Я уже пообещал твою квартиру сестре.
Наследство
— Я уже пообещал твою квартиру сестре. Это вопрос решённый. Ты же понимаешь, что ей нужнее.
Эта фраза прозвучала не сейчас. Она родилась гораздо раньше — в мелочах, в недоговорённостях, в бесконечных «потом». Просто сейчас она наконец обрела голос.
Лена стояла у окна и смотрела, как дождь медленно стекал по стеклу. Капли сливались друг с другом, образуя тонкие дорожки, которые исчезали где-то внизу, оставляя после себя мутные разводы. Примерно так же исчезали её надежды — не резко, не болезненно, а постепенно, почти незаметно. День за днём.
За её спиной хлопнула дверь — Игорь вышел из спальни и прошёл на кухню, зевая и потягиваясь. Было уже почти четыре часа дня. Его выходные проходили одинаково: поздний подъём, кофе, ноутбук, телефон, диван. Иногда сериал. Иногда новости. Иногда игры. Но почти никогда — разговоры.
— О чём задумалась? — спросил он лениво, даже не глядя на неё.
— Ни о чём, — ответила Лена и улыбнулась. Улыбка вышла привычной, отработанной. Она давно научилась так улыбаться — когда внутри всё сжимается, а наружу нельзя выпустить ни слова. — Чай будешь?
— Ага.
Он уже снова уткнулся в телефон, прокручивая ленту. Большой палец двигался автоматически, словно продолжение мысли, которой у него давно не было.
Лена включила чайник. Маленькая кухня, втиснутая между коридором и ванной, казалась ещё меньше из-за старого стола и двух табуреток. Эта однокомнатная квартира была их первым общим домом. Когда они въехали сюда пять лет назад, Лена была уверена: это ненадолго. Они молодые, влюблённые, полные планов. Всё обязательно сложится.
Но годы шли. А квартира оставалась той же. Как и их жизнь.
— Игорь, — тихо сказала она, наливая кипяток в чашки. — А ты не думал… может, нам пора задуматься о ребёнке?
Он даже не поднял глаз.
— Лен, мы же уже говорили об этом. Сейчас не время. Нужно пожить для себя. Да и куда здесь ребёнка? — он махнул рукой, обводя крошечную кухню. — Сначала жильё, потом всё остальное.
— Нам уже тридцать, — осторожно напомнила она. — Мы вместе пять лет.
— И что? Сейчас все и в сорок рожают. Успеем.
Это слово — «успеем» — звучало как приговор. Оно было удобным, тёплым, оправдывающим бездействие. Оно снимало ответственность. Оно позволяло ничего не менять.
Лена замолчала. Внутри стало пусто, как в комнате, где выключили свет и забыли включить обратно. Она смотрела на Игоря и вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз он смотрел на неё так, как раньше. С интересом. С теплом. С желанием.
Когда они стали чужими?
Она любила читать, мечтала о путешествиях, о доме с окнами на солнечную сторону, о детской с мягким ковром и игрушками. Игорь любил покой. Ему было удобно. Удобство стало для него важнее всего.
— Кстати, — сказал он между делом, — тебе мама звонила. Говорит, тебе к нотариусу надо. Что-то там по наследству от тёти Веры.
Лена вздрогнула.
Тётя Вера. Мамина сестра. Тихая, одинокая женщина, которая жила в двухкомнатной квартире на окраине города. Лена часто ездила к ней — привозила продукты, лекарства, сидела с ней за чаем, слушала истории о прошлом. Три недели назад тёти Веры не стало.
— Я знаю, — кивнула Лена. — Поеду на следующей неделе.
— Так тебе, выходит, квартира достанется? — Игорь наконец оторвался от телефона. В его голосе появилась живость, которой не было, когда речь шла о семье.
— Возможно. Если не появятся другие наследники. Нужно ждать полгода.
— Отлично, — оживился он. — Продадим, купим что-то побольше. Или будем сдавать. Доход не помешает.
Лена ничего не ответила. Мысль о квартире казалась ей далёкой, почти нереальной. Это было связано с утратой, а не с выгодой.
Следующая неделя пролетела быстро. Документы были поданы, нотариус всё объяснил. Осталось ждать.
Но новость, как водится, не осталась тайной.
На следующий день позвонила свекровь.
— Леночка, я слышала про квартиру! Это же чудесно! Я так за вас рада!
— Спасибо, Валентина Петровна, но пока ещё ничего не ясно…
— Всё будет хорошо, не сомневайся. Это судьба, милая.
Интонация была слишком радостной. Слишком уверенной.
Потом начались «случайные» разговоры. Свекровь зашла с пирогом и между делом пожаловалась, как тяжело Светке — двое детей, теснота, усталость. Потом позвонила мама Лены: «Может, стоит подумать, помочь родственникам мужа? Всё-таки семья».
Игорь тоже не остался в стороне:
— Светке правда тяжело. Им бы жильё попросторнее…
Лена чувствовала, как вокруг неё медленно сжимается кольцо. Но всё ещё надеялась, что ошибается.
Прошло четыре месяца. Наступила зима. Город укутался снегом, а между Леной и Игорем воцарилась тишина. Они жили рядом, но не вместе. Разговаривали только о бытовом.
А потом Валентина Петровна устроила семейный ужин.
За столом собрались все: Света с мужем и детьми, родители Игоря, мама Лены. Смеялись, ели, говорили о пустяках. До того момента, как свекровь вдруг сказала:
— Ну что, Леночка, скоро полгода пройдёт. Думала, что с квартирой делать будешь?
Все замолчали. Взгляды устремились к ней.
— Пока не решила. Нужно дождаться оформления, — спокойно ответила Лена.
— Конечно, — закивала свекровь. — Но мы тут подумали…
— Мама, — попыталась остановить её Света.
— Почему не начинать? Мы же семья!
Лена посмотрела на Игоря. Он молчал.
— Вы предлагаете отдать квартиру? — тихо спросила она.
— Ну зачем сразу так? — замахала руками Валентина Петровна. — Можно договориться. По-доброму. Светочке нужнее.
— Игорь, — Лена посмотрела на мужа. — Ты что думаешь?
Он поднял глаза.
— Лен… я уже пообещал твою квартиру сестре. Это вопрос решённый. Ты же понимаешь, что ей нужнее.
В этот момент Лена поняла: всё уже произошло. Без неё. За её спиной.
— А мне? — спросила она тихо. — Мне что нужнее?
Он не ответил.
Лена встала из-за стола.
— Спасибо за ужин, — сказала она ровно. — Но я ухожу.
— Куда? — растерянно спросил Игорь.
— Домой. Туда, где меня хотя бы слышат.
Через месяц она подала на развод.
Через полгода вступила в наследство.
Через год жила в той самой квартире — своей.
А ещё через два года, проснувшись ранним утром, Лена смотрела, как солнечный свет заливает комнату, и слушала тихое дыхание ребёнка в соседней комнате.
Иногда потерять — значит наконец найти.