Это не мой сын…

— Мне нужна акушерка Смирнова. Она сегодня работает? — спросил мужчина с железной строгостью в голосе. Всё в нём было строгое: взгляд, костюм, даже причёска словно выдавала дисциплину.
— Смирнова? — удивлённо переспросила дежурная в приёмном покое. — А зачем она вам?
— Спрашиваю — она здесь сегодня? — мужчина повторил свой вопрос точно так же ровно, как и раньше.
— Ну, допустим, есть вероятность.
— Отлично. Я хочу её видеть.
— А вы кто?
— Иванов.
— Какой именно Иванов?
— Какой-какой? — раздражение вспыхнуло в глазах мужчины. — Я обычный Иванов. И, пожалуйста, не задавайте лишних вопросов. Позовите Смирнову, пока я не обратился в прокуратуру!
— Простите… — дежурная поправила очки на переносице и прищурилась, внимательно разглядывая мужчину. — Вы не перепутали место? У нас роддом, а не прокуратура. Прокурора здесь никогда не было.
— О, вы думаете, что это шутка? — мужчина скрипнул зубами. — Я сказал, срочно приведите Смирнову! Иначе буду жаловаться!
— Вы могли бы объяснить, в чём у вас претензии к Смирновой? — женщина явно смутилась. — Она ведь у нас одна из лучших акушерок.
— Прямо «лучших», да? — иронично пересказал мужчина. — Знаем мы, какая она «лучшая». Я до сих пор страдаю от её работы!
— Гражданин Иванов, прекратите! — женщина взяла себя в руки. — Вы что, серьёзно страдаете? Она принимала у вас роды?
— Ещё раз, шутки не смешные! — мужчина строго взглянул. — Да, принимала… только не у меня, а у моей жены.
— И что вас так возмущает?
— Как что? Сын! Которого мне ваша Смирнова «выдала». А ведь она утверждала, что у нас мальчик будет красавец. А он…
— Что с ним? — дежурная настороженно поправила очки.
— Он… не мой! — мужчина вытянул губы, будто произнося приговор.
— Не ваш? — женщина в изумлении подняла брови. — Вы серьёзно?
— Абсолютно! Я уверен на все сто, что ваша «лучшая» акушерка перепутала детей. Более того… я думаю, специально!
— Вы, кажется, с ума сошли! — акушерка вскинула брови. — Срочно к специалисту вам надо!
— Да вы все здесь с ума сошли! — заорал мужчина. — Думаете, я не отличу своего ребёнка от чужого? Я даже изучаю научные статьи по генетике. И заявляю официально: мой сын не мог родиться таким!
— Каким?
— Рыжим!
— И что в этом странного? — женщина чуть улыбнулась.
— А то, что ни у меня, ни у жены в роду рыжих нет!
— Ну, знаете, рыжие иногда появляются неожиданно — так называемые «спящие гены».
— Да-да, — иронично фыркнул Иванов. — Но я не настолько наивен, чтобы просто поверить.
— Если не доверяете жене — дело ваше, но к нам приходить с претензиями не стоит! — акушерка подняла голос.
— А я уже пришёл! — мужчина замер, глядя прямо на неё. — И добьюсь правды. Срочно приведите Смирнову!
— Она сейчас принимает роды. И вообще, не стоит давить на врачей! — женщина пыталась сохранять спокойствие. — К тому же ребёнку всего три месяца, цвет волос может измениться.
— А как радоваться? — снова вскрикнул Иванов. — Он ест как годовалый! Жена не может полностью кормить, приходится докармливать кашей!
— Ну и что? — женщина попыталась успокоить его. — Это совершенно нормально.

 

— Нормально?! — мужчина едва не вскрикнул. — Я вам говорю: мой ребёнок ест так, будто уже три года, а не три месяца! Что за мать природа тогда у нас такая?!
— Не переживайте, — спокойно сказала акушерка, — у всех малышей бывают скачки в аппетите. Это временно.
— Временно? — Иванов ухмыльнулся сквозь гнев. — А если этот «временный» скачок продлится до года? До двух? Мне кажется, вы просто отмахиваетесь!
— Я вам ничего не отмахиваюсь, — сказала женщина твёрдо. — У нас в роддоме все стараются. И Смирнова в том числе. Она ни одного ребёнка не перепутала.
— Ни одного?! — Иванов нахмурился. — Ни одного? А моё мнение кто спрашивал? Я ведь вижу, что мой сын не похож на меня ни на каплю!
— На внешний вид полагаться нельзя, — объяснила акушерка. — Генетика сложнее. Цвет волос, глаз, рост — всё может проявляться по-разному.
— Генетика, говорите? — мужчина резко расселся на стуле, скрестив руки. — Я-то тоже не дурак. Уже неделю читаю статьи о генах, молекулярной ДНК, тестах… И знаете, что я понял?
— Что поняли? — женщина с трудом сдерживала улыбку.
— Понял я одно — что вы мне врёте! — громко заявил Иванов. — Мой сын — не мой! И я это доказать могу!
— Как доказать? — удивилась акушерка. — Через анализ ДНК?
— Именно! — лицо мужчины светилось решимостью. — И если тест подтвердит мою правоту, я буду требовать объяснений. Смирнова пусть сама расскажет, как перепутала детей.
— Гражданин Иванов, — женщина тяжело вздохнула, — тест — дело серьёзное. Это не разговор в коридоре. Но, если хотите, мы можем помочь оформить анализ.
— Вот это уже дело! — Иванов выпрямился. — И пусть каждый сотрудник роддома знает: я не собираюсь оставлять это так!
— А вы знаете, что сейчас ребёнок спит? — попыталась немного смягчить тон акушерка. — Может, пока он спит, стоит успокоиться и подумать здраво?
— Спит… — мужчина замер, словно впервые заметил это. — Хм… Может, и вправду. — Он посмотрел на акушерку с новым выражением — смесь раздражения и растерянности. — Но знаете что? Я всё равно не успокоюсь, пока не увижу Смирнову.
— Она очень занята, — вздохнула женщина. — Принимает роды, а потом только…
— Тогда я подожду, — твердо сказал Иванов. — И буду ждать, пока она выйдет. Я не уйду, пока не поговорю с ней.
Акушерка лишь тихо покачала головой и отошла, чтобы найти Смирнову, а Иванов сел в коридоре, внимательно наблюдая за всеми движениями. В его глазах был страх, тревога, но и непреклонная решимость — настоящий мужчина, который уверен, что знает, кто его сын.
И роддом замер в лёгкой тишине, словно предчувствуя, что сейчас начнётся история, которая станет легендой для всех дежурных.

 

Акушерка вернулась через несколько минут, слегка запыхавшись.
— Смирнова, — тихо сказала она. — Гражданин Иванов ждёт вас в коридоре.
И вот дверь приёмного открылась, и в коридор вышла сама Смирнова. В белом халате, с лёгкой усталостью на лице, но с неизменной уверенностью в каждом движении.
— Иванов? — спокойно спросила она, глядя на мужчину. — С чем связан ваш визит?
— С тем, что вы мне подсунули чужого ребёнка! — рявкнул он. — Я уверен, что мой сын — не мой!
— Простите? — Смирнова приподняла бровь, пытаясь понять, шутит ли он или действительно серьёзно.
— Да! — Иванов встал, размахивая руками. — Он рыжий! А в нашем роду рыжих нет!
— Рыжий цвет может проявиться через «спящие» гены, — спокойно сказала Смирнова. — Это естественно.
— Спящие гены? — переспросил он с недоверием. — А вы что, хотите сказать, что я просто слепой и не вижу очевидного?
— Я хочу сказать, что ребёнок здоров и развивается нормально, — спокойно, но твёрдо ответила Смирнова. — А сомнения по поводу цвета волос — это не повод паниковать и обвинять кого-то в подмене.
— Но я читал… — Иванов начал.
— Читал много чего, — перебила его Смирнова, слегка улыбнувшись, — но на практике иногда всё не так, как в книгах.
— Я хочу тест ДНК! — воскликнул Иванов. — Я должен быть уверен на сто процентов!
— Хорошо, — сказала Смирнова. — Мы можем организовать тест, если это поможет вам успокоиться. Но вы должны понять: ни я, ни кто-либо из персонала не могли «подменить» ребёнка.
Иванов на мгновение замер. В его глазах мелькнула смесь сомнения и облегчения.
— Значит, вы не… — начал он.
— Нет, — мягко, но твёрдо ответила Смирнова. — Всё в порядке. Ваш сын здоров, и вы — отец. Рыжий цвет волос не делает его чужим.
— Но… — Иванов снова хотел возразить, но Смирнова подняла палец:
— Но ничего. Успокойтесь. Сын растёт прекрасно. А вы можете теперь радоваться, а не волноваться.
И на лице мужчины впервые появилась лёгкая улыбка — скованная, но настоящая. Он сел обратно на стул, всё ещё держа взгляд на Смирновой, но теперь уже с благодарностью.
— Ладно… — тихо пробормотал он. — Я всё понял. Простите… за шум.
Смирнова кивнула и улыбнулась:
— Всё в порядке. Главное — здоровье ребёнка. А остальное… пусть гены решают сами.
В коридоре наступила лёгкая тишина. Иванов посмотрел на сына, потом на Смирнову, и впервые за весь этот переполох почувствовал, что ситуация под контролем.

 

Иванов вышел из роддома с сыном на руках. Улица была залита вечерним светом, но его разум ещё жил вчерашними страхами.
— Ладно, — пробормотал он себе под нос, — ничего не перепутано… Всё в порядке…
Дома его встречала жена, слегка уставшая, но настороженная.
— Ну как? — спросила она, замечая его напряжённый вид. — Что тебе врач сказал?
— Всё нормально, — сказал Иванов, стараясь улыбнуться, — но… — он остановился, словно взвешивая каждое слово, — но рыжий цвет…
— Рыжий? — жена приподняла бровь. — Да ладно тебе, он же ещё маленький, может, волосы потемнеют.
— Может… — Иванов морщился. — Может… но, тем не менее, я пережил неделю из-за того, что думал, что он… не мой!
— Ты серьёзно? — жена хмыкнула. — Рыжий — и всё, уже паника?
— Я не просто так! — он с серьёзностью поднимал пальцы, будто зачитывал устав. — Я проверял, читал статьи, учёные всё объясняют…
— Да, да, «учёные»… — жена усмехнулась и забрала малыша на руки. — Знаешь что? Ты пережил, а я переживала все эти три месяца. И теперь ты говоришь про рыжие волосы…
Иванов замолчал, разглядывая сына. Тот сладко потягивался, не обращая внимания на волнения родителей.
— Ладно, ладно… — сказал Иванов тихо, — ты права. Главное, что он здоров. А цвет волос — ерунда.
— Вот видишь, — жена улыбнулась. — И пусть твои статьи и гены отдыхают.
И вдруг малыш громко захохотал, распахнув глаза. Иванов нахмурился, потом посмотрел на жену и засмеялся сам.
— Ну что ж, — сказал он, — кажется, я наконец-то понял: рыжие волосы — это только начало нашей семейной драмы.
— Драма или комедия — решать будем вместе, — улыбнулась жена, прижимая ребёнка к груди.
И на этот раз Иванов чувствовал облегчение: буря в роддоме осталась позади, а дома их ждала простая радость — маленький, здоровый сын и семья, которая справится с любыми генами, «спящими» или активными.

 

На следующий день к Ивановым пришли родственники — бабушки, дяди, тёти — все с нетерпением хотели увидеть «рыжего малыша», о котором уже ходили легенды.
— Ну покажите же, — нетерпеливо сказала тётя Лида, заглядывая через плечо жены. — Я слышала, он рыжий!
— Рыжий, говорите? — дедушка Иван, сморщив нос, приподнял брови. — Что же это за чудо такое? В нашей семье рыжих не было со времён моего прадеда!
Иванов сжал руки в кулаки, готовясь к очередной «генетической лекции»:
— Дорогие родственники, — начал он торжественно, — мы собираемся подтвердить через науку: сын действительно наш, несмотря на этот… странный рыжий цвет волос.
— Наука, наука… — бабушка Катя закатила глаза. — Да он просто красивый! И хватит с ним экспериментов проводить!
— Красивый?! — Иванов приподнял бровь. — Вы ещё скажете, что рыжие волосы — это нормально!
Малыш в это время громко зевнул и сделал широкий жест руками, словно соглашаясь с бабушкой.
— Ах, да, — заметила жена, — пусть радуется, что у него родня такая «научная».
— Научная? — Иванов фыркнул. — Это мы ещё посмотрим! Я приготовил таблицу с родословной и все статьи по генетике!
— Таблицу? — дядя Пётр рассмеялся. — Да он ещё в пижаме и кашу ест, а ты его уже в лабораторию записал!
В этот момент малыш расплакался, и Иванов, забыв о таблицах, тут же подскочил, подхватил его на руки и успокоил. Все родственники притихли, наблюдая, как строгий, железный Иванов превращается в заботливого отца.
— Видите, — сказала жена, улыбаясь, — никакие гены не страшны, пока у нас есть любовь и забота.
— Любовь… — Иванов посмотрел на сына, затем на всех родственников. — Ладно, пусть будет любовь. Рыжие волосы, спящие гены — ничего нам не страшно!
И коридор дома наполнился смехом, лёгкой суматохой и теплом: мальчик по-прежнему рыжий, но теперь абсолютно «свой», и никакие теории генетики уже не могли омрачить семейное счастье.

 

Прошло несколько недель. Рыжий малыш уже уверенно держал головку, громко смеяся и исследуя мир вокруг. Иванов всё ещё приглядывался к нему, будто проверяя, не изменился ли цвет волос снова.
— Ну что, — сказал он жене, держа ребёнка на руках, — как насчёт прозвища? Рыжие волосы требуют имени с характером.
— Какое именно? — жена приподняла бровь.
— Давайте… Огненный! — предложил Иванов с серьёзным видом. — Он как маленький огонёк, который будет освещать нашу жизнь.
— Огненный? — рассмеялась жена. — Ладно, пусть будет «Огненный», если тебе так нравится.
Малыш, будто почувствовав своё новое имя, громко заулыбался, размахивая ручками. Иванов едва не упал от смеха: «Огненный» выглядел гораздо круче и забавнее, чем он сам мог представить.
Внезапно в комнату вбежали бабушки и дядя Пётр:
— Как же мы могли забыть! — воскликнула бабушка. — Надо сделать фотосессию! Рыжий мальчик — это же семейная сенсация!
— Семейная сенсация, — повторил Иванов, улыбаясь. — Ладно, пусть будет сенсация.
И пока родня фотографировала малыша со всех сторон, Иванов впервые почувствовал, что все его тревоги были напрасны. Рыжие волосы, «спящие гены», статьи по генетике — всё оказалось неважным. Главное было одно: его сын здоров, счастлив и окружён любящими людьми.
А в глубине души Иванов подумал: «Может, эти рыжие волосы — это не проблема, а маленькое чудо, которое делает нашу жизнь ярче».
И дом наполнился смехом, шумом и счастьем, а Огненный крепко спал на руках у папы, оставляя позади все сомнения и страхи.

 

На следующий день «Огненный» уже уверенно ползал по квартире, вызывая лёгкий хаос. Иванов пытался следить за ним, но это оказалось почти невозможно.
— Стой! — кричал он, когда малыш тянулся к корзине с бельём. — Это не игрушка!
Малыш, словно понимая, что папа всё ещё переживает за «его рыжие волосы», только громче рассмеялся и размахнул руками, обрызгав Иванова смесью каши и пюре.
— Отлично, — вздохнул Иванов, вытирая лицо, — так и знала, что рыжие волосы дадут жару!
Жена наблюдала за этим с улыбкой:
— Видишь, мы же говорили: это маленькое чудо. Рыжий огонёк — и у нас уже пожар в доме!
— Пожар, да, — усмехнулся Иванов. — И, похоже, я теперь официально пожарный.
В это время тётя Лида заглянула в комнату:
— Ой, а почему он весь в каше? — воскликнула она. — Рыжий ребёнок — а творит столько бед!
— Это же Огненный! — гордо заявил Иванов. — Рыжий и непредсказуемый!
Малыш, словно подтверждая своё имя, громко захохотал и пытался ухватить ближайший кусок игрушки. Иванов схватил его на руки и поцеловал в лоб:
— Знаешь что, Огненный… — сказал он тихо, — с тобой точно не соскучишься.
И в этом хаосе, смехе и крошечной каше на полу, вся семья вдруг поняла: рыжий цвет волос — это не проблема, а маленькое приключение, которое делает каждый день ярче и веселей.
— Ну что ж, — улыбнулась жена, — теперь у нас дома настоящий «огненный клуб».
И на этих словах малыш снова рассмеялся, распаляя атмосферу радости и тепла в доме.

 

Прошло три года. «Огненный» уже ходил в детский сад, носился по двору и умудрялся попадать во все мыслимые и немыслимые приключения. Рыжие волосы всё так же ярко сияли на солнце, а родители уже привыкли к тому, что малыш постоянно создаёт вокруг себя весёлый хаос.
— Папа! — закричал «Огненный», выбегая на кухню с краской для пальчиков. — Смотри, я сделал картину!
Иванов взглянул на стол — там была разноцветная абстракция, смело простирающаяся по всей скатерти, стенам и, разумеется, самому ребёнку.
— Отлично, — вздохнул он, стараясь не паниковать. — Рыжий художник… Теперь я понимаю, почему мы назвали тебя Огненный.
Жена лишь рассмеялась:
— Кажется, он унаследовал не только волосы, но и твою энергию, Иванов.
— Энергию… и генетическую смекалку! — Иванов усмехнулся. — Хотя, признаюсь, цвет волос всё ещё меня иногда пугает.
— Пугает? — малыш рассмеялся и подбросил кисточку в воздух, оставляя радужные пятна на полу. — Папа, смотри, я маг!
— Маг? — Иванов скрестил руки и посмотрел на сына. — Рыжий маг! Ну что ж, ладно… — Он облегчённо улыбнулся и сел рядом, начиная аккуратно отмывать стены. — Но помни, Огненный, магия требует ответственности.
— Ответственность скучная! — заявил малыш с самой серьёзной миной, на которую только способен был трёхлетний ребёнок.
— Скучная, но полезная, — сказал Иванов, смирившись с тем, что победить рыжий характер сына невозможно.
И в этот момент бабушка Катя заглянула в комнату:
— О, вот это рыжая энергия! — воскликнула она, наблюдая за разноцветной «магией» на стенах. — Кажется, у нас появился новый семейный талисман.
— Талисман, да, — согласилась жена. — Огненный!
Малыш снова рассмеялся и схватил кисточку, готовый к новым приключениям. Иванов посмотрел на своего сына, на эти яркие волосы, на смех и хаос вокруг и понял: всё, что когда-то казалось страшным — рыжие волосы, спящие гены, паника — оказалось самым настоящим счастьем.
— Да, — тихо сказал он себе, — теперь я понимаю: рыжий цвет — это не проблема, а маленькое чудо, которое делает нашу жизнь ярче.
И дом снова наполнился смехом, творчеством и счастьем, а «Огненный» уверенно продолжал свои маленькие, но очень важные магические подвиги.