Раз у тебя зарплата меньше, давай делить еду по-честному

«По-честному»

— Раз у тебя зарплата меньше, давай делить еду по-честному, — сказал Игорь почти буднично, будто речь шла не о семье, а о соседях по съёмной квартире.

Он тогда ещё не знал, чем для него это обернётся.

Аня проснулась, как всегда, в половине седьмого. Будильник она ставила с запасом — не любила спешки и суеты по утрам. В квартире было тихо, только за окном редкие машины шуршали по асфальту, да батареи тихо постанывали, будто жаловались на жизнь.

Игорь спал, раскинувшись почти поперёк кровати. Одеяло сползло, одна рука свисала вниз и почти касалась пола. Аня на мгновение остановилась, глядя на него. Когда-то это казалось милым. Теперь — просто привычным.

Она осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить мужа. Его будильник должен был зазвонить только в восемь, а у неё был целый час — самый спокойный и предсказуемый час за день. В это время квартира принадлежала только ей.

Съёмная однокомнатная квартира находилась на окраине города, в старом панельном доме. Полы здесь скрипели так, будто жили своей жизнью, а батареи гудели и щёлкали, особенно по ночам. Но два месяца назад, когда они только въехали сюда после свадьбы, Ане всё казалось уютным. Это было их жильё. Первое. Совместное.

Слово «муж» всё ещё отзывалось внутри тёплой волной. Муж. Её муж. Как будто она наконец вошла во взрослую жизнь — настоящую, серьёзную, правильную.

На кухне Аня включила свет, поставила турку на плиту. Растворимый кофе она терпеть не могла — от него у неё болела голова. Пусть дороже, но нормальный. Пока вода нагревалась, она протёрла столешницу, развесила вчерашнее бельё у батареи, поставила чайник.

Движения были отточены до автоматизма. Она быстро пожарила яичницу, нарезала помидоры и огурцы, достала из холодильника творог и пару йогуртов. Игорь йогурты не любил — называл их «женской ерундой», но Аня покупала их для себя. Она старалась питаться правильно, следила за здоровьем, хотя никто её об этом не просил.

Кофе закипел. Аня сняла турку, вдохнула аромат и на секунду улыбнулась. Это был маленький, но важный для неё ритуал.

— Просыпайся, соня, — тихо сказала она, вернувшись в комнату и слегка коснувшись плеча Игоря. — Уже почти восемь.

Он что-то пробормотал и отвернулся к стене.

— Игорёк, вставай. Остынет всё.

— М-м… — протянул он, но всё-таки открыл глаза. — Сколько время?

— Без пятнадцати восемь.

— Эх… Можно было ещё поспать.

— Можно, — согласилась Аня. — Но тогда без завтрака.

Он усмехнулся и поднялся. В ванной зашумела вода. Аня снова вернулась на кухню, расставила тарелки, разлила кофе.

Игорь вышел уже одетый, волосы торчали в разные стороны.

— Пахнет вкусно, — сказал он, усаживаясь за стол. — Яичница — это хорошо.

Он ел быстро, большими кусками, будто торопился куда-то, даже не поднимая глаз. Аня ела медленно, аккуратно, творог с йогуртом.

— Слушай, — вдруг сказал Игорь, — а эти йогурты дорогие?

— Обычные, — пожала плечами Аня. — Рублей сорок.

— Сорок?! За стаканчик? — он удивлённо посмотрел на неё. — Это если каждый день, больше тысячи в месяц выходит.

— Я не каждый день, — спокойно ответила она. — Через день.

— Всё равно. Можно же кефир. Он дешевле.

Аня вздохнула.

— Игорь, это моя еда. Я же не заставляю тебя это есть.

— Да я не заставляю, — отмахнулся он. — Просто говорю. Мы же копим.

Она промолчала.

Да, они копили. Вернее, копила она. Игорь работал разработчиком и зарабатывал почти вдвое больше. Аня — администратором в частной клинике. Её зарплата уходила на продукты, коммунальные услуги, бытовые мелочи. Игорь переводил свою часть за аренду — и считал, что на этом его вклад заканчивался.

— Ладно, мне пора, — он допил кофе, поцеловал её в макушку. — Постараюсь к семи быть.

Дверь захлопнулась, и квартира снова погрузилась в тишину.

Первые недели после свадьбы казались Ане сказкой. Они ужинали вместе, обсуждали планы, выбирали в интернете мебель, считали будущий первоначальный взнос. Аня любила эти разговоры. Любила чувствовать себя частью чего-то общего.

Но потом что-то незаметно изменилось.

Сначала Игорь стал задерживаться на работе. Потом появились «встречи с коллегами». Потом бары, футболы, шашлыки. Он всё чаще возвращался поздно, иногда навеселе. Аня оставалась дома — готовила, стирала, гладила его рубашки.

Деньги на копилку откладывались всё реже. Повседневные расходы съедали почти всё. Игорь же уверял, что имеет право отдыхать.

— Я работаю, — говорил он. — Я устаю. Мне нужно расслабляться.

Аня молчала. Она тоже работала. Но почему-то её усталость никто не замечал.

Однажды он вернулся за полночь. В квартире было темно, Аня сидела на кухне.

— Где ты был? — спросила она спокойно.

— В клубе с ребятами. Только не начинай.

— Ты понимаешь, что за вечер потратил мою недельную зарплату?

Он нахмурился.

— Что?

— Ты взял деньги из заначки. Сказал, что вернёшь.

— Ань, — устало сказал он. — Я много работаю. Я приношу деньги. Я не твоя собственность.

— Мы же договаривались копить, — тихо ответила она.

— А ты тратишь на свои йогурты и кофе, — резко бросил он. — Хочешь честности — давай делить еду по доходам.

Эта фраза стала точкой.

С того вечера они действительно стали жить как соседи. Отдельные продукты. Отдельные разговоры. Отдельные вечера.

Игорь покупал себе пельмени, сосиски, лапшу быстрого приготовления. Аня — овощи, рыбу, творог. В холодильнике появились полки «его» и «её». На кухне стало холодно не от температуры.

Она перестала вставать раньше ради завтраков. Он сам ставил будильник. Они почти не разговаривали.

Но Игорь не знал, что месяц назад Аню вызвала начальница.

— Анечка, — сказала она, — мы открываем новый филиал. Нужен старший администратор. Зарплата почти вдвое выше.

Аня согласилась, не раздумывая.

С этого дня она начала меняться.

Она стала позже приходить домой. Перестала стирать его рубашки. Перестала напоминать о счетах. Деньги откладывала на свой счёт.

И однажды вечером, когда Игорь полез в холодильник, он обнаружил, что «его» полка пуста.

— Аня, — растерянно сказал он, — ты что, всё убрала?

— По-честному, — спокойно ответила она. — У тебя своя еда. У меня — своя. И своя жизнь.

Он понял это слишком поздно.