Жена должна терпеть», — произнес Валера

Часть 1: Предисловие терпения

«Жена должна терпеть», — произнес Валера с такой степенью уверенности, словно открыл мне вечный закон мироздания. Я стояла в кухне с половником в руках, прислушиваясь к этим словам, и в голове прокручивала варианты: терпеть, смиряться, кивать или… слегка изменить вектор «развития» моего мужа.

— Женщина — это сосуд для терпения, а мужчина — вектор развития, — продолжал он, величаво поднимая указательный палец к потолку. В этот момент Валера был похож не на «вектор развития», а на дрожжевое тесто, которое вот-вот вылезет из кастрюли и зальёт плиту. Я стояла, держа половник, и наблюдала за разворачивающейся драмой, достойной античной трагедии, только декорации — «хрущёвка», а актёры — мои собственные домашние.

— И что это значит в переводе с пафосного на человеческий? — осторожно спросила я, помешивая борщ.

— Это значит, что мама поживет у нас. Месяц. Может, два. Ей одиноко, а у нас… аура хорошая. И ты, как мудрая жена, прояви смирение.

Новость обрушилась на меня с грацией кирпича с пятого этажа. Свекровь, Галина Петровна, была женщиной масштабной и в буквальном, и в переносном смысле. Её «одиночество» заключалось в том, что она успела рассориться со всеми соседями в радиусе трех кварталов, а теперь требовалась свежая кровь. Моё присутствие.

— Валера, — говорила я тихо, будто сапёр, видящий, что красный провод уже перекушен, — у нас две комнаты. В одной мы, а в гостиной — ремонт, который ты «векторизируешь» уже третий год. Где спать мама? В коридоре, как верный цербер?

Валера фыркнул.

— В нашей спальне. А мы с тобой переедем в гостиную. На диван. Лена, не будь эгоисткой! Мама — святое. А жена должна терпеть. Сглаживать углы.

Я взглянула на комнату: окна заклеены плёнкой, диван сдвинут к стене, пол покрыт белёсой пылью, липкой к носкам. Воздух пахнул шпаклёвкой и отчаянием. Валера не поднял глаз от телефона, отдавая приказы с самодовольной серьёзностью.

— Значит, сейчас убираешь. Пыль в ноль. Пропылесось, протрёшь поверхности и постели. Комната должна быть готова. Поняла?

Я молча кивнула, уже зная, что «сгладить углы» я собираюсь совсем другим способом — наждачной бумагой по самолюбию мужа.

Часть 2: Вторжение Галины Петровны

Свекровь прибыла на следующий день. Она не входила в квартиру — она вторглась, как гунны в Европу. Вместо коней у неё были клетчатые сумки с банками, нафталиновые кофты и железная воля.

— Фу, как у вас душно! — произнесла она с порога, оглядывая прихожую, словно увидела место преступления. — Леночка, у тебя совсем нет вкуса?

Я улыбнулась улыбкой стюардессы, которой пассажир просит открыть форточку на высоте десяти тысяч метров.

— Здравствуйте, Галина Петровна. Обои выбирал Валера. Сказал, цвет «спелый персик». Видимо, персик сгнил.

Валера, тащивший чемодан, крякнул и чуть не уронил ношу на мамину ногу.

— Мама, не начинай, — пропыхтел он. — Лена старается.

— Плохо старается! — продолжила свекровь, пройдя в кухню в уличной обуви. — Пол липкий. Хозяйка в доме есть или только декорация?

Это было только начало.

Часть 3: «Выживи или умри»

Первая неделя прошла под девизом «Выживи или умри». Галина Петровна переставляла банки с крупами, перевешивала полотенца по «санитарным нормам 1982 года» и комментировала каждое моё движение. Валера, чувствуя мощную спину маменьки, расцвел: перестал мыть за собой посуду, разбрасывал носки с утроенной энергией и читал лекции о предназначении женщины.

Во вторник за ужином:

— Что-то суховаты, Лен. Мама делает сочнее. У мамы котлета — песня, а у тебя — проза жизни. Жесткая.

Галина Петровна кивала, поедая мою котлету с такой скоростью, что трещало за ушами.

— Да, сынок. Леночке надо поучиться. Хлебушка надо больше класть, мякиша. А тут — одно мясо, расточительство.

Я спокойно отложила вилку.

— Валера, дорогой, чтобы котлета была «песней», нужно покупать фарш не по акции, а нормальный. Но поскольку ты внес в бюджет сумму, равную стоимости трех пачек пельменей, я проявила чудеса кулинарной алхимии. Ешь и наслаждайся моим талантом.

Валера побледнел. Попытка сохранить лицо выглядела так, будто хомяка застали за кражей гороха.

— Я… я работаю на перспективу! — взвизгнул он. — А ты меня куском мяса попрекаешь? Мелочная ты!

— Не мелочная, а экономная. Как мама учила, — парировала я.

Валера надулся и уткнулся в тарелку. Галина Петровна, не найдя, что возразить, лишь громко сербнула чаем.

Часть 4: Операция «Сладкая месть» начинается

На следующее утро я решила начать операцию «Сладкая месть». План был прост: перестать делать что-либо сама. Абсолютно.

Я надела шелковый халат, аккуратно накрутила тюрбан из полотенца и уселась на диван с книгой. Бокал кофе стоял рядом, а мир вокруг — пусть решает сам себя.

— Лена, завтрак где? — спросил Валера, судорожно бегая по кухне в поисках носков.

— В холодильнике, любимый. Я создаю уют своей энергетикой, — лениво ответила я. — Нельзя отвлекать женщину, когда она аккумулирует энергию ци.

Валера попытался жарить яйца. Уже через пять минут кухня заволоклась дымом. Окно было открыто, но запах гари пробирал до костей.

— Лена! — закричала Галина Петровна, прибежав на запах. — Ты что, хочешь нас сжечь? Почему сын у плиты?!

— Потому что он добытчик мамонта, мама, — спокойно произнесла я. — А я вдохновляю. Кстати, ты забыла оставить деньги на продукты. В холодильнике мышь повесилась, причём от голода.

— У меня нет денег! — завыл Валера. — До зарплаты ещё две недели!

— Ну, ты же глава семьи, — отметила я, деловито переворачивая страницу книги. — Придумай что-нибудь. Займи, заработай, продай почку. Ты же вектор!

Валера ушёл на работу злой, как собака, которую пнули вместо того, чтобы дать кость. А я осталась с Галины Петровной.

Часть 5: Свекровь в роли стахановки

И вот тут началось самое интересное. Я перестала делать что-либо вообще. Свекровь пыталась контролировать пыль, порядок, кухню, бельё, но силы её быстро иссякли.

— Пыль лежит! — возмущалась она.

— Пусть лежит, она устала, — ответила я, переворачивая страницу. — Галина Петровна, вы же опытная хозяйка. Покажите мастер-класс. А я поучусь.

Через час свекровь уже была красная, запыхавшаяся, и пыталась протереть пыль с потолка, на который я не обращала внимания. Крошки и пыль оставались там, где им было угодно.

— Лена! Вы что, совсем ничего не делаете? — кряхтя, спросила она.

— Нет, мама, — спокойно произнесла я. — Я медитирую. Энергетика дома должна гармонировать.

Каждый день был новым вызовом. Я сидела с книгой, кофе и половником только для эстетики. Галина Петровна пыталась контролировать каждую банку на кухне, каждое полотенце, но чем больше она старалась, тем больше беспорядка вокруг образовывалось.

Часть 6: Развитие хаоса

Валера возвращался с работы усталый, злой и голодный. Его взгляд на «семейный очаг» был похож на взгляды ученых, которым показали эксперимент, в котором все законы физики нарушены.

— Почему на столе только хлеб? — жаловался он. — Где мясо, суп, котлеты?!

— Дорогой, — ответила я, лениво разглядывая обои, — я решила питаться энергетикой. А ты — добытчик мамонта, вектор развития!

— Лен, ты… — Валера краснел, пытался кричать, но слова терялись где-то между дымом и моим спокойствием.

Галина Петровна, видя его страдания, пыталась вмешаться:

— Сынок, покажи жене, как правильно держать половник! — но он, краснея, не смел.

Кухня стала зоной боевых действий. Котлеты пригорали, суп убежал с плиты, продукты терялись. Я сидела на диване, ощущая, что вся квартира — как шахматная доска, а я — белая королева, контролирующая хаос.

Часть 7: Месть с юмором

Вечерами, когда Валера пытался «спасти ужин», я создавала новые правила:

— Завтра ты будешь готовить только салаты. — И выдавала список ингредиентов, которых в доме не было.

— Лен! — кричал он, — у меня нет того!

— Ну, что ж, значит, салат будет энергетический, — с невинной улыбкой отвечала я.

Свекровь, пытаясь помочь, в итоге только увеличивала хаос: перемещала продукты с одного шкафа в другой, проверяла «правильное» количество соли, воды и масла, а я наслаждалась процессом наблюдения.