Ты куда собралась?! Мне нужно оформить на тебя кредит и купить маме дачу у моря! — заорал муж

— Ты куда собралась?! Я же собирался оформить на тебя кредит и купить маме дом у моря! — сорвался на крик Аркадий.
Лена застегнула пальто и мельком посмотрела на своё отражение в зеркале прихожей. Осень уже прочно заявила о себе — утренний воздух был свежим и холодным. В сумке лежали собранные вещи на пару дней: родители давно звали в гости, но всё как-то не складывалось — работа в издательстве и домашние заботы отнимали почти всё время.
Она взяла ключи с комода и направилась к двери. Поездка обещала быть спокойной: дорога до родного города, вечер за чаем с мамой и папой, может быть, прогулка по знакомым улицам. Накануне Аркадий даже кивнул одобрительно, когда услышал о её планах.
— Конечно, съезди. Я тут сам справлюсь, — тогда сказал он и даже улыбнулся.
Но стоило Лене взяться за замок, как за спиной послышались торопливые шаги. Муж резко выскочил из комнаты и перегородил проход. Его лицо было напряжено, глаза горели странным фанатичным блеском.
— Стоять! — рявкнул он. — Ты никуда не едешь!
Лена замерла, отпустив ручку двери. Перед ней стоял человек, которого она, казалось, не знала. С таким выражением лица он появлялся разве что в те редкие минуты, когда злился на соседей за жалобы.
— Объясни, что происходит? — стараясь не повышать голос, спросила Лена.
— Ты куда собралась, обезьяна?! — крикнул Аркадий так, что Лена невольно вздрогнула.
Эти слова прозвучали как удар. За семь лет брака он никогда не оскорблял её подобным образом. Даже в ссорах ограничивался раздражённым тоном, но не больше.
— Мне нужно взять на тебя кредит! — продолжил он, не давая ей опомниться. — Маме дача у моря нужна!
К щекам Лены прилила кровь, сердце забилось чаще. Она не могла поверить, что муж действительно произнёс это всерьёз.
— Повтори, что ты сказал, — тихо проговорила она.
— Зарплата у тебя белая, кредитная история чистая. Банки тебе одобрят. А мне отказывают — у меня просрочки. Мама нашла хороший вариант в Анапе, всего шестьсот тысяч.
Лена поставила сумку на пол и скрестила руки на груди, пытаясь сдержать дрожь от возмущения.
— Ты вообще в здравом уме, Аркадий? — спросила она. — О каком кредите речь? Мы с тобой даже не обсуждали это.
— Да что обсуждать? — отмахнулся он. — Решено и точка. Мама всю жизнь мечтала о домике у моря. Она заслужила. А ты что, жадничаешь?
— Жадничаю?! — Лена шагнула ближе, глядя ему прямо в глаза. — Ты предлагаешь мне взять долг на шестьсот тысяч ради дачи твоей матери?!
— Ну да. Что тут особенного? Отдавать будем постепенно. У мамы пенсия есть, она поможет.
Лена рассмеялась, но смех вышел холодным и злым. Пенсия его матери едва хватала на еду и коммунальные счета — какая помощь?
— Поможет?! Она сама каждый месяц до пенсии у нас занимает! — выпалила Лена.
— Хватит! — перебил Аркадий. — Ей тяжело, она пожилая женщина. А мы молодые, справимся. У тебя зарплата позволяет.
— Позволяет?! — голос Лены зазвенел от возмущения. — Ты понимаешь, что это выплаты по пять тысяч минимум каждый месяц? И не один год, а десять!
Муж нахмурился, будто она говорила глупости.
— Подумаешь, пять тысяч. У тебя хорошая работа. А дача — это вложение, недвижимость всегда в цене.
— Вложение? — Лена едва сдерживала крик. — Дом будет оформлен на твою мать! Какое же это вложение? Это подарок — и исключительно за мой счёт!
— За наш счёт, — поправил Аркадий. — Мы же семья, у нас всё общее.
— Правда? — Лена усмехнулась. — Тогда почему кредит оформлять на меня? Давай лучше на тебя.

 

Аркадий нахмурился, будто предложение жены о кредите на его имя было самой нелепой мыслью в мире.
— На меня? — переспросил он и усмехнулся. — Ты издеваешься? Я же говорил — мне банки не доверяют. У меня просрочки.
— Вот именно, — жёстко перебила Лена. — Если даже банки тебе не доверяют, с чего я должна доверять?
Его лицо побагровело, жилка на виске заиграла. Он сделал шаг к ней, нависая, будто хотел задавить авторитетом.
— Потому что я твой муж! — выкрикнул он. — Потому что так надо!
Лена встретила его взгляд спокойно, хотя внутри всё клокотало.
— Муж? — она горько усмехнулась. — Муж не требует от жены влезать в долги ради прихоти своей матери. Муж бережёт семью, а не превращает её в кошелёк для родственников.
— Прихоти?! — Аркадий чуть не задохнулся от возмущения. — Это её мечта! Ты не понимаешь?!
— Нет, Аркадий, — Лена покачала головой. — Не мечта. Это каприз. А капризы взрослые дети должны пресекать, а не удовлетворять.
Он схватил её за руку, сжал так сильно, что побелели пальцы.
— Ты поедешь в банк и подпишешь! — прошипел он. — Не вынуждай меня…
Лена вырвала руку и отступила назад. Её глаза вспыхнули решимостью.
— Знаешь, что вынуждает меня? — холодно сказала она. — Жить с человеком, который думает только о себе и своей мамочке, а меня воспринимает как инструмент для кредитов.
Аркадий замер. Похоже, он не ожидал услышать это вслух.
— Лена… — его голос стал тише, но в нём всё ещё дрожал гнев. — Ты сейчас горячишься.
— Нет, Аркадий, — перебила она. — Я только что остыла. И впервые за долгое время вижу всё ясно.
Она подняла с пола сумку, уверенно взяла ключи и снова потянулась к двери.
— Куда ты?! — в отчаянии выкрикнул он.
Лена обернулась, её лицо было спокойным и даже немного усталым.
— Туда, где меня ждут по-настоящему. У родителей. А ты подумай, что для тебя важнее: твоя мама с её дачей или собственная семья.
Щёлкнул замок. За дверью потянуло прохладным сентябрьским воздухом. Лена шагнула через порог, не оглядываясь.

 

Дверь за её спиной захлопнулась, и шаги Аркадия по квартире стихли. Лена глубоко вдохнула прохладный воздух, словно в первый раз за долгое время могла дышать полной грудью. Она быстро дошла до остановки и, сев в автобус, позволила себе расслабиться. В груди всё ещё билось эхо его криков, но с каждой минутой становилось легче.
Когда автобус покатился по знакомой дороге к родному городу, Лена неожиданно почувствовала, как к горлу подступает ком. Слёзы жгли глаза, но она сдержалась — плакать при людях не хотелось.
Родители встретили её как всегда — тепло и без лишних вопросов. Мама обняла крепко, будто чувствовала, что дочери нужно именно это. Папа подхватил сумку, ворчливо заметив, что Лена опять набрала лишнего.
— Ты выглядишь усталой, доченька, — сказала мама, накрывая на стол. — Работы, наверное, много?
Лена села, уставилась в кружку с чаем и вдруг поняла, что больше не может молчать. Все годы она старалась не жаловаться, уверяла родителей, что у них с Аркадием всё в порядке. Но теперь слова сами сорвались с губ.
— Мам, пап… — голос дрогнул. — У нас… всё плохо.
Родители переглянулись. Папа нахмурился, мама присела рядом и взяла дочь за руку.
— Что случилось?
И Лена заговорила. Сначала осторожно, потом всё быстрее — о постоянных капризах Аркадия, о его вечных долгах, о том, как он сегодня впервые назвал её оскорбительным словом и потребовал оформить кредит на дачу для свекрови.
— Он сжал мне руку так, что до сих пор болит, — тихо добавила она, показывая покрасневшие пальцы.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Папа шумно втянул воздух и встал, начав нервно ходить по кухне. Мама обняла Лену за плечи.
— Доченька, — мягко сказала она, — это не семья. Это тюрьма.
Лена всхлипнула. Она столько лет боялась признаться себе в этом.
— А если он не отпустит? — вырвалось у неё. — Если не даст уйти?
Папа остановился и посмотрел прямо в глаза дочери:
— Тогда мы его заставим.
Лена впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
Но телефон, лежавший на столе, вдруг завибрировал. На экране мигало имя: Аркадий. Звонок следовал за звонком, будто он чувствовал, где она и с кем.
Лена посмотрела на родителей. В груди снова поднялась тревога.
— Бери, — твёрдо сказал отец. — Только на громкую связь.

 

Лена нерешительно коснулась экрана и включила громкую связь.
— Алло, — её голос дрогнул, но она старалась держаться.
— Лена! — Аркадий заорал так, что даже родители вздрогнули. — Ты где, чёрт возьми?! Я весь дом обыскал!
— У родителей, — спокойно ответила Лена, сжимая пальцы матери.
— У родителей?! — его голос сорвался на визг. — Ты сбежала, да? Вот так просто решила бросить мужа?!
— Я решила отдохнуть от твоего давления, — холодно сказала Лена.
— Давления?! — Аркадий фыркнул. — Ты что, совсем с ума сошла? Я ради нас стараюсь, ради будущего! Дача — это наше вложение! А ты ведёшь себя как эгоистка!
Лена стиснула зубы. Она уже слышала эти фразы сотни раз: ради нас, ради будущего, а в итоге всё оказывалось ради него и его мамы.
— Аркадий, — тихо сказала она. — Будущего у нас не будет, если ты не изменишься.
На другом конце провода повисла пауза. Потом голос мужа стал тише, но холоднее:
— Ты думаешь, родители тебя защитят? Думаешь, они всегда будут рядом? А я всё равно добьюсь своего. Ты обязана быть со мной, понимаешь? Обязана!
Отец Лены не выдержал:
— Слушай сюда, Аркадий, — его голос прозвучал твёрдо и угрожающе. — Если ты ещё раз повысишь голос на мою дочь или попробуешь на неё давить — будешь иметь дело со мной.
Аркадий осёкся, и в трубке воцарилась гнетущая тишина.
— Папа… — начала было Лена, но он лишь сжал её плечо, давая понять: не бойся.
И вдруг Аркадий заговорил другим тоном — мягким, почти жалобным:
— Леночка, ты же понимаешь, я сорвался… Я просто устал… Я же люблю тебя. Вернись, а? Мы всё обсудим спокойно.
Лена закрыла глаза. Её сердце дрогнуло — за семь лет брака она не раз слышала такие «извинения», за которыми всегда следовал новый скандал.
Она открыла глаза и твёрдо произнесла:
— Нет, Аркадий. Хватит.
И отключила звонок.
Телефон замолчал, но в груди Лены ещё долго отдавался холодный звон его голоса.
— Ты правильно сделала, — сказала мама, гладя дочь по голове. — Он не изменится. Но ты изменилась.
Лена впервые почувствовала, что это действительно так. Она больше не та женщина, что молча терпела.

 

Телефон снова завибрировал, потом пришло сообщение, ещё одно и ещё. Экран заполнился: «Вернись немедленно», «Ты не понимаешь, что творишь», «Мы поговорим лично».
Лена отодвинула телефон, будто он обжигал руки.
— Он не успокоится, — тихо сказала она.
Отец нахмурился и посмотрел в окно. На улице уже сгущались сумерки.
— Пусть только сунется сюда, — мрачно произнёс он. — Я его встречу.
Через час звонок в дверь разорвал тишину дома. Лена вздрогнула, чашка в её руках дрогнула, пролив на скатерть горячий чай.
— Не открывай, — быстро сказала мама, поднимаясь со стула.
Но отец уже направился в коридор.
— Кто там? — спросил он громко.
— Это я, Аркадий, — раздалось за дверью. Голос звучал натянуто дружелюбно. — Тесть, открой, поговорим по-мужски.
Лена почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Папа, не надо! — выдохнула она, но отец уже стоял у двери, крепко держась за ручку.
— Поговорим? — сухо переспросил он. — Ты уже всё сказал по телефону. А теперь убирайся, парень.
— Я хочу видеть жену! — резко повысил голос Аркадий. — Она моя жена, вы не имеете права держать её здесь!
Лена не выдержала и крикнула:
— Я сама решила остаться! Это моё решение, слышишь?!
За дверью повисла тишина. Потом раздался глухой удар — Аркадий пнул дверь.
— Ленка, открой! — его голос сорвался на звериный рёв. — Ты не понимаешь, что портишь всё!
Отец держал дверь, но по глазам было видно: если тот начнёт ломиться сильнее, выдержит ли замок?
Мама крепко обняла Лену, прижимая к себе, и зашептала:
— Мы не одни, доченька. Есть полиция.
Отец, не сводя взгляда с двери, сказал ровно и твёрдо:
— Лена, бери телефон. Сейчас же звони в полицию.
Она дрожащими пальцами набрала номер. И в этот момент она впервые ясно поняла: назад дороги нет.

 

Гудки в трубке казались бесконечно длинными. Лена боялась, что голос предаст её, но всё же произнесла чётко:
— Здравствуйте… у нас угроза. Муж ломится в дом родителей, кричит, угрожает. Адрес такой-то…
За дверью снова раздался удар, и Лена едва не выронила телефон.
— Мы уже едем, — спокойно ответил дежурный.
Отец крепко держал ручку двери, не давая Аркадию вломиться. Тот с другой стороны орал и колотил так, что рама дрожала.
— Ты пожалеешь, Лена! — визжал он. — Думаешь, полиция тебя спасёт? Я всё равно тебя заберу! Ты моя жена, слышишь?! МОЯ!
Лена почувствовала, как по спине пробежал холодный пот, но мама сильнее прижала её к себе, не давая сломаться.
Через несколько минут во дворе послышался шум: скрип тормозов, быстрые шаги. Голоса.
— Полиция! — раздалось снаружи. — Мужчина, отойдите от двери!
Удары прекратились. Наступила тишина, густая и страшная. Потом Аркадий заговорил уже совсем другим тоном — жалобным, обиженным:
— Я… я просто хотел с женой поговорить. Это всё недоразумение…
Отец открыл дверь, но сразу встал в проёме, не позволяя зятю войти. На крыльце стояли два полицейских. Один из них твёрдо сказал:
— Документы. И пройдёмте с нами.
Аркадий замялся, потом достал паспорт. Его лицо перекосилось: от ярости, от унижения — Лена не могла понять.
— Я ничего не сделал! — выкрикнул он. — Это они меня оговаривают!
— Соседи подтвердили, что вы ломились и кричали, — спокойно заметил полицейский. — Пройдёмте.
Аркадия повели к машине. Он обернулся и встретился взглядом с Леной через стекло окна. В его глазах не было раскаяния — только ненависть и обещание: это ещё не конец.
Лена отступила вглубь комнаты, прижав руки к груди. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.
Мама мягко положила руку ей на плечо.
— Доченька, ты теперь должна решить, чего хочешь дальше. Он не остановится сам.
Лена кивнула. Внутри всё ещё бушевал страх, но где-то глубоко зарождалась твёрдая решимость.
Она впервые ясно поняла: пришло время поставить точку.

 

Утро после той ночи было странно тихим. Словно сам дом родителей вздохнул с облегчением. Но внутри Лены не было покоя — только усталость и какое-то новое, непривычное чувство: решимость.
За завтраком отец сказал:
— Доченька, надо подавать на развод. Тянуть нельзя.
Лена кивнула. В её голове уже не звучал вопрос «а правильно ли я делаю?». Был только один ответ: иначе он меня не отпустит никогда.
Через несколько дней она сидела в кабинете юриста. Женщина средних лет, в строгом костюме, внимательно слушала её рассказ, делала пометки.
— Угроза здоровью, давление, попытки принудить к кредиту… — перечисляла юрист. — Всё это повод для развода в кратчайшие сроки. Но готовьтесь: муж, скорее всего, будет тянуть время, спорить, обвинять вас.
— Я готова, — тихо, но твёрдо сказала Лена.
Когда Аркадию пришла повестка, звонки возобновились. Сначала — умоляющие:
«Лена, одумайся, я изменюсь».
«Не рушь семью, я всё понял».
Потом — злые:
«Ты всё равно моя. Никто не смеет забирать у меня жену».
«Хочешь войны? Будет война».
Лена не отвечала. Но внутри всё равно холодело: она знала Аркадия — если он сказал «война», значит, готовит пакость.
И пакость не заставила себя ждать.
Сначала в редакцию, где она работала, пришло анонимное письмо с обвинениями: будто Лена берёт взятки от авторов, что у неё «любовник в Москве». Начальник вызвал её на разговор, благо поверил больше ей, чем бумажке без подписи.
Потом в почтовом ящике родителей начали появляться странные записки: «Вернись, пока не поздно», «Ты не понимаешь, с кем связалась».
А через неделю Лена заметила знакомую машину возле дома родителей. Сначала — утром, потом — вечером. Аркадий следил.
Вечером она сидела на кухне, грея ладони о чашку чая, и вдруг сказала:
— Мам, пап… я боюсь, что он не успокоится, пока не сделает что-то страшное.
Отец сжал кулак.
— Тогда мы пойдём до конца. И подключим всех, кого нужно.
Лена кивнула. Теперь она понимала: развод — это только начало.

 

Октябрь выдался пасмурным. Лена всё чаще задерживалась в редакции, чтобы не сидеть дома и не думать о том, что Аркадий где-то рядом. Машину возле двора она замечала не каждый день, но стоило расслабиться — и знакомые фары вновь появлялись в темноте.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, Лена вставила ключ в дверь родительской квартиры и вдруг заметила: замок будто царапали. В груди похолодело. Она поспешно зашла внутрь и сразу проверила окна — закрыты ли?
— Что случилось? — спросила мама, заметив её побледневшее лицо.
Лена показала ей замок. Та только покачала головой:
— Он не отстанет.
Через два дня неприятности дошли до работы. В редакцию явились люди в строгих костюмах — проверка по доносу. «Аноним сообщил, что у вас сотрудница занимается махинациями с финансами». Лена сидела на месте, чувствуя, как на неё косо поглядывают коллеги. Внутри всё кипело: это Аркадий. Конечно же, он.
Проверка ничего не нашла, но осадок остался.
А вечером случилось то, чего Лена боялась больше всего. Она возвращалась домой и уже подходила к подъезду, когда из тени выскользнула знакомая фигура. Аркадий.
— Ну здравствуй, беглянка, — сказал он тихо, с улыбкой, от которой у Лены по спине пробежал холод.
Она отступила на шаг, но он перегородил путь.
— Ты думаешь, судья тебе поможет? — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Думаешь, бумажка о разводе сделает тебя свободной? Нет, Лена. Ты моя. Ты всегда будешь моей.
— Отойди, — твёрдо сказала она, стараясь не показать страха.
— А если нет? — он наклонился ближе. — Может, по-хорошему ты не понимаешь… тогда я заставлю.
И вдруг он схватил её за локоть, сжал до боли.
— Пойдём домой, — прошипел он. — Немедленно.
— Отпусти! — Лена попыталась вырваться, но хватка была железной.
В этот момент дверь подъезда распахнулась, и на лестничной площадке показался её отец. Он держал в руках тяжёлую трость — та самая, которой пользовался после травмы ноги.
— Руки убрал! — рявкнул он.
Аркадий отшатнулся, но взгляд его был безумным.
— Думаете, спрячете её за своей спиной? — он криво усмехнулся. — Я всё равно своё возьму. Хоть через суд, хоть через скандал, хоть через… кровь.
И, сделав шаг назад, он растворился в темноте двора.
Лена стояла, прижимая руку к локтю, где уже проступали синяки. Сердце грохотало так, что заглушало все звуки.
— Доченька, — сказал отец, — пора писать заявление. Иначе он не остановится.
Лена кивнула. Теперь она знала наверняка: Аркадий перешёл ту границу, за которой остаётся только одно — бороться до конца.

 

На следующий день Лена вместе с отцом пошла в отделение полиции. Она держала в руках заявление, написанное от руки: угрозы, преследование, попытка силой увести её домой. К каждой строчке у неё дрожали пальцы, но голос звучал твёрдо.
— Вы понимаете, что подписываете? — спросил дежурный. — После этого вашему мужу официально ограничат доступ к вам.
— Именно этого я и хочу, — ответила Лена.
Полицейский кивнул, принял заявление и пообещал вызвать Аркадия на допрос.
Вечером начались звонки с незнакомых номеров. Лена не брала трубку, но в мессенджере посыпались сообщения:
«Ты погубишь меня».
«Если я сяду — это будет на твоей совести».
«Без тебя мне жизнь не нужна, а если не будет у меня — не будет ни у кого».
Лена читала эти строки и чувствовала, как холод поднимается от живота к горлу. В этих словах не было любви, только угроза.
Через несколько дней ей позвонил участковый.
— Мы разговаривали с вашим супругом. Он вёл себя агрессивно, кричал, что вы «всё придумали». Но предупреждение получил.
Лена поблагодарила и отключилась. Но уже вечером увидела: возле дома снова стоит его машина. Фары не горели, но она знала — он внутри.
Ночью ей снился кошмар: Аркадий ломится в дом, кричит, что если она не вернётся, он сделает «что-то страшное». Проснувшись, она не сразу поняла, что это сон — сердце колотилось, волосы слиплись от пота.
Она вышла на кухню и застала там отца. Он сидел за столом с чашкой чая и глядел в окно.
— Спать не можешь? — тихо спросила Лена.
— Нет, — ответил он. — Я его чувствую. Он рядом.
Лена села напротив, и они молчали.
А утром, когда мама вышла к магазину за хлебом, под дверью квартиры нашли записку.
Кривым почерком было выведено:
«Если не вернёшься сама — я заберу тебя силой. Скоро».
Лена прижала бумажку к груди. Слёзы больше не текли — в душе было только одно чувство: пора готовиться к войне.

 

 

Через несколько дней Лена возвращалась с работы позже обычного. Коллеги настояли, чтобы она осталась допоздна — доделать срочный проект, а потом вместе выпили чаю, стараясь отвлечь её от тревожных мыслей. Но тревога всё равно не отпускала: в груди было ощущение, будто кто-то наблюдает за каждым её шагом.
Она вышла из автобуса и пошла к дому родителей. Вечер был тихий, редкие фонари отбрасывали длинные тени. И вдруг позади послышался звук шагов. Лена обернулась — пусто. Сердце стукнуло быстрее.
Она ускорила шаг. До подъезда оставалось всего несколько метров, когда рядом резко притормозила машина. Дверца распахнулась, и знакомый голос рявкнул:
— Быстро в салон!
Лена не успела закричать: Аркадий рывком схватил её за талию и буквально втащил внутрь. Дверь захлопнулась, и машина сорвалась с места.
— Отпусти меня! — закричала она, бьясь в его руки.
— Замолчи! — глаза Аркадия горели безумием. — Ты не понимаешь, Ленка, ты моя! Я тебя никому не отдам. Суд? Полиция? Да плевать! Мы уедем, и всё будет как раньше.
Он сжал её запястье так, что кожа побелела.
— Куда мы едем?! — Лена пыталась высвободиться.
— Туда, где никто не найдёт. У мамы в деревне дом пустует. Там ты успокоишься, — голос его дрожал, то от злости, то от какой-то болезненной нежности. — Мы начнём всё заново.
Лена судорожно искала хоть что-то, чтобы отвлечь его. Телефон был в сумке — и сумка лежала у её ног. Она осторожно потянулась вниз, пряча движение. Аркадий заметил.
— Даже не думай! — он рванул её за руку, сумка упала на пол машины. — Ты слишком долго слушала своих родителей. Они отравили тебе мозги.
— Они просто хотят, чтобы я была счастлива, — выдавила Лена.
— Счастлива? — его лицо исказила гримаса. — Ты будешь счастлива только со мной!
Машина мчалась по тёмной трассе. Лена знала: если сейчас не предпримет что-то, дальше может быть поздно.
Она сделала вид, что смирилась, и тихо произнесла:
— Хорошо, Аркадий. Я поеду с тобой. Только… притормози, дай передохнуть. Мне страшно.
Его рука чуть ослабла, глаза метнулись на дорогу. И в этот момент Лена резко наклонилась, схватила сумку и нащупала телефон. Одним движением она нажала кнопку вызова — 112.
— Что ты делаешь?! — взревел Аркадий, пытаясь вырвать аппарат.
Но в трубке уже раздался голос оператора:
— Служба спасения, что у вас случилось?
— Меня похитил муж! — крикнула Лена, пока Аркадий пытался выхватить телефон. — Трасса на деревню Сосновка, серая машина!
Аркадий вырвал телефон и швырнул его в окно. Но слова уже были сказаны.
— Ты всё испортила! — он ударил по рулю так, что машина едва не вылетела с дороги. — Теперь нам придётся прятаться!
Лена вцепилась в дверцу, молясь, чтобы патруль успел.

 

Мгновения тянулись как вечность. Лена крепко держалась за дверцу, сердце стучало так, что казалось, вот-вот выскочит. Аркадий, ослеплённый яростью, рвался ускориться, но в голове уже звучал звонок в 112.
Вдруг вдалеке появились проблесковые огни.
— Полиция! — закричала Лена, вырываясь.
Аркадий дернул машину, но поворот был резким — патруль подоспел быстрее, чем он ожидал. Две полицейские машины перекрыли дорогу, сирены визжали. Аркадий сжал зубы, будто хотел прорваться сквозь свет и шум, но понял: шансов нет.
— Опусти её, — прозвучал строгий голос одного из полицейских.
— Она моя! — закричал Аркадий, но видел, как один офицер направил пистолет на капот.
Лена не верила своим глазам, когда офицеры вытащили её из машины. Она упала на землю, дрожа, но живая. Аркадий кричал и вырывался, но его удержали и надели наручники.
Позже, в отделении, Лена дала показания. Она подробно описала всё — угрозы, попытки похищения, давление, преследование. Аркадий был задержан, суд вынес ограничительные меры: запрет приближаться к ней и родителям, запрет на любые контакты.
Лена сидела на скамейке в парке после суда. Осень была уже поздняя — листья шуршали под ногами. Она глубоко вздохнула, впервые за долгие месяцы ощущая свободу.
Мама подошла, обняла дочь:
— Ты сильная, доченька.
— Я просто… наконец, поняла, что имею право жить, а не выживать, — тихо сказала Лена, глядя на горизонт.
Папа положил руку ей на плечо:
— Теперь можно строить жизнь для себя, а не для чужих капризов.
Лена улыбнулась. Она знала: путь ещё будет нелёгким, но она больше никогда не позволит никому держать себя в страхе.
И впервые за семь лет она чувствовала себя по-настоящему свободной.