Шесть лет мы празднуем Новый год у тебя бесплатно — и сейчас соберёмся!» — заявила свекровь.

«Шесть лет подряд мы встречаем Новый год у тебя, и теперь, наконец, готовимся!» — с триумфом произнесла свекровь. Но шкаф с продуктами говорил об обратном.
— Марина, я тебе список отправила, внимательно посмотри, — Антонина Петровна позвонила утром двадцать девятого, даже не поздоровавшись. — И не перепутай марки, как в прошлый раз. Наташа потом два месяца всем рассказывала, что её стол был богаче нашего.
Марина открыла сообщение и поняла, что лёгкой прогулки по магазинам не будет. Красная рыба, филе мраморной говядины, сыры с непроизносимыми названиями, фуа-гра, устрицы, деликатесные колбасы. Внизу скромная ремарка: «И возьми приличное игристое, не дешёвое. Виктор подскажет».
Шесть лет. Шесть новогодних ночей Марина почти жила на кухне, пока Антонина Петровна принимала комплименты за «богатый стол и щедрость». Гости тянулись к свекрови с тостами, а Виктор в это время тихо исчезал на балкон или к друзьям «на пять минут», которые растягивались до полуночи.
— Ты что молчишь? — цокнула свекровь, нетерпеливо перебивая тишину. — Что-то не устраивает?
— Антонина Петровна, это очень дорого, — Марина сжала телефон. — Может, в этом году ограничимся чем-то попроще? Я планировала отложить деньги на ремонт, у нас плитка в ванной уже отваливается.
— Попроще?! — голос свекрови взлетел почти до визга. — Шесть лет мы встречаем Новый год у тебя, и ты терпела! А теперь, когда я пригласила всех родственников, ты устраиваешь сцены?! Виктор!
Муж, уткнувшись в телефон на диване, даже головы не поднял.
— Мама уже всем обещала достойный стол, — спокойно произнёс он. — Не порть мне репутацию перед братьями, они и так думают, что я под каблуком. Сделай, как сказала, и без истерик.
Марина работала бухгалтером в управляющей компании. Она копила понемногу, экономила на всем, что можно. За два года собрала приличную сумму на ремонт. Ванная разваливалась, сырость под раковиной доходила до потолка, но денег хватало только на еду для двадцати пяти человек, которые, скорее всего, даже не скажут спасибо.
Тридцатого декабря Марина поднялась в шесть утра и отправилась по магазинам: мясной, рыбный, деликатесный. Багажник трещал от коробок. Вернувшись, она увидела Виктора перед телевизором, а свекровь развалилась в кресле с чашкой чая.
— Наконец-то, — пробормотала Антонина Петровна, даже не взглянув на Марину. — Главное мясо не пережарь, как в прошлый раз. Светка потом весь июль напоминала мне об этом.
Марина начала разгружать покупки. Виктор не пошевелился. Когда она попросила помочь с самой тяжёлой коробкой, он смахнул её просьбу рукой:
— Я занят. Справишься сама, ты у нас сильная и самостоятельная.

 

Марина вздохнула и принялась разгружать тяжёлые коробки. Каждая упаковка словно добавляла килограммы не только на её руки, но и на плечи. В глубине души она уже представляла, как завтра снова проведёт три дня на ногах, готовя стол, за который никто толком не скажет «спасибо».
— Виктор, можно хоть одну коробку вместе? — осторожно спросила она.
— Я же сказал, занят, — прозвучало с дивана, и телефон вновь поглотил его внимание. — А ты сильная, сама справишься.
Марина стиснула зубы. Ремонт ванной казался чем-то далёким и недосягаемым, а еда для двадцати пяти человек — срочной необходимостью. Словно её жизнь состояла из расчёта килограмм сыра и устриц.
Антонина Петровна, попивая чай, вдруг решила вмешаться:
— Марина, ну что ты стоишь? Нарезай сыры красиво, как я показывала. Красиво — вот что важно! А то у нас гости сразу заметят, если не так.
— Да, конечно, — Марина кивнула и, стиснув зубы, начала методично расставлять деликатесы. Каждый кусочек — словно миниатюрная битва за спокойствие.
Тем временем Виктор тихо ушёл на балкон с телефоном. Марина заметила это и почувствовала всплеск раздражения. Неужели всегда так? Всё её время и силы уходят на удовлетворение чужих прихотей, а муж и свекровь сидят в креслах, наблюдая, как она работает.
Вечером, когда кухня уже была завалена кастрюлями и подносами, Марина наконец позволила себе присесть на стул. Руки дрожали от усталости, а спина ныла так, словно она перенесла маленький грузовой корабль.
— Ну что, похоже, всё готово, — с улыбкой произнесла свекровь, проходя мимо. — Только не забудь поставить игристое на лед. А мясо — ровно так, чтобы глаз радовался.
— Конечно, — тихо ответила Марина. Внутри росло чувство, что её терпение вот-вот лопнет, но наружу она этого не показала.
Когда гости начали приходить, Марина почти растворилась среди суеты. Антонина Петровна принимала комплименты, Виктор улыбался от скуки, а Марина старалась не замечать того, что стол, который она готовила с утра, оценят лишь формально.
И вдруг, когда до полуночи оставалось всего несколько часов, она поняла: в очередной раз Новый год оказался праздником не для неё. И в этом тихом осознании вдруг промелькнула мысль: «А что если в следующий раз я скажу «нет»?»
Но сейчас было поздно. Сегодняшний Новый год требовал жертв — её жертв. И Марина сжала кулаки, решив довести всё до конца, пока звон бокалов не ознаменует новый год.

 

Гости уже начали собираться вокруг стола. Антонина Петровна сияла, принимая комплименты за «богатый выбор деликатесов», Виктор лениво улыбался и периодически проверял телефон. Марина села на краешек стула, руки всё ещё дрожали от усталости.
— Марина, дорогая, подай мне шампанское! — потребовала свекровь, едва заметив, что она устала.
— Конечно… — выдавила из себя Марина и направилась к холодильнику. Внутри стояли коробки с дорогостоящим игристым, которыми она едва не проломила себе спину.
И тут, внезапно, Антонина Петровна заметила, что одна из бутылок шампанского не совсем ровно стоит.
— Ой, ну ты же могла поставить аккуратнее! — возмутилась она. — Все должны видеть, какой красивый стол я организовала.
Марина замерла. Чувство усталости переросло в тихую, но жгучую ярость. Весь день, весь год, казалось, все её силы уходили на то, чтобы чужие прихоти выглядели идеально.
— Знаете что… — Марина поднялась, стараясь говорить ровно, но голос дрожал. — Сегодня я больше не буду устраивать «идеальный стол» для всех. Я тоже хочу праздника. Я хочу, чтобы мои усилия были ценны для кого-то, кроме себя.
В комнате повисла тишина. Гости удивлённо переглянулись, Виктор оторвал взгляд от телефона, а Антонина Петровна чуть не побледнела.
— Ты что говоришь?! — вскрикнула свекровь. — Мы столько лет так делали, и вдруг ты…
— Да, делали, — перебила Марина. — Шесть лет. Шесть лет я тратила свои силы, своё время и свои деньги на то, чтобы… чтобы удовлетворять ваши капризы. А сейчас я решила: хватит.
Виктор наконец поднялся с дивана. Он посмотрел на жену и, впервые за весь вечер, произнёс спокойно:
— Может, мама и правда перестаралась. Ты права, Марина. Сегодня пусть будет так, как удобно тебе.
Марина ощутила, как напряжение в груди начало спадать. Она больше не чувствовала себя слугой на своём собственном празднике. Гости смотрели на неё с удивлением, но постепенно кто-то улыбнулся, кто-то поддержал словами благодарности.
— Ладно, — Антонина Петровна с раздражением уселась обратно. — Ну… пусть будет по-твоему. Но стол всё равно должен быть красивым.
Марина улыбнулась сквозь усталость. Пусть не всё было идеально по её плану, но впервые за долгие годы Новый год ощущался её собственным.
И в этот момент, когда звон бокалов объявил приход нового года, она поняла: иногда нужно лишь одно «нет», чтобы вернуть себе чувство собственного достоинства.

 

После звонка бокалов Марина впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Она присела за стол, взяла бокал, и, глядя на гостей, улыбнулась. Никаких кулинарных изысков, идеальных нарезок или фуа-гра — просто тепло, смех и привычные лица.
Виктор сел рядом, наконец убрав телефон.
— Ты была права, — сказал он тихо. — Я всё это время… Ну, я просто привык, что мама распоряжается всем. Но сегодня… сегодня я понял, что ты тоже имеешь право на праздник.
Марина едва сдержала улыбку.
Антонина Петровна сначала хмурилась, но, глядя на весёлые лица гостей и понимая, что вечер всё равно удался, с трудом приняла ситуацию:
— Ладно, — пробормотала она, — пусть будет так. Но только в этот раз…
— В этот раз, — перебила Марина, — я тоже заслуживаю отдых.
С этого момента атмосфера изменилась. Марина заметила, что гости стали более расслабленными, смеялись от души, а Виктор помогал ей накрывать остатки блюд, хотя и робко.
На следующий день Антонина Петровна сама подошла к Марине:
— Знаешь… может, я слишком давила. Ты… ты молодец.
Марина улыбнулась: впервые за много лет она почувствовала, что её усилия ценят не только за «видимость» успеха, но и за саму неё.
И хотя ремонт ванной ещё ждал, а посуда стояла в раковине до потолка, Марина впервые за долгие годы встретила Новый год не как исполнитель чужих прихотей, а как хозяйка собственной жизни.
В глубине души она поняла: иногда достаточно одного «нет», чтобы пересмотреть старые правила. И это «нет» открыло дверь к честным и тёплым отношениям, где уважение и поддержка важнее идеальных столов и чужих похвал.

 

Через несколько дней после Нового года Марина снова стояла на кухне, но теперь готовка не была каторгой. Виктор помогал ей с мелкими делами: нарезать овощи, ставить кастрюли на плиту, даже мыть посуду.
— Знаешь, — сказал он, слегка улыбаясь, — мне кажется, что в прошлом году мы с мамой немного перегнули. Но теперь… теперь мне приятно проводить с тобой время.
Марина засмеялась:
— Видишь, немного «нет» творит чудеса.
Антонина Петровна заглянула на кухню, подбирая конфеты:
— Марина, я… ну, в общем, спасибо за помощь. Стол в Новый год был красивый… но, знаешь, я поняла, что главное — это настроение.
Марина кивнула, ощущая тихое облегчение. Для неё это было начало нового периода: меньше напряжения, больше взаимопонимания и совместных усилий.
Вечером Виктор предложил:
— Давай в этом году просто устроим уютный ужин для себя. Без всего этого сумасшедшего стола, без стресса.
Марина улыбнулась:
— Отличная идея. И, знаешь, в этом «простом» ужине будет больше счастья, чем в любом «идеальном» празднике.
Свекровь, сидя в кресле, с трудом скрывала удивление:
— Ну… посмотрим. Но что-то мне подсказывает, что в этот раз Новый год будет по-настоящему весёлым.
И правда, впервые за годы Марина почувствовала, что праздник можно встречать спокойно. Смех Виктора, шутки гостей и тёплая атмосфера сделали её счастливой. И больше не было нужды терять себя ради чужих комплиментов — теперь Новый год принадлежал и ей.