— Сказал почти дословно: «Раз у тебя состоятельный жених, пусть оплатит. Ты же дочь — долг чести».
Сергей взял её руку:
— Я стараюсь относиться к нему нейтрально, но честно… его поведение заходит слишком далеко. Он смотрит на меня как на ресурс, а не как на твоего партнёра.
— Мне неловко перед тобой. Я уже привыкла стыдиться его, — тихо ответила она.
История её семьи была ему известна. Отец ушёл, когда Алине было шесть; обещал помогать, но пропал. Объявился, когда она стала подростком — и почти сразу начал занимать деньги под «важные нужды», которые, как правило, оказывались очередными импровизациями его личной жизни.
— Я могу дать эти деньги, — сказал Сергей после паузы. — Для меня это нестрашная сумма. Вопрос только в том, правильно ли это.
Алина посмотрела на него с тревожной благодарностью.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным.
— Это не об обязанностях, — мягко ответил он. — Но если операция действительно нужна, игнорировать опасно.
Телефон снова замигал. «Папа».
— Не бери, — сказал Сергей. — Давай сперва мы сами поймём, что происходит.
Алина выключила звук, но телефон продолжал агрессивно вибрировать.
— Мне всё же нужно узнать детали диагноза, — нерешительно произнесла она. — Если всё серьёзно…
— Тогда поедем к ним лично, — неожиданно твёрдо сказал Сергей. — Хочу своими глазами увидеть, что происходит. Если речь идёт о моих деньгах, я должен быть уверен, что это не выдумка.
Алина вздохнула:
— Папа взбесится. Он ненавидит визиты без предупреждения.
— Если человек боится «лишних вопросов», у меня тем больше поводов их задать, — отрезал Сергей.
Она согласилась, хотя двигалась медленно, словно идя на приговор. Сергей снова отметил, как уверенная и сильная женщина моментально превращается в подавленную девочку, стоит только прозвучать имени её отца.
К дому Виктора Михайловича они подъехали через полчаса. Старая пятиэтажка, облупившаяся штукатурка, запах кошек у входа. Поднимаясь по лестнице, Алина тихо сказала:
— Папа никогда не жил богато. После увольнения он так и не нашёл стабильную работу.
— Я не сужу, — ответил Сергей, хотя раздражение внутри нарастало. В их мире два почти одинаковых по возрасту мужчины оказались в совершенно разных точках — и не по случайности.
Дверь им открыла ярко-рыжая женщина в халате — Светлана. Она побледнела, увидев гостей.
— Витя! — выкрикнула она. — Алина пришла!
Через минуту вышел сам Виктор Михайлович — высокий, с усталым, но недовольным лицом.
— Вот уж сюрприз, — произнёс он. — Заходите, раз уж заявились.
На тесной кухне стояла тяжёлая тишина. Наконец Алина начала:
— Папа, мы приехали узнать про операцию. Что случилось со Светланой?
— Камни в желчном, — грубо ответил он. — Врач сказал: тянуть опасно, может быть заражение. Нужны деньги. Срочно.
Сергей перевёл взгляд на Светлану — она действительно выглядела больной.
— Я проверял цены, — спокойно сказал он. — Такая операция обычно стоит вдвое дешевле. В хорошей клинике — около ста тысяч.
Виктор Михайлович резко напрягся, его глаза сузились.
— И что? Ты теперь будешь считать, сколько стоит здоровье моей жены? Или решил проверить, не обманываю ли я тебя?

 

— Я просто хочу понимать, за что плачу, — спокойно ответил Сергей, хотя под его спокойствием чувствовалось напряжение. — Речь ведь не о мелочи. И если ситуация действительно опасная, лучше услышать подробности от врача.
— От врача?! — Виктор Михайлович вспыхнул, как будто его лично оскорбили. — Я должен ещё оправдываться перед тобой и водить тебя по больницам? Не перегибай, Сергей. Я попросил деньги, а не отчёт о расходах.
— Папа, хватит так разговаривать, — вмешалась Алина, сжав руки в кулаки. — Сергей просто хочет разобраться.
— А я не хочу разбираться! — рявкнул отец. — Мне нужны средства, и всё. Тебя, Алина, я вообще не просил приводить сюда кого-то! Ты что, не могла нормально поговорить со своим будущим мужем? Я же ясно сказал: раз у тебя состоятельный жених, пусть поможет семье.
Слово «семье» он произнёс так, будто внезапно стал образцовым отцом.
Светлана молчала, нервно перебирая край халата. Она избегала смотреть на Алину, но, похоже, тоже была напряжена.
Сергей выпрямился:
— Виктор Михайлович, мы не враги. Но прошу вас понимать: я не могу просто так отдать крупную сумму, не зная, что происходит. Если Светлане действительно нужна операция, мы готовы помочь. Но нам нужно больше информации.
— Информации… — отец глухо усмехнулся. — Ну надо же. Парень со своими правилами. А я думал, ты адекватный.
— Папа! — голос Алины сорвался. — Ты несправедлив. Сергей пытается помочь, а ты ведёшь себя так, будто мы тебе что-то должны.
На мгновение в квартире установилась тяжёлая тишина. В ней слышно было даже, как в батарее звякнула застрявшая капля.
Сергей решил сменить тон:
— Давайте так. Мы можем оплатить обследование в частной клинике — прямо сегодня. Там Светлане скажут, насколько всё срочно и сколько реально стоит лечение. Если операция нужна немедленно — мы найдём деньги. Но сначала — диагноз.
Светлана подняла глаза. В них мелькнуло сомнение… и что-то вроде облегчения. Но она быстро опустила взгляд, будто боялась реакции мужа.
Виктор Михайлович же взорвался:
— Не будет никакой частной клиники! Я что — попрошайка? Вы думаете, я ради забавы прошу у вас эти копейки? Я знаю, что мне нужно, и мне нужно это сейчас — а не после ваших проверок и подозрений!
Он ударил кулаком по столу. Чайные ложки звякнули.
— Папа, пожалуйста… — Алина уткнулась в ладони. — Ты опять всё превращаешь в скандал.
— Я? — он усмехнулся. — Это он приходит ко мне домой и начинает диктовать условия! Я сказал, сколько нужно. И лучше бы вы не тянули: Свете плохо. А вам, похоже, важно только посчитать, сколько стоит её здоровье.
Сергей впервые за разговор по-настоящему разозлился. Он сжал челюсть:
— Мне важно, чтобы меня не использовали.
— Ты намекаешь, что я вру?! — Виктор подался вперёд, покраснев.
— Нет, — холодно ответил Сергей. — Я говорю прямым текстом: когда речь заходит о деньгах, вы часто оказываете давление на Алину, манипулируете её чувством вины и требуете, а не просите.
Тишина была почти осязаемой.
Алина едва слышно прошептала:
— Серёжа, может, пойдём?
Но отец уже не слушал.
— Так, понятно, — процедил он. — Я думал, ты нормальный парень. А ты просто жадный хвастун. Раз богатеешь, думаешь, что имеешь право указывать? Ничего, Алина, вот выйдешь за него — увидишь, кем он является.
Сергей открыл было рот, но Алина подняла руку:
— Стоп. Хватит. — Она встала. — Папа, я больше не собираюсь терпеть такое отношение. Ты не имеешь права разговаривать с нами так. Сколько лет ты появляешься в моей жизни только тогда, когда тебе нужны деньги? Ты даже спросить не хочешь, как у меня дела.
— Что за глупости? — буркнул Виктор.
— Это не глупости! — голос Алины дрогнул. — Я люблю тебя. Ты мой отец. Но я устала быть кошельком, который ты открываешь, когда тебе удобно. Если Светлане нужна помощь — мы готовы помочь. Но на условиях уважения. Если ты не способен даже объяснить, что происходит, — тогда прости, но мы ничем не можем помочь.
Она взяла Сергея за руку.
— Мы уходим.
И впервые за всё время Виктор Михайлович растерялся. Он приподнялся с табурета, словно хотел что-то сказать, но слова так и не появились.
Светлана тихо прошептала:
— Алина… подожди. Может… поговорим?..
Но Алина уже шагала к выходу, стиснув зубы, чтобы не расплакаться.
Сергей последовал за ней, чувствуя, как внутри у него всё кипит — от злости на Виктора и от боли за Алину.
Когда дверь за ними закрылась, он обнял её за плечи. Она дрожала.
— Ты всё сделала правильно, — сказал он тихо. — Я рядом.
Алина кивнула, но не смогла ответить — ком застрял в горле.
Однако Сергей уже понимал: это был только первый шаг. И впереди — разговоры куда тяжелее.

 

Они шли к машине молча. Дождь усилился, и редкие прохожие торопились укрыться под подъездами. Алина открыла дверцу, но перед тем как сесть, замерла. Слёзы, которые она так отчаянно сдерживала в квартире отца, прорвались.
Сергей аккуратно обнял её, не говоря ни слова. Она прижалась к нему, пытаясь успокоиться, но дыхание всё равно прерывалось рыданиями.
— Я не хотела, чтобы всё так вышло, — выдавила она наконец. — Я просто хотела разобраться… а получилось только хуже.
— Это не твоя вина, — сказал Сергей, гладя её волосы. — Он сделал выбор сам.
— Понимаешь… — Алина глубоко вдохнула, — я каждый раз надеюсь, что он изменится. Что в этот раз будет по-другому. Что он просто скажет: «Дочка, как ты?» А получается всё одно и то же.
— Знаю. — Сергей осторожно вытер её слёзы. — Но сегодня ты поставила границу. Это важно. Очень.
Они сели в машину, некоторое время сидели молча. Дождь барабанил по стеклу, словно продолжая их непростой разговор.
— Давай поедем домой, — предложил Сергей. — Сегодня тебе нужно просто побыть в безопасности.
Алина кивнула.
Однако уже через час, когда они подъехали к дому, телефон Алины снова завибрировал. На экране высветилось имя: «Папа».
— Не сейчас… — прошептала она и убрала телефон в сумку.
Но вибрация возобновилась через полминуты. Затем ещё раз.
Сергей внимательно посмотрел на неё:
— Хочешь, я возьму?
Алина покачала головой.
— Нет… если я сейчас не отвечу, он начнёт названивать тебе. Я знаю его.
Она нажала кнопку «принять» и включила громкую связь — руки дрожали.
— Алло, — тихо сказала она.
Голос Виктора Михайловича был непривычно сдержанным. Даже… усталым.
— Алина… подожди… не вешай трубку. Я… хотел поговорить.
Алина удивлённо переглянулась с Сергеем.
— Я слушаю, — осторожно ответила она.
— Слушай… — он замялся, будто подбирал слова, — я… может, перегнул. Не надо было так. У меня просто нервы. Свете плохо, врачи пугают, а денег и правда нет. Я думал… ты поможешь. Мне это тяжело всё. Я сорвался. Прости.
Голос его был уже без агрессии, почти жалобный.
Алина сжала губы:
— Папа, мы и хотели помочь. Но ты начал на нас давить и требовать. Если бы ты спокойно объяснил…
— Да знаю, знаю… — перебил он. — Я дурак. Но… Алина… — голос стал тише, — ты же всё-таки моя дочь. Помоги нам, а? Я тебе за всё потом отдам.
Сергей тихо фыркнул, но Алина жестом попросила его не вмешиваться.
— Папа, — сказала она, — мы готовы оплатить обследование в нормальной клинике. Сегодня или завтра. Мы отвезём Светлану сами. Если операция нужна срочно — мы это оплатим. Но никаких требований и криков. Мы хотим убедиться, что всё честно.
На том конце повисла пауза. Длинная, тяжёлая.
— А если… — наконец произнёс отец, — если мы не хотим никуда ехать? Можно просто… деньги?
Сергей закрыл глаза и покачал головой.
Алина устало ответила:
— Нет, папа. Либо обследование, либо мы помочь не сможем.
Снова тишина.
И вдруг — тихий голос Светланы:
— Алина… здравствуй. Это я. — Она говорила мягко, чуть хрипло. — Прости, что он так вспылил. Я… я согласна поехать в клинику. Мне действительно плохо. Если вы… если сможете отвезти меня, я буду признательна. Я не хочу скандалов.
Алина растерялась — такого она не ожидала.
— Конечно, — сказала она. — Мы отвезём. Завтра утром?
— Да, — прошептала Светлана. — Спасибо.
Она хотела что-то добавить, но Виктор забрал телефон.
— Ладно, — пробурчал он. — Раз уж вы так хотите — пусть будет обследование. Приезжайте утром.
Алина коротко кивнула, хотя он этого не видел.
— Хорошо. До завтра.
Когда она отключила звонок, Сергей удивлённо поднял брови.
— Светлана… реально согласилась.
— Да, — Алина опустила голову. — Знаешь… кажется, она не такая, как он. Может, ей действительно страшно.
Сергей вздохнул:
— Ну что ж. Завтра всё узнаем.
— Завтра, — тихо повторила Алина. — Надеюсь… без новых истерик.
Но внутри неё уже росло беспокойство: она не знала, что именно покажет завтрашний день — диагноз или что-то куда неприятнее.

 

Утро выдалось серым, прохладным, будто город сам готовился к напряжённому дню. Алина плохо спала — то просыпалась от звонка будильника, которого ещё не было, то прокручивала разговор с отцом снова и снова.
Сергей проснулся раньше неё, тихо сварил кофе и поставил кружку на прикроватную тумбочку. Когда Алина открыла глаза, он улыбнулся:
— Доброе утро. Готова?
Она устало кивнула. Внутри всё сжималось неприятным комком — смесь тревоги и стыда, как перед чем-то неизбежным.
К подъезду отца они подъехали без пяти девять. Алина чувствовала, как ладони снова становятся влажными.
Светлана вышла первой. На ней были джинсы, свитер и лёгкая куртка. Лицо бледное, но взгляд спокойный, почти смиренный. Следом вышел и Виктор Михайлович — нахмуренный, невыспавшийся, но на удивление молчаливый.
— Здрасте, — сказала Светлана тихо.
— Доброе утро, — ответила Алина.
Виктор лишь кивнул и быстро отвёл взгляд.
Сергей помог Светлане сесть на заднее сиденье, Виктор устроился рядом. В салоне повисло странное напряжение: никто не ссорился, но воздух был натянут, как струна.
Клиника встретила чистотой, запахом антисептика и мягким светом ламп. Сергей заранее записал Светлану, поэтому их приняли сразу.
Молодая врач — в очках, с собранными в пучок волосами — внимательно выслушала жалобы, задала несколько уточняющих вопросов, после чего отправила Светлану на УЗИ.
Пока они ждали, Виктор ходил из угла в угол, то и дело закладывая руки за спину. Было видно, что он нервничает, хотя старался держать вид спокойного человека, которому все вокруг что-то должны.
Алина сидела на стуле, поправляя ремешок сумки, лишь бы занять руки. Сергей стоял рядом, иногда касаясь её плеча, чтобы поддержать.
Через двадцать минут Светлана вернулась — растерянная, слипшиеся пальцы нервно перебирали край бланка.
— Меня попросили зайти к врачу с результатами… вместе с родственниками, — сказала она.
— Пойдём, — кивнул Сергей.
Врач смотрела на них серьёзно, даже немного печально.
— Итак, — начала она, — результаты УЗИ подтверждают наличие камней в желчном пузыре. Несколько крупных и один особенно проблемный, который может вызвать воспаление.
Виктор шумно вдохнул, но врач жестом остановила его:
— Операция действительно нужна. Но не сегодня и не завтра. Опасности в ближайшие дни нет. Можно подготовиться спокойно.
Она положила бумаги на стол.
— Что касается стоимости… стандартная лапароскопическая холецистэктомия — около девяноста тысяч. Максимум — сто десять, если понадобятся дополнительные анализы или если выберете стационар премиум-класса. Никаких двухсот пятидесяти тысяч быть не может.
Алина почувствовала, как будто воздух стал плотнее. Сергей молчал, но его взгляд стал жёстким.
Виктор побледнел. Светлана опустила голову — ей явно было стыдно.
Врач продолжила:
— Вам нужно записаться на плановую операцию. Сегодня Светлана может ехать домой.
Они поблагодарили врача и вышли в коридор. Там воцарилась давящая тишина. Первым заговорил Сергей:
— Виктор Михайлович… объясните, пожалуйста. Откуда сумма двести пятьдесят?
Отец Алины замер, руки дрожали заметнее обычного. Он открыл рот — и закрыл. Снова открыл. Слов будто не хватало.
Наконец буркнул:
— Я… думал, что… может… пригодится больше. Вдруг осложнения. Вдруг…
Но по выражению его глаз было видно: это была ложь, поспешная, неловкая, лишённая даже той уверенности, с которой он обычно манипулировал.
Светлана прошептала:
— Витя… перестань. Они же всё видят. Хватит.
Он отвернулся, будто его ударили.
Алина почувствовала, как в груди поднимается не злость — усталость. Глубокая, вязкая.
— Папа, — сказала она тихо, — ты хотел взять больше, чем нужно. И не для Светланы. Признай хотя бы себе.
— Не смей! — Виктор резко повернулся. — Ты ничего не понимаешь! Мне… мне самому нужны деньги! Работы нет! Коммуналка, долги, кредит… — он замолчал, понимая, что сказал лишнее.
Светлана вздрогнула:
— Кредит? Какой кредит, Витя?
Он не ответил.
Сергей спокойно, но очень твёрдо произнёс:
— Значит так. На операцию Светланы мы денег дадим. На реальную сумму — не на придуманные. Но только при одном условии: мы сами оплатим её напрямую в клинике. Ни рубля наличными.
Виктор вспыхнул:
— Ты мне не доверяешь?!
— Нет, — спокойно сказал Сергей. — Не доверяю. После сегодняшнего — не могу.
Алина отвернулась, чтобы скрыть эмоции.
Светлана молча кивнула, словно соглашаясь с Сергеем.
А вот Виктор смотрел на будущего зятя с каким-то странным выражением — смеси злости, поражения и непонятной обиды.
— Делайте как хотите, — бросил он. — Мне всё равно.
Но всем было ясно: вовсе не всё равно.
Когда они вышли на улицу, воздух показался свежим и холодным. Светлана подошла к Алине:
— Спасибо тебе. И прости его. Он… он боялся. И от этого натворил глупостей.
Алина тихо ответила:
— Я помогу тебе. Но папе… — она покачала головой, — ему нужно понять, что мои границы — это не просьба, а правило.
Светлана печально улыбнулась:
— Может, однажды он это поймёт.
Виктор молчал всю дорогу. Сидел, отвернувшись к окну, будто маленький мальчик, которого поймали на лжи.
Алина смотрела на него и ощущала странную смесь: жалость, боль, усталость… и всё-таки — какое-то освобождение.
Она впервые в жизни не поддалась его давлению.
И именно это пугало её больше всего.

 

Когда они подъехали к дому Виктора Михайловича, тот сразу выскочил из машины, даже не попрощавшись. Только хлопнула дверца — резкая, обиженная.
Светлана задержалась.
— Спасибо вам, — тихо сказала она. — Я правда… не знала, что он собирается просить такие деньги. Мне он говорил про сто тридцать — с анализами и палатой. Остальное… — она покачала головой. — Видимо, для себя.
Алина кивнула, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжалось:
— Я понимаю. Это не твоя вина.
— Если хочешь… — Светлана колебалась, — я сама оплачу всё, что смогу. Я не хочу, чтобы у вас из-за нас были проблемы.
Сергей мягко покачал головой:
— Важно не это. Важно, чтобы вы с Алиной были в безопасности. И чтобы вам больше не приходилось втягиваться в чужие схемы.
Светлана посмотрела на него с благодарностью, потом тихо пошла к подъезду.
Когда она скрылась, Сергей повернулся к Алине:
— Ты устала. Поехали домой.
Вечером Алина почти не разговаривала. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Сергей сделал ужин, но она ела без аппетита.
— Ты злишься на меня? — мягко спросил он.
— Нет, — покачала она головой. — На себя. На него. На всё это.
Сергей сел рядом, обнял за плечи.
— Ты не должна себя винить. То, что произошло — не твоя ответственность.
— Но это мой отец. — Она слабо улыбнулась. — И сколько бы времени ни прошло, кажется, что я всё равно должна… не знаю… спасать его?
— Потому что ты хороший человек. Но его проблемы — это его выборы. Не твои.
Алина закрыла глаза. Сергей чувствовал, что она на грани нового всплеска эмоций, но держится.
— Скажи… — тихо начала она. — Ты не жалеешь, что вообще ввязался во всё это?
Сергей ответил сразу, без паузы:
— Ни секунды. Я рядом не потому, что это легко. А потому что люблю тебя.
Она впервые за день искренне улыбнулась — маленькой, почти детской улыбкой.
— Спасибо, — прошептала она.
Они обнялись. И в этот момент телефон Алины снова завибрировал.
Алина вздрогнула.
— Опять? — спросил Сергей.
— Папа, — сказала она, взглянув на экран. — Но я… я не могу сейчас.
— Тогда не бери. Ты имеешь право.
Алина положила телефон рядом и оставила его звонить в пустоту.
Через минуту пришло сообщение.
Потом ещё одно.
А потом — голосовое.
Алина дрожащими руками включила его. Они слушали вдвоём.
Голос Виктора был хриплым, срывающимся:
— Алина… я… Светка на меня ругается. Говорит, что я всё испортил. Я, может, и виноват, но… ты же знаешь, как оно… тяжело всё… Ты… извини. Просто извини. Я… не справляюсь уже. Всё валится. Я хотел хоть где-то почувствовать, что на меня можно положиться… а… получилось, как всегда… Прости.
Сообщение оборвалось, будто он отключился посреди фразы.
Алина сидела неподвижно.
Сергей тихо спросил:
— Ты хочешь ему перезвонить?
Она долго молчала. Потом решительно подняла голову.
— Нет. Сегодня — нет. Я не в состоянии снова слушать… и снова спасать. Я устала.
Сергей кивнул:
— Это правильно.
Алина глубоко вздохнула.
— Завтра отвезём Светлану на анализы. Оплатим операцию. Но всё остальное… — она покачала головой. — Я больше не позволю ему рушить мою жизнь.
Сергей обнял её крепче:
— И я буду рядом, что бы он ни придумал дальше.
Но в глубине души Алина чувствовала: отец не станет мириться так просто. Он никогда не оставался в стороне, если видел шанс вернуть контроль.
Его новое сообщение пришло поздно вечером.
Одно единственное слово:
«Нам нужно поговорить».
И у Алины внутри опять всё потемнело — она понимала: завтра будет ещё один бой.

 

Ночь была беспокойной. Алина засыпала и просыпалась, чувствуя тревогу где-то под рёбрами. Сообщение «Нам нужно поговорить» не давало покоя, как невидимая заноза. Утром она выглядела измученной, но твёрдой — будто внутри что-то окончательно решилось.
Сергей посмотрел на неё обеспокоенно:
— Ты точно хочешь поехать? Мы можем сначала отвезти Светлану, а потом уже решать, говорить ли с ним.
Алина покачала головой:
— Если я буду тянуть, он начнёт приходить к нам, звонить тебе, устраивать сцены. Лучше поговорить сразу.
Сергей подошёл, взял её лицо в ладони:
— Только давай договоримся: если он снова начнёт давить, мы просто уйдём. Без оправданий, без попыток «понять». Ладно?
Она кивнула. И впервые за долгое время — уверенно.
У подъезда их уже ждала Светлана. Она стояла на ветру, закутавшись в шарф, и держалась за живот — боль явно давала о себе знать.
— Доброе утро, — тихо сказала она, садясь в машину. — Витя просил передать, что сам попозже подъедет. У него… дела.
Алина обменялась взглядом с Сергеем. «Дела» Виктора всегда звучали тревожно.
— Всё нормально? — мягко спросила Алина.
Светлана отвела взгляд:
— Поговорим после.
В клинике Светлане сделали анализы, оформили документы, назначили дату операции. Сергей оплатил всё на ресепшене, показав чек Алине. Она облегчённо выдохнула: теперь хотя бы часть истории была закрыта.
Когда они вышли из здания, Светлана сказала:
— Поехали ко мне. Там… нужно обсудить то, что происходит. Лучше сесть спокойно.
Сергей незаметно спросил взглядом: «Ты готова?»
Алина кивнула.
В квартире было тихо. Виктор Михайлович сидел за столом, склонившись над какими-то бумажками. При виде гостей он нахмурился, будто не ожидал, что они придут так быстро.
— Ну что, — буркнул он. — Операцию оплатили?
— Да, — ответил Сергей. — Всё решено.
Виктор кивнул, но радости на лице не было. Скорее раздражение. Будто его собственный план вышел из-под контроля.
— Нам нужно поговорить, — сказала Алина и присела напротив. — Ты вчера написал…
— Да. — Он отложил бумаги. — Я хочу, чтобы вы меня выслушали.
Светлана сразу нервно сжала ладони. Алина заметила это.
— Что случилось? — спросила она спокойно.
Виктор глубоко вздохнул. И впервые за долгое время говорил не криком, а почти уставшим голосом:
— У меня… проблемы. Большие.
Сергей приподнял бровь:
— С кредитом?
Виктор чуть дёрнулся, как человек, которого поймали врасплох, но быстро скрыл эмоцию.
— Да. Я влез, рассчитывал закрыть, но… — он махнул рукой. — Не получилось. После операции Светы рассчитывал… ну… хоть немного на вас.
— Сколько? — спросил Сергей.
— Что сколько?
— Сколько ты должен?
Светлана побелела, словно это вопрос предназначался ей.
— Витя, — её голос был почти шёпотом, — скажи им.
Он молчал долго. Потом сжал кулаки:
— Шестьсот тысяч.
Алина резко вдохнула. Сергей остался неподвижным, но по глазам было видно — он мгновенно просчитывает ситуацию.
— Шестьсот… — Алина закрыла глаза. — Папа, как ты мог влезть в такую сумму?
— Мне нужны были деньги! — он сорвался, но тут же осёкся под взглядом Сергея. — Я думал… я надеялся… что с продажей машины разберусь. Но рухнула коробка передач, ремонт стоит… — он махнул рукой. — Короче, я вляпался.
— И ты решил, что мы это оплатим? — тихо спросила Алина.
— Я же твой отец, — сказал он, резко, будто это — весомый аргумент. — Ты должна понимать.
Она медленно подняла на него взгляд:
— Я всю жизнь «должна понимать». Когда ты уходил — понимала. Когда исчезал — понимала. Когда просил деньги — понимала. Но я не твоя страховка. И не запасной кошелёк.
Виктор открыл рот, но Алина продолжила, уверенно, без дрожи в голосе:
— Мы оплатим операцию Светланы, потому что это здоровье. Но твой долг — твоя ответственность. Не моя. И не Серёжи.
— Но… — Виктор растерянно перевёл взгляд с дочери на зятя. — Вы же понимаете, мне некуда идти?
Сергей впервые вмешался:
— Вам нужно говорить честно. Всё, что вы скрываете, потом бьёт по Алине. Она не обязана расплачиваться за ваши решения.
Виктор вскинул голову, но его напор будто растворился. Он выглядел… сломанным.
Светлана внезапно взяла мужа за руку.
— Витя, — сказала она тихо, но твёрдо, — хватит на них давить. Хватит жить за счёт всех вокруг. Пора самому вытаскивать свою жизнь.
Он посмотрел на неё с непониманием, будто впервые слышал такое от неё.
— Я… — он сглотнул. — Я не знаю, получится ли.
— Получится, — сказала Алина. — Но не за наш счёт.
Она встала. Сергей тоже поднялся.
— Если тебе нужна помощь в поиске работы — мы можем подсказать варианты, — добавил Сергей. — Но деньги давать не будем.
Виктор отвернулся, будто удар выдержал, но не хотел показывать эмоции.
— Делайте как знаете… — хрипло произнёс он. — Но запомните: когда-нибудь вы тоже будете просить помощи. И я посмотрю…
Алина тихо перебила:
— Папа. Ты даже не заметил, что просишь не помощь — а подчинения. Разница огромная.
Она взяла сумку, Сергей подал ей пальто. Светлана провожала их до двери.
— Спасибо, — сказала она едва слышно. — За всё. И за то, что вы не дали ему… совсем сорваться.
— Берегите себя, — ответил Сергей.
Когда дверь закрылась, Алина глубоко выдохнула и вдруг почувствовала, что ноги слегка дрожат.
— Серёж… — она посмотрела на него глазами, в которых смешались боль и облегчение. — Я впервые ему сказала «нет». Настоящее.
— И это было самое важное «нет» в твоей жизни, — сказал Сергей, обняв её. — Горжусь тобой.
Она прижалась к нему. И впервые за несколько дней внутри стало спокойно.
Но на автобусной остановке через дорогу стоял мужчина в капюшоне, который смотрел им вслед. И только когда они сели в машину и уехали, фигура растворилась за углом.
Их история ещё не закончилась.

 

По дороге домой в машине царила тишина — не тяжёлая, а больше усталая. Сергей время от времени бросал взгляд на Алину: она сидела, опершись лбом о стекло, будто пытаясь собрать себя по кусочкам.
— Ты как? — тихо спросил он, когда светофор загорелся красным.
— Будто из меня вынули то, что я годами носила внутри, — она попыталась улыбнуться. — Легче… но и страшно.
— Ты справилась, — сказал он уверенно. — Твой отец привык, что ты всё принимаешь. А теперь — новые правила.
Алина кивнула. Но внутри у неё всё же оставалось ощущение, что что-то впереди ещё ждёт. Может, просто послевкусие разговора… а может, интуиция.
На следующий день она взяла отгул — сил идти на работу не было. Сергей уехал по делам, пообещав вернуться к обеду. Алина решила убраться, чтобы отвлечься, но ближе к половине первого кто-то позвонил в дверь.
Звонок — сухой, резкий, настойчивый.
Не звонок от курьера. Не соседский. Не отца — тот бы позвонил заранее.
Алина на секунду застыла, затем подошла к глазку.
На площадке стоял мужчина в тёмной куртке с поднятым воротником. Лица почти не видно, только короткая щетина и взгляд, который насторожил её мгновенно — холодный, оценивающий.
Он звонил снова.
— Да, кто там? — спросила она через дверь.
— Вы Алина Викторовна? — голос был низкий, сухой, будто человек привык говорить коротко.
— А вы кто?
— Мне нужно с вами поговорить. Пять минут. Это касается вашего отца.
У Алины сердце неприятно кольнуло. Она не открыла.
— Назовите себя.
— Меня зовут Олег Сергеевич. Я… — он замялся на секунду, выбирая слова. — Скажем так, ваш отец должен мне деньги.
Она несколько секунд смотрела на дверь, как будто могла увидеть сквозь неё.
— Если речь о долге, — произнесла она спокойно, — это не имеет ко мне отношения.
— Вот как раз это я и хочу обсудить, — тон мужчины был вежливым, но напряжение под ним читалось отчётливо. — Он сказал, что дочь с женихом готовы помочь. Я должен знать, когда будут деньги.
Алина побледнела.
Он сказал?…
— Думаю, вы неправильно поняли, — голос её стал твёрже. — Мы платить долг не будем.
После короткой паузы мужчина тихо усмехнулся:
— Понимаю… Но вы должны знать: дело серьёзное. Ваш отец… — ещё одна пауза, явно не случайная. — Он не совсем понимает, с кем связался.
Алина почувствовала, как ладони становятся влажными.
— Я не открою, — сказала она. — Если у вас вопросы — обращайтесь к нему напрямую.
Мужчина спокойно ответил:
— Это мы уже сделали. Теперь очередь за вами. Подумайте. Завтра я зайду снова.
И он ушёл — без угроз, без крика, но от его слов и шага по лестничной клетке мороз пробежал по спине.
Алина стояла несколько секунд в тишине, прежде чем набрать Сергея.
— Серёж… приезжай, пожалуйста. Это важно.
Он слышал по её голосу: что-то случилось. И сказал только:
— Я выезжаю. Буду через двенадцать минут.
Сергей приехал быстрее — на одном дыхании поднялся по лестнице, вошёл в квартиру и сразу притянул Алину к себе:
— Что произошло?
Она рассказала. Каждый звук звонка, каждое слово незнакомца — и как он ушёл, оставив ей ощущение, что опасность ещё только начинается.
Когда она закончила, Сергей сжал челюсти.
— Значит, он не просто в долгах… — пробормотал он, задумчиво, но ровно. — Он должен людям, которые не пишут расписок и не дают отсрочек.
Алина уткнулась в его плечо:
— Я боюсь, что он втянет нас.
— Он уже попытался. Но мы не дадим этому случиться.
— Что делать? — её голос дрогнул.
Сергей аккуратно взял её за подбородок, заставив посмотреть в глаза:
— Первое — ты не будешь открывать никому, кого не ждёшь.
Второе — я поставлю камеры на вход, датчики, всё, что нужно.
Третье — мы поговорим с твоим отцом. Не просить, не ругаться — а поставить рамки.
Алина сглотнула:
— Он не послушает.
— Он послушает, — твёрдо сказал Сергей. — Потому что если он не поймёт, что вовлекает в проблемы тех, кто ему не должен, — за него решения примут другие.
Она вздрогнула.
— Ты думаешь, ему угрожает опасность?
Сергей не сразу ответил. Только взял её за руку:
— Я думаю… он сам не понимает, насколько зашёл далеко.
Вечером раздался звонок. На этот раз — от Виктора Михайловича.
— Алина… — голос был неуверенным, как будто он выпил или плохо спал. — Ты сегодня никуда не выходила?
— Нет. Почему?
Пауза. Длинная.
— Просто… если к тебе кто-то будет приходить… ты скажи, что ты ни при чём. Ты же знаешь, да?
Алина закрыла глаза.
— Папа. Кто к нам приходил?
Он шумно выдохнул, будто сдавался:
— Люди. Непростые. Я думал, у меня будет время. Что ты… что вы поможете. Но…
— Папа, — сказала она, впервые в жизни чувствуя не страх, а злость. — Ты втянул нас в это.
— А что мне делать?! — выкрикнул он так громко, что Алина отодвинула телефон от уха. — У меня нет денег! У меня нет выхода!
— Выход есть, — спокойно сказал Сергей, взяв телефон из её рук. — Но он точно не через наш карман.
— Ты кто такой, чтобы мне указывать?! — взорвался Виктор.
— Тот, кого ты пытаешься втянуть в свои долги, — холодно ответил Сергей. — Завтра мы встретимся. Без криков. И ты скажешь всё — кому должен, сколько и за что.
— Я не…
— Или этим займутся другие.
Поверь, им твоя версия понравится меньше.
Тишина. Долгая.
Потом — короткое, почти шепчущее:
— Хорошо. Завтра.
Сергей отключил телефон.
Алина смотрела на него, бледная, но спокойная.
— Что будет завтра?
Он взял её за руку:
— Завтра мы узнаем, во что он влез. И как выйти так, чтобы никто из нас не пострадал.
А где-то глубоко внутри Алина поняла: её отец давно попал в беду. Но теперь эта беда стояла на их пороге.
И отступать поздно.

 

На следующий день они встретились в небольшой кофейне на окраине города — месте, где никто не станет подслушивать. Алина боялась, что отец придёт взвинченный, но Виктор Михайлович выглядел иначе: осунувшимся, потерянным, словно за ночь постарел на десять лет.
Он опустился на стул и долго молчал, прежде чем заговорить:
— Я вляпался. И не в обычный кредит… — Он вздохнул. — Это люди, которые дают деньги быстро, но забирают… всё.
Сергей кивнул:
— Сколько ты им должен на самом деле?
— Шестьсот пятьдесят, — выдавил Виктор. — Сейчас уже больше. Они считают проценты каждый день. Они сказали, если я не внесу хотя бы часть… — Он посмотрел на Алину виноватым, усталым взглядом. — Они придут. К тебе. К Свете.
— Почему ко мне? — тихо спросила Алина.
Виктор отвёл глаза:
— Я… сказал им, что у тебя состоятельный жених. И что вы можете помочь. Я думал… если я выиграю время… они отстанут.
Алина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не злость. Даже не боль. А пустота — как будто последние остатки надежды, что отец однажды изменится, просто исчезли.
— Я понимаю, — сказала она удивительно спокойно. — Ты выбрал нас как щит. Опять.
Он сжался, будто ждал удара.
Но Сергей вмешался первым — ровным, холодным голосом:
— Слушайте внимательно. Мы не собираемся платить. Ни копейки.
— Тогда мне конец, — хрипло сказал Виктор.
— Нет, — возразил Сергей. — Мы нашли выход. Вчера я связался с человеком, который занимается такими ситуациями. Законно. И эффективно. Он поможет заморозить долг, подать заявление и поставить этих «кредиторов» под контроль. Но это возможно только если вы сами придёте и скажете всё.
Виктор вскинул голову, не веря:
— Ты хочешь… вмешаться?
— Я хочу защитить Алину, — отчеканил Сергей. — А это возможно только если ты перестанешь бежать и наконец встанешь лицом к проблеме.
Несколько секунд Виктор молчал, затем прикрыл лицо ладонями:
— Я устал… Я больше не могу врать, выкручиваться. Если вы говорите, что есть шанс… я попробую.
Алина впервые увидела в нём не манипулятора. Не вечного должника. А просто человека, который впервые признал собственную слабость.
В следующие дни события закрутились быстро.
Сергей отвёз Виктора к юристу.
Тот помог подготовить заявление в полицию, оформить долг официально, а «кредиторам» был отправлен юридический запрос. Их деятельность попала под проверку — и они исчезли так же стремительно, как появились.
Светлану прооперировали успешно. Она выглядела спокойнее, будто огромный камень ушёл с её души.
— Спасибо, — сказала она Алине в палате. — И за операцию… и за то, что вы не дали ему погибнуть в этой яме.
Алина впервые обняла её искренне.
Через неделю Виктор позвонил сам.
— Алина… — голос был непривычно тихий. — Я сегодня устроился на работу. Настоящую. На склад, ничего особенного… но я хочу расплатиться сам. Хочу попробовать иначе.
Она слушала — и понимала, что в её сердце больше нет ни обиды, ни ожиданий. Только спокойная, взрослая дистанция.
— Папа, — сказала она мягко. — Я желаю тебе удачи. Правда.
— И… — его голос дрогнул, — прости, что втянул вас. Это был последний раз. Я тебе обещаю.
— Не нужно обещаний, — ответила она. — Просто живи по-другому.
Он долго молчал.
— Спасибо, дочка.
Вечером Алина и Сергей сидели на балконе, укутавшись в один плед. Майский ветер был тёплым, почти летним.
— Знаешь, — сказала Алина, положив голову на плечо Сергея, — я вдруг поняла, что то, чего я всё детство хотела… это не чтобы он стал идеальным. А чтобы наконец перестал разрушать мою жизнь.
— И он перестанет, — сказал Сергей. — Потому что теперь ты поставила границу. Настоящую.
Алина улыбнулась.
Улыбкой освобождённого человека.
— Спасибо тебе за всё.
Сергей поцеловал её в висок:
— Это только начало. Теперь у нас — своя жизнь. И никто в неё больше не прорвётся.
И впервые за многие годы Алина почувствовала, что её будущее — действительно её.