Да кому ты нужна в 60! — бывшего мужа взбесили

— Да кому ты нужна в 60! — бывшего мужа взбесили новости о моей личной жизни

Анна Петровна перебирала бельё в шкафу медленно, вдумчиво, будто каждая простыня и наволочка были страницей её собственной жизни. Старые, ещё советские комплекты она складывала в одну стопку — «на выброс», новые, подаренные дочерью и купленные уже после выхода на пенсию, — в другую. На третью полку легли вещи «на потом», на случай гостей или долгой зимы.

Она давно заметила, что стала любить порядок не ради чистоты, а ради ощущения контроля. Когда в жизни всё рассыпается, особенно хочется, чтобы хотя бы полотенца лежали ровно.

Телефон завибрировал неожиданно, глухо, словно кто-то постучал из другого мира. Анна вздрогнула и посмотрела на экран.

Оля.

Дочь звонила редко. Не потому что не любила — просто жила своей быстрой, насыщенной жизнью в Москве. Работа, муж, курсы, поездки, какие-то бесконечные планы. Анна не обижалась. Она знала: у детей всё должно быть иначе, чем у родителей.

— Мам, привет. Ты как? — голос Оли был чуть напряжённым, осторожным.

Анна сразу это уловила. Так спрашивают не «как дела», а «ты держишься?».

— Нормально, — ответила она, присаживаясь на край кровати. — Шкаф разбираю. Представляешь, половина белья ещё с тех времён, когда мы с тобой в одной комнате жили.

Оля усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной.

— Мам… Слушай. Я хотела с тобой кое о чём поговорить. Только ты сразу не пугайся, ладно?

Анна насторожилась.

— О чём?

— Помнишь, я тебе рассказывала про Лука? Преподавателя итальянского, у которого я занимаюсь?

— Помню. Ты ещё говорила, что он всё время опаздывает и путает ударения, — Анна улыбнулась.

— Да-да, он. Так вот… У него отец. Алессандро. Он овдовел два года назад. Живёт один, в своём доме, недалеко от Флоренции.

Анна молчала, не понимая, куда клонит дочь.

— Ему шестьдесят три, — продолжила Оля. — Он профессор истории, был. Сейчас на пенсии. Лука говорит, что отец совсем ушёл в себя. Дом, книги, виноградник — и всё. Никакой радости.

— Оля, — осторожно сказала Анна, — а при чём тут я?

Оля вдохнула, словно собираясь нырнуть.

— Мам… Я как-то рассказала ему про тебя. Про то, что ты знаешь итальянский, что любишь книги, что после развода тебе тяжело. Ну, не специально, просто разговор зашёл. И… он заинтересовался.

Анна медленно закрыла дверцу шкафа.

— В каком смысле заинтересовался?

— В самом обычном. Хочет познакомиться. Сначала просто по видеосвязи. Поговорить. Ничего такого.

— Оля, ты с ума сошла?

— Мам, ну послушай! Ты же всегда говорила, что люди встречаются не по возрасту, а по внутреннему состоянию. Ты же сама так думала, правда?

Анна посмотрела на своё отражение в зеркале. Короткая стрижка, седые волосы, которые она перестала красить после развода — как будто вместе с краской ушла необходимость что-то кому-то доказывать. Морщины у глаз, у губ. Лицо женщины, прожившей честную, но не всегда счастливую жизнь.

Шестьдесят лет и три месяца.

— Мам, просто поговори с ним, — мягко сказала Оля. — Не понравится — скажешь «до свидания» и забудешь. А вдруг понравится?

Анна вспомнила Виктора. Его спину, когда он уходил. Его неловкое «ну так вышло». Соседку Иру, которую она потом случайно увидела с ним в магазине — молодящуюся, шумную, слишком живую. Тогда Анна впервые подумала, что её жизнь закончилась не из-за развода, а из-за ощущения ненужности.

— Хорошо, — неожиданно для себя сказала она. — Давай попробуем.

Первый разговор

В субботу вечером Анна готовилась, как перед экзаменом. Перемерила три блузки, выбрала светло-голубую — ту самую, которую Оля подарила ей «просто так, мам, тебе пойдёт». Немного подвела глаза, побрызгалась духами и тут же рассмеялась над собой.

— Ну и глупости, — сказала она вслух. — Он же через экран.

Когда экран ноутбука загорелся, Анна на секунду зажмурилась.

Алессандро Риччи оказался совсем не таким, каким она его представляла. Высокий лоб, седые волосы, аккуратная борода. Взгляд — внимательный, спокойный. Улыбка — тёплая, не показная.

— Добрый вечер, Анна, — сказал он по-русски, с мягким акцентом.

Она ответила по-итальянски, запинаясь, вспоминая слова, которые не произносила десятилетиями. Он перешёл на простой русский, она — на смешанный итальянско-русский. Они смеялись над ошибками, над тем, как язык всё-таки помнит больше, чем кажется.

Говорили о книгах. О том, как он всю жизнь преподавал историю Ренессанса и до сих пор не устал от Флоренции. О музыке — он играл на виолончели, а Анна призналась, что когда-то мечтала научиться, но жизнь всё время мешала.

Два часа пролетели незаметно.

Когда разговор закончился, Анна поймала себя на том, что сидит, улыбаясь, глядя в погасший экран.

— Что это было? — прошептала она.

Каждый вечер

Они стали созваниваться каждый день. Иногда на десять минут, иногда на час. Алессандро показывал свой дом, виноградник, кошку, которая «пришла однажды и осталась навсегда». Анна рассказывала о Москве, о своей работе в библиотеке, о том, как перечитывает старые книги и находит в них новые смыслы.

— Ты должна приехать, — сказал он однажды. — Хотя бы на месяц. Посмотришь, понравится ли тебе Тоскана.

Анна испугалась.

— Это безумие.

— Почему? Мы взрослые люди. Нам нечего терять, кроме одиночества.

Эта фраза не давала ей покоя.

Через неделю она купила билет.

Возвращение Виктора

Виктор пришёл, когда она паковала чемодан. Позвонил резко, нетерпеливо, как раньше.

— Аня, открой. Мне вещи забрать надо.

Он постарел. Осунулся. Глаза бегали, будто он всё время что-то терял.

— Куда это ты собралась? — спросил он, увидев чемодан.

— В Италию.

Он рассмеялся — громко, неприятно.

— Ты? В Италию? С кем?

— Не твоё дело.

— Аня, очнись. Да кому ты нужна в 60!

Эта фраза повисла в воздухе.

Анна посмотрела на него спокойно.

— Мне. Я себе нужна.

Он не нашёлся, что ответить.

Италия

Тоскана встретила её солнцем, запахом земли и винограда. Алессандро стоял у выхода из аэропорта с табличкой «Anna» и улыбался так, будто ждал её всю жизнь.

И впервые за долгие годы Анна почувствовала не страх, а тихую, уверенную радость.