Если твоя мама такая идеальная, может, ты к ней и вернёшься?

Не как у мамы

— Если твоя мама такая идеальная, может, ты к ней и вернёшься?! Мне уже надоели твои придирки!

Катя сама не ожидала, что эти слова сорвутся у неё так резко. Они вылетели, как осколок стекла — звонко и больно. Андрей сидел на диване, закинув ногу на ногу, уткнувшись в телефон, и даже не сразу понял, что именно она сказала. Он медленно поднял голову, будто возвращаясь из другого мира, и посмотрел на неё с выражением искреннего недоумения.

— Что ты сказала? — переспросил он.

Катя стояла посреди гостиной с корзиной белья в руках. Белые, голубые, серые рубашки Андрея были сложены вперемешку, и от них пахло порошком с лёгкой ноткой лимона. Она только что вынула их из сушилки и собиралась гладить — как делала это уже десятки раз за последние месяцы.

— Я сказала, что устала, — медленно повторила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Устала от того, что ты постоянно сравниваешь меня со своей мамой.

Андрей нахмурился, отложил телефон и выпрямился.

— Да брось, Кать. Я же не со зла.

Она ничего не ответила, прошла к гладильной доске, разложила её у окна и начала развешивать рубашки. Андрей краем глаза следил за её движениями: аккуратными, выверенными, но какими-то напряжёнными. Он знал это состояние — когда Катя старалась держать себя в руках, чтобы не взорваться.

— Кстати, — сказал он будто между прочим, — ты в курсе, что воротники лучше гладить с изнанки? А то они потом топорщатся. Мама всегда…

Катя замерла.

Голубая рубашка зависла в её руках, утюг шипел на доске, выпуская тонкую струйку пара. Внутри неё словно щёлкнул выключатель.

— Андрей, — сказала она очень спокойно, почти ласково. — Если тебе не нравится, как я глажу, ты можешь делать это сам.

Он удивлённо поднял брови.

— Да я же просто подсказал. Чего ты сразу в штыки? Мама всегда так делала, и рубашки выглядели идеально. Серьёзно, хоть на выставку неси.

Вот оно. Снова.

Катя стиснула зубы. Это была уже третья подобная фраза за день. Утром он комментировал яичницу — «у мамы желток был пожиже». Днём — как она сложила полотенца в шкафу. Вчера — как мыла посуду. Позавчера — как заправляла постель.

Она включила утюг и начала гладить, делая вид, что полностью сосредоточена на процессе. Но внутри всё кипело. Они были женаты всего четыре месяца, а ощущение было такое, будто прошло несколько лет. Романтика, комплименты, нежность — всё будто испарилось, уступив место бесконечным бытовым мелочам и сравнению с женщиной, которая даже не жила с ними.

Полгода назад Андрей делал ей предложение на крыше их любимого кафе. Был тёплый вечер, над городом загорались первые звёзды, а он стоял перед ней с букетом пионов — её любимых — и говорил, что она лучшее, что случалось в его жизни. Тогда Катя плакала от счастья и была уверена: она знает этого человека насквозь.

Три года отношений. Совместные поездки, долгие разговоры по ночам, поддержка в трудные моменты. Андрей был заботливым, внимательным, умел рассмешить, умел слушать. С ним было легко.

Но совместная жизнь оказалась совсем другой историей.

Она вдруг поняла, что Андрей привык к комфорту, который его мать создавала тридцать лет, и теперь — неосознанно, автоматически — ждал того же от жены. Тёплые ужины, идеально выглаженные рубашки, чистая квартира, где всё появляется будто само собой.

— Кать, а что у нас на ужин? — спросил он, потянувшись и зевая.

— Хотела сделать пасту с овощами, — ответила она, вешая отглаженную рубашку в шкаф.

— А что-нибудь посытнее? — без нажима, но с ожиданием в голосе. — Мама по пятницам всегда готовила мясо. Говорила, что к выходным надо как следует подкрепиться.

Катя медленно поставила утюг на подставку и повернулась к нему.

— Андрей, давай поговорим.

— Конечно, солнце, — он улыбнулся, не чувствуя надвигающейся бури. — О чём?

— О твоей маме.

Улыбка исчезла. Он нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Ты постоянно сравниваешь меня с ней. Всё время. Я готовлю — ты вспоминаешь, как готовила она. Я убираю — ты говоришь, что у неё было лучше. Я глажу — и снова она.

— Я просто делюсь опытом, — пожал плечами он. — Мама и правда замечательная хозяйка. Я думал, тебе будет полезно.

— Полезно? — Катя усмехнулась, но в её глазах не было веселья. — Полезно знать, что я всё делаю неправильно? Что я хуже твоей мамы?

— Ты преувеличиваешь.

— Нет! — резко перебила она. — Я стараюсь, Андрей. Я работаю так же, как ты. Прихожу уставшая. И всё равно готовлю, убираю, стираю. А в ответ слышу только критику.

Он молчал.

— У твоей мамы был тридцатилетний опыт, — продолжила Катя тише. — А у меня его нет. Но вместо того чтобы помочь, ты сравниваешь.

— Прости, — наконец сказал он. — Я не хотел тебя обижать.

Она кивнула. Хотела поверить.

Но уже на следующий день всё повторилось.

Катя приготовила жаркое по новому рецепту. Два часа на кухне, аромат специй, аккуратно накрытый стол. Она ждала похвалы — не как доказательства превосходства, а как простого «спасибо».

Андрей попробовал, кивнул.

— Вкусно. Но мама добавляла розмарин и тушила дольше. И подавала с картошкой, а не с рисом.

Катя медленно отложила вилку.

— То есть вкусно, но не как у мамы?

— Ну… — он замялся. — Со временем научишься.

Она вышла на балкон. Холодный вечерний воздух обжёг лицо. Ей нужно было подышать, чтобы не наговорить лишнего.

— Кать, ты чего? — донёсся его голос. — Я же сказал, что вкусно!

— Да, — тихо ответила она. — Но не как у мамы.

В тот вечер она впервые всерьёз задумалась: а понимают ли они друг друга вообще?

Следующие дни прошли в напряжённой тишине. Катя делала только то, что касалось её самой. Стирала свои вещи, готовила себе, убирала за собой. Андрей сначала не заметил, потом начал раздражаться.

— У нас нет чистых полотенец.

— У тебя нет, — спокойно ответила она. — Мои висят в ванной.

— Это уже перебор!

— Нет, Андрей. Это реальность.

Квартира постепенно погружалась в хаос. Посуда в раковине, пыль на полках, пустой холодильник. Андрей питался пельменями и бутербродами, выглядел уставшим и потерянным.

В субботу утром он сел напротив неё.

— Давай поговорим спокойно.

— Я слушаю.

— Я привык, что дома всё делается само собой. Я думал, так правильно.

— Это не «правильно», — ответила Катя. — Это привычка. И сценарий, который ты даже не пытался пересмотреть.

Он молчал.

— Я не твоя мама, — сказала она мягко, но твёрдо. — И если ты хочешь семью, а не обслуживающий персонал, нам придётся учиться быть партнёрами.

Андрей долго смотрел в стол. Впервые в жизни он задумался, что «так было у родителей» — не значит «так должно быть».

И, возможно, именно с этого момента у них появился шанс написать свою историю. Не идеальную. Но честную.