Только попробуй ещё раз сказать, что я могу делать

— Только попробуй ещё раз сказать, что я могу делать, а что нет в моей квартире…

— Только попробуй ещё раз сказать, что я могу делать, а что нет в моей квартире, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Виктор замер на секунду, но тут же снова шагнул ко мне и сжал моё запястье. Не до боли — пока. Так, чтобы показать силу. Чтобы напомнить, кто здесь «главный».

— Ты что, совсем перешла все границы? — прошипел он. — В моём доме мне будешь указывать?

Я попыталась вырваться, но он держал крепко. Тогда я подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. В его взгляде было что-то новое — не просто злость, не усталость, не раздражение. Там плескалось чувство превосходства. Холодное, уверенное, почти сладкое.

Такого взгляда я не видела за все три года нашего брака.

— Во-первых, это не твой дом, — сказала я тихо. — А мой.

— Во-вторых, я не командую. Я прошу элементарного уважения.

Он резко отпустил мою руку, словно обжёгся. Я машинально потерла запястье, чувствуя, как под кожей пульсирует боль — не столько физическая, сколько унизительная.

Виктор фыркнул:

— Опять начинаешь? Сколько можно мусолить одно и то же?

А ведь когда-то он сам говорил: «Ты у меня сильная, Мариш. Я таких женщин уважаю».

Я вдруг ясно поняла: тот Виктор исчез.

Месяц назад

Всё началось месяц назад — тогда, когда он устроился в крупную строительную компанию. Новая должность, красивое название, солидная зарплата «на перспективу». Он ходил окрылённый, словно подросток, которому впервые дали почувствовать вкус власти.

— Ты представляешь, какие там проекты? — говорил он, размахивая руками. — Это не мелочь, Марина. Это уровень. Люди, связи, возможности!

Я искренне радовалась за него. Правда. После нескольких лет бесконечных подработок, временных контрактов и жалоб на несправедливый мир, ему наконец повезло. Я слушала, кивала, задавала вопросы, поддерживала, хотя после школы уставала так, что иногда засыпала прямо за ужином.

Первые две недели он приходил домой вдохновлённый. Рассказывал про коллег, смеялся, строил планы. Мы ужинали вместе, обсуждали отпуск, смеялись над глупостями.

А потом что-то сломалось.

Он стал задерживаться. Сначала на час, потом на два, потом «не жди меня». Телефон всё чаще был отключён. От него начало пахнуть табаком — странно, ведь он никогда не курил. Появился запах алкоголя, едва уловимый, но постоянный.

— Это всё работа, — отмахивался он. — Там такие люди, Марин. Нужно налаживать связи.

Когда я пыталась поговорить, он раздражался. Когда задавала вопросы — обвинял в недоверии. Когда молчала — говорил, что я «обиженная».

А однажды сказал:

— Ты стала какой-то неудобной.

Тогда я не придала значения. А зря.

Сегодня

Утром он позвонил неожиданно бодрым голосом:

— Марин, вечером приведу партнёров. Важных. Очень. Надо будет накрыть стол.

Я взглянула на часы. До первого урока оставалось пятнадцать минут.

— Витя, я сегодня до пяти. Я не успею…

— Успеешь. Это важно, — перебил он. — Я рассчитываю на тебя.

Он даже не спросил. Просто поставил перед фактом.

После школы я буквально бежала в магазин. Потратила последние деньги — те, что откладывала на коммуналку. Купила курицу, овощи, сыр, вино. Дома готовила, не присев ни разу. Руки дрожали от усталости, но я гнала от себя тревогу.

Это просто ужин. Просто гости. Ничего страшного.

Когда они пришли, квартира сразу наполнилась громкими голосами и запахом алкоголя. Мужчины были шумные, самоуверенные, с привычкой занимать всё пространство вокруг себя. Они расселись в гостиной, не снимая пиджаков, словно пришли не в дом, а в офис.

Игоря Петровича я заметила сразу. Он смотрел слишком внимательно. Слишком оценивающе.

Когда я проходила мимо с тарелками, он наклонился и сказал что-то тихо — так, что слышала только я. Его рука скользнула по моей талии, будто случайно.

Я застыла.

Виктор сидел рядом. И смотрел в другую сторону.

На кухне

— Я не служанка, Витя, — сказала я сейчас, глядя на него. — И твои «уважаемые гости» ведут себя отвратительно.

— Ты всё выдумала! — рявкнул он. — Никто тебя не трогал!

— Твой Игорь Петрович сделал это при тебе.

— Хватит! — он понизил голос. — Сейчас ты пойдёшь, улыбнёшься и сделаешь то, что нужно. Это мой шанс.

Вот тогда я поняла: для него я — часть интерьера. Удобная функция. Дополнение к его «успеху».

Я поставила блюдо на стол.

— Нет.

Из гостиной раздался смех:

— Витёк, ты там жену воспитываешь?

Я увидела, как Виктор побагровел. И как сделал шаг ко мне.

— Только попробуй ещё раз…

Я сказала это чётко. Без истерики. Без крика.

— Это моя квартира. И ты можешь уйти.

Игорь Петрович

Когда он появился в дверях кухни, воздух словно стал тяжелее.

— Ну что тут у вас? — усмехнулся он, окинув меня взглядом. — Характерная.

— Вечер окончен, — сказала я. — Прошу вас уйти.

Он рассмеялся.

— Слышал, Витёк? Твоя жена командует.

— Если вы не уберёте руки при себе, я вызову полицию, — добавила я.

И в этот момент что-то щёлкнуло.

Виктор понял: я не отступлю.

После

Гости ушли. Не сразу. С громкими комментариями и шутками.

Когда дверь закрылась, Виктор долго молчал. Потом сказал:

— Ты разрушила мне карьеру.

Я посмотрела на него и вдруг почувствовала странное спокойствие.

— Нет, Витя. Ты сделал это сам.

Я знала: это конец. Но впервые за долгое время мне не было страшно.