Я не буду ухаживать за человеком

— Я не буду ухаживать за человеком, которого видела два раза в жизни, — твёрдо сказала Марина, ощущая, как в груди поднимается смесь раздражения и бессилия. Слова вышли резкими, но она знала: иначе свекровь её просто не услышит.

— Не поверишь, что твоя мать придумала на этот раз! — ворвалась она в спальню, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели.

Павел, её муж, лениво оторвался от ноутбука. На его лице появилась знакомая тень усталости — та самая, что появлялась каждый раз, когда речь заходила о Надежде Петровне, его матери. Три года совместной жизни научили Марину читать мужа, как открытую книгу.

— Что теперь? — спросил он, массируя виски. Голос звучал устало, почти обречённо.

— Она позвонила и заявила, что я должна взять отпуск и ухаживать за её братом Виктором Семёновичем! — Марина села на край кровати, всё ещё не веря услышанному. — Представляешь? Я! Должна! Он сломал ногу, а твоя мать решила, что именно я буду за ним присматривать. Не она сама, не Катя, которая вообще не работает, а я!

Екатерина, младшая сестра Павла, была настоящей «вечно молодой» в доме матери. Ей двадцать восемь, она официально числилась «свободным художником», но последние полгода не было ни одного заказа. Её дни состояли из лежания на диване и просмотра сериалов. При этом она умудрялась регулярно жаловаться на трудности жизни, будто весь мир был против неё.

Павел закрыл ноутбук. Марина наблюдала, как его лицо выражает внутреннюю борьбу — желание защитить жену сталкивалось с многолетней привычкой подчиняться матери.

— Может, это ненадолго? Пару дней максимум? — неуверенно предложил он, словно сам не веря в свою смелость.

Марина посмотрела на него с таким разочарованием, что он отвёл глаза.

— Пару дней? Паша, человеку со сломанной ногой нужен уход минимум месяц! — её голос дрожал, но она старалась держать себя в руках. — Твоя мать хочет, чтобы я бросила работу, за которую мне платят, и стала бесплатной сиделкой её брату, которого я видела два раза в жизни!

В этот момент телефон Павла зазвонил. На экране высветилось «Мама». Они оба замерли, глядя на вибрирующий аппарат, как на бомбу с часовым механизмом.

— Возьми, — тихо сказала Марина. — Посмотрим, что она скажет.

Павел нехотя ответил, включив громкую связь.

— Павлуша, сыночек, — голос Надежды Петровны был сладким, но Марина знала: за этой сладостью скрывались стальные нотки. — Марина тебе рассказала про дядю Витю? Бедняжка, упал с лестницы, теперь передвигаться не может. Я уже договорилась, что она возьмёт больничный и поможет.

— Мам, но Марина работает. У неё важный проект…

— Ой, да что там за проект! — перебила его мать. — Посидит за компьютером — вот и вся работа. А тут человеку помощь нужна! Родному человеку! Или для твоей жены мои родственники — не родня?

Марина сжала кулаки. Эта манипуляция была настолько грубой и очевидной, что она удивлялась, как Павел до сих пор на неё «клюёт».

— Надежда Петровна, — вмешалась она спокойно, стараясь говорить ровно, — а почему Катя не может помочь? Она же дома целыми днями.

В трубке повисла пауза. Потом голос свекрови стал ледяным:

— Катюша очень чувствительная, ей тяжело видеть чужие страдания. К тому же у неё проект важный на подходе. А ты, Марина, я думала, более сознательная. Но если тебе жалко помочь… Что ж, буду знать, какая ты на самом деле.

Связь оборвалась. Павел и Марина сидели в тишине, переваривая услышанное.

— Проект у Кати. Ты слышал это? Проект! — всплеснула руками Марина. — Её последний «проект» был дизайн визитки для подруги за спасибо!

— Марин… — начал Павел, но она перебила его.

— Нет, Паша! Я не буду этого делать! Твоя мать переходит все границы! Сначала она требовала, чтобы я готовила ей обеды и носила через весь город. Потом заставляла делать уборку в их квартире каждые выходные. Теперь хочет превратить меня в сиделку! Где предел?

Павел встал и подошёл к окну, плечи напряжены.

— Она моя мать, Марина. Я не могу просто взять и…

— И что? Сказать ей «нет»? — сказала Марина, тоже вставая. — Павел, мы взрослые люди! У нас своя семья! Когда ты это поймёшь?

Следующее утро началось с настойчивого звонка в дверь. Марина, ещё не до конца проснувшаяся, пошла открывать. На пороге стояла Надежда Петровна собственной персоной. Рядом с ней Катя держала огромную сумку.

— Что ж, раз Павлуша на работе, придётся с тобой объясняться, — без приветствия начала свекровь, проходя в квартиру. — Вот вещи дяди Вити. Лекарства, бельё, всё необходимое. Адрес запиши.

Она протянула Марине листок бумаги.

— Надежда Петровна, я же сказала… — начала Марина, но была прервана.

— Ты сказала глупость, милочка. Завтра с утра приходи к нему. Восемь утра, не опаздывай. Завтрак ему нужно готовить, помыть, переодеть.

Катя поставила сумку прямо в прихожей и ухмыльнулась.

— Да, Марин, не забудь про специальную диету. Дядя Витя очень привередливый в еде. Список продуктов в сумке.

Марина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Они стояли в её доме, распоряжаясь её временем и жизнью, словно она была их собственностью.

— Уходите, — сказала она тихо, но решительно.

— Что? — Надежда Петровна даже отшатнулась от неожиданности.

— Уходите из моего дома. Немедленно. И заберите эту сумку.

— Да ты… Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — голос свекрови дрожал от ярости.

— С женщиной, которая пришла в мой дом без приглашения и пытается заставить меня работать бесплатной сиделкой. Уходите, или я вызову полицию.

Надежда Петровна побагровела, Катя схватила её за руку:

— Мам, пойдём. Пусть Павел с ней разберётся.

Они ушли, хлопнув дверью. Марина осталась стоять посреди прихожей, глядя на оставленную сумку. Она знала — это только начало.

Вечером Павел вернулся мрачнее тучи. Не раздеваясь, прошёл в гостиную.

— Мама звонила. Сказала, ты её выгнала.

— Я попросила её уйти из нашего дома после того, как она пыталась принудить меня к работе сиделки.

— Марина, это же семья!

— Семья? — Марина встала с дивана. — Семья — это мы с тобой! А твоя мать использует тебя как банкомат, а меня как прислугу! И ты это позволяешь!

— Не преувеличивай! — сказал Павел, но его голос был слабым.

— Не преувеличиваю? Хорошо, давай посчитаем. За последний год мы дали твоей матери и сестре больше трёхсот тысяч рублей! Триста тысяч, Павел! При этом Катя не работает, а твоя мать получает приличную пенсию!

Павел молчал. Он знал, что жена права, но признать это означало признать, что все эти годы он был слепым.

Марина села на диван, чувствуя, как напряжение внутри не спадает. Она понимала, что конфликт с Надеждой Петровной будет продолжаться, и скоро придётся выстраивать настоящие границы. Но в этот момент было важно одно: она больше не позволит собой манипулировать.

Павел присел рядом и взял её руку.

— Марин… — начал он тихо. — Я понимаю тебя. Я просто… не знаю, как сказать маме «нет».

— Начни с малого, Паша, — ответила Марина, сжав его ладонь. — Начни с того, что наша семья — это мы с тобой. А все остальные… пусть знают, что у нас есть границы.

Вечер медленно сменялся ночью. Марина смотрела на окно, где тусклый свет фонаря отражался в стекле. Она знала: борьба только начинается. Но впервые за долгое время она почувствовала силу и уверенность в себе.

Надежда Петровна ещё не знала, что встретила не просто «слабую невестку», а женщину, которая умеет говорить «нет».