Мать мужа явилась с чемоданами: «Собирай вещи и уезжай!
Мать мужа явилась с чемоданами: «Собирай вещи и уезжай!» Но улыбка невестки всё изменила
1
Валентина лежала на диване, утопая в мягких подушках, словно в облаках. Шёлковый халат едва касался кожи, а лёгкий аромат лавандового масла витал в воздухе. Она закрыла глаза и позволила себе редкую роскошь — ничего не делать. Совсем ничего.
Час назад она вернулась из салона красоты. Волосы были уложены идеально, как с обложки глянцевого журнала. Ногти сияли свежим молочно-розовым лаком, а кожа была гладкой и ухоженной, словно время над ней не имело власти. Валентина любила это ощущение — контроль. Над собой, над пространством, над жизнью.
Костю она отправила в магазин. Список был длинным, подробным и составленным ею с особым удовольствием. Пусть побегает. Мужчине полезно иногда чувствовать, что он хоть в чём-то нужен.
Эта квартира принадлежала ей. Не просто юридически — по праву рождения, по вложенным средствам, по ощущению. Родители Валентины всегда говорили: «Ты у нас одна, значит, всё лучшее — тебе». Они сдержали слово. Хорошее образование, инвестиции, квартира в центре, машина, финансовая подушка безопасности — всё это было для неё естественным фоном жизни.
Работа в галерее была скорее развлечением, чем необходимостью. Она любила искусство, любила окружать себя красивыми людьми и вещами. А Костя… Костя был удобным. Спокойным. Покладистым. Он смотрел на неё с восхищением и благодарностью, словно она подарила ему билет в лучшую версию жизни.
И всё было бы идеально, если бы не одна деталь.
«Если бы эта женщина не вмешивалась…» — подумала Валентина и раздражённо вздохнула.
Мать Кости. Яна Радионовна.
Сначала она казалась безобидной. Скромная, немного суетливая, с вечной тревогой в глазах. Но со временем Валентина стала замечать: визиты участились, просьбы стали настойчивее, а претензии — громче. То денег не хватает, то здоровье подводит, то сын слишком редко заходит.
«Ты его от меня оторвала», — однажды бросила она с упрёком.
Валентина тогда промолчала. Но внутри что-то щёлкнуло.
Она включила спокойную музыку и попыталась медитировать. Дышать. Расслабиться. Но не прошло и пяти минут, как резкий, настойчивый звонок в дверь разрезал тишину.
— Ну вот… — сквозь зубы прошипела Валя. — Кого ещё принесло?
Она поднялась, накинула халат и пошла открывать, уже предчувствуя неприятности.
2
За дверью стояла Яна Радионовна.
С двумя огромными чемоданами.
И выражением лица человека, который пришёл не просить — а требовать.
— Я у вас жить буду! — заявила она с порога, даже не поздоровавшись.
Валентина на секунду потеряла дар речи. Мозг отказывался сразу принять происходящее.
— Что, простите?.. — переспросила она, надеясь, что ослышалась.
Но Яна Радионовна уже протискивала чемоданы в прихожую, будто имела на это полное право.
— Врач сказал, мне нельзя одной, — продолжала она деловито. — Нервы, давление. Сын должен быть рядом. Так что ты, Валюша, собирай свои вещи и поживи где-нибудь. Чтобы мне тут не мешать.
Она даже не сняла пальто — только стянула платок и окинула прихожую оценивающим взглядом. Нос её недовольно сморщился.
— И вообще, если хочешь, чтобы я ушла — дай мне денег, — добавила она, уперев руки в бока. — Мне тоже жить надо.
Валентина стояла, сжимая в руках кружку с остывающим кофе. Внутри всё закипало, но внешне она оставалась спокойной. Слишком спокойной.
На её губах медленно появилась улыбка.
Не та, мягкая и обворожительная, которой она привыкла пользоваться.
А другая. Холодная. Точная. Опасная.
— Когда же вы уже перестанете вмешиваться в мою жизнь? — произнесла Валя тихо, почти ласково. — Отправляйтесь в свою квартиру и больше сюда не приходите. Мне хватает одного иждивенца. Этот хоть иногда изображает мужчину.
Яна Радионовна побледнела. Глаз её дёрнулся, рука инстинктивно схватилась за стену.
— Ты… ты что сказала? — выдохнула она.
— То, что слышали, — Валентина сделала глоток кофе. — А теперь — вон. Немедленно.
— Я мать! — закричала женщина. — Я мать твоего мужа!
— А я его жена, — спокойно ответила Валя. — И это моя квартира.
Она развернулась и пошла на кухню, оставив Яну Радионовну стоять посреди прихожей с чемоданами и обрушившимся миром.
3
В голове Яны Радионовны всё плыло. Она не ожидала такого. Совсем не так она представляла себе этот разговор.
Ещё недавно она гордилась сыном. Хвасталась соседкам: «Женился удачно! Квартира — центр, деньги есть». Она рассчитывала, что часть этого благополучия перепадёт и ей. Ну не может же сын забыть мать!
А Костя… Костя и сам любил похвастаться:
— Валюха у меня не простая. С ней я тоже в люди выхожу.
Только вот выходил он в люди в основном из спальни на кухню.
— Значит, выгнать меня решила… — прошептала Яна Радионовна, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
Валентина вернулась с бокалом вина.
— Я сказала: уходите, — повторила она, не повышая голоса.
— Я буду здесь жить! — вспыхнула мать. — Я сказала — и точка!
— Вы забываетесь, — Валя прищурилась. — Пока я в хорошем настроении — уходите сами.
Слова полетели дальше, больнее. Обиды, упрёки, взаимные обвинения. Пока Валентина не загородила проход и не указала на дверь.
— Вон.
Она буквально вытолкала Яну Радионовну за порог и захлопнула дверь.
4
Костя вернулся через полчаса. С пакетами.
— Мама приходила? — спросил он тихо.
— Да. С чемоданами.
— Ушла?
— Думаю, навсегда.
Он сел. Опустил голову.
— Спасибо, что меня не выгнала…
— Я об этом думала, — холодно ответила Валя. — И ещё подумаю.
Она смотрела на него внимательно. Как на человека, который стоит на краю.
— Либо ты — мой муж. Либо мамин сын. Выбирай.
Костя молчал.
И в этой тишине стало ясно: что бы он ни выбрал — прежней жизни уже не будет.