Дождь барабанил по подоконнику так настойчиво

«Трёхкомнатная»

Дождь барабанил по подоконнику так настойчиво, будто хотел что-то доказать. Капли стекали по стеклу неровными дорожками, собираясь в лужицы на раме, и Ирина машинально следила за ними взглядом, как в детстве — за муравьями на асфальте. Мысли в голове были такими же беспорядочными.

Кухня была тесной. Слишком тесной для двух взрослых людей, которые собирались пожениться. Стол упирался в холодильник, холодильник — в дверь, а дверь, казалось, вот-вот устанет и вывалится в коридор. Однокомнатная съёмная квартира, которую Гриша называл «нашим первым гнёздышком», давно перестала казаться уютной. Она была временной. Как вокзал. Как остановка.

На плите булькал суп. Что-то серо-желтоватое с плавающими островками картофеля и подозрительной пенкой. Гриша с утра гордо объявил, что приготовит «настоящий домашний обед», и теперь этот обед распространял по квартире аромат студенческих лет и дешёвой столовой.

— Ир, ты слышишь? — донёсся его голос из ванной.

Ирина вздрогнула. Она не любила, когда её выдёргивали из мыслей. Особенно сейчас, когда внутри всё было натянуто, как струна.

— Слышу, — отозвалась она без особого энтузиазма.

Гриша появился на пороге кухни, обмотанный полотенцем. Волосы мокрые, на подбородке — капля воды, во рту — зубная щётка. В таком виде он выглядел почти трогательно. Почти.

— Я тут подумал… — он вынул щётку и заговорил оживлённее. — Может, после свадьбы уже не будем снимать эту… ну… каморку? А сразу возьмём что-то своё? Ипотека сейчас вроде нормальная.

Ирина медленно поставила чашку с кофе на стол. Кофе был крепкий и горький, как её настроение.

— Своё? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Ты имеешь в виду кредит лет на тридцать?

— Ну да! — оживился Гриша. — Зато будет квартира. Наша. Настоящая. А не вот это всё.

Он обвёл рукой кухню, и Ирина вдруг остро почувствовала раздражение. «Вот это всё» — это её нынешняя жизнь. Временная, да. Но безопасная.

— И зачем нам это сейчас? — спокойно спросила она. — Мы и так справляемся.

— Потому что так надо, — он пожал плечами. — Семья должна иметь своё жильё. Мама говорит…

Ирина подняла бровь.

— Мама говорит?

— Ну… — он замялся. — Она просто считает, что мы должны быть самостоятельными. Независимыми.

Ирина усмехнулась про себя. Независимыми — это значит влезть в долговую кабалу, чтобы потом выслушивать советы от Валентины Петровны, сидящей в своей трёшке с коврами на стенах и мебелью времён позднего социализма.

— Давай не сейчас, — сказала Ирина вслух. — Я не в настроении обсуждать ипотеку.

Гриша нахмурился.

— Ты всё время так говоришь. «Не сейчас», «потом», «как-нибудь». Мы вообще семья или как?

Она встала, отнесла кружку к раковине, включила воду.

— Семья, — коротко ответила она. — Но у семьи должны быть границы.

— Какие ещё границы? — он смотрел на неё растерянно.

— Личные, — бросила она и вышла из кухни.

В спальне было темнее. Жалюзи пропускали тусклый свет пасмурного утра, и комната казалась серой. Ирина села на край кровати и закрыла глаза.

Она знала, что этот разговор рано или поздно состоится. Знала, что скрывать дальше будет всё труднее. Но каждый раз, когда она представляла, как рассказывает Грише про квартиру, внутри всё сжималось.

Трёхкомнатная. Её. Не купленная, не взятая в ипотеку, не подаренная мужем. Наследство от бабушки. Документы оформлены давно. Всё чисто.

Именно поэтому она молчала.

Она уже проходила это. С Димой, который сначала клялся в любви, а потом начал осторожно заводить разговоры о том, что «логично жить у тебя». Со Славкой, который однажды привёл чемодан «на пару дней», а через месяц начал приводить друзей.

Каждый раз квартира становилась не домом, а магнитом. Не для любви — для удобства.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Валентины Петровны.

«Ирина, как идёт подготовка к свадьбе? Кто оплачивает банкет? Я считаю, родители жениха и невесты должны участвовать поровну. Или у вас там по-другому принято?»

Ирина стиснула зубы.

«Я считаю». Любимая формулировка будущей свекрови. Формулировка, после которой обычно следовало: «поэтому будет так».

Если она узнает о квартире… Ирина даже не хотела думать. Там будет всё: и разговоры о «семье», и намёки на «помощь младшему», и предложения «временно пустить».

Телефон снова завибрировал. На этот раз — Гриша.

— Ир, ты чего молчишь? — он заглянул в спальню. — Я серьёзно. Нам надо решать вопрос с жильём.

Она подняла глаза и неожиданно улыбнулась. Искренне. Спокойно.

— Ты прав, — сказала она. — Решим. Всё будет хорошо. Просто доверься мне.

Гриша растерялся, но улыбнулся в ответ.

— Я тебе доверяю, — сказал он.

Она отвернулась.

На следующий день пришли Владислав с Оксаной. Без предупреждения, как обычно. С тортом, который они тут же поставили в холодильник, и с ощущением, что они у себя дома.

Оксана разливала чай, как хозяйка. Владислав развалился на стуле и рассказывал о своих «проектах».

— Гриша, — начала Оксана, — слышала, вы думаете про ипотеку. Молодцы. А то сидеть на съёме — это вообще не вариант.

— Мы пока думаем, — осторожно ответил Гриша.

— А мы вот планируем трёшку, — продолжала она. — В хорошем районе. Ну, не сразу, конечно, но всё в процессе.

— На какие деньги? — не выдержала Ирина.

Оксана усмехнулась.

— Деньги — дело наживное. Главное — желание.

Ирина почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— А я считаю, что брать кредиты, не имея стабильного дохода, — это безответственно.

— Ну у каждого своё мнение, — пожала плечами Оксана. — Мы же все свои.

Это «свои» прозвучало особенно мерзко.

Вечером, когда гости ушли, Ирина сидела на полу среди коробок. Гриша напевал что-то, перекладывая вещи.

Она понимала: дальше тянуть нельзя.

Утром телефон зазвонил в 8:17.

Валентина Петровна.

— Мы будем через час, — сказала она без приветствия. — Надо поговорить.

Ирина сбросила звонок. Потом ещё раз. И ещё.

Когда она вышла на кухню, Гриша уже был там.

— Мама с Владиком и Оксаной приедут, — сказал он виновато. — Хотят помочь.

— Помочь?! — Ирина резко захлопнула шкаф. — Они хотят поселиться у меня в жизни!

— Ира, ты преувеличиваешь…

— Нет, Гриша. Я просто вижу дальше.

Она сделала паузу. Вдохнула.

— Нам надо поговорить. До того, как они приедут.

Он насторожился.

— О чём?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— У меня есть квартира. Трёхкомнатная. Моя. И после свадьбы она останется моей. Там никто не будет жить, кроме нас. И только если я захочу.

Тишина повисла плотная.

— Ты… серьёзно? — выдохнул он.

— Абсолютно.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Ирина выпрямилась.

— А теперь послушай внимательно, — тихо сказала она. — Если ты сейчас не на моей стороне — свадьбы не будет.