Анастасия вышла из такси, осторожно придерживая

Тебе здесь не место

Анастасия вышла из такси, осторожно придерживая одной рукой коробку с тортом, а другой — букет хризантем и альстромерий, обёрнутый в матовую бумагу. Октябрь встретил её резким ветром: полы пальто взметнулись, холод пробрался под воротник, сухие листья зашуршали под ногами. Воздух пах сыростью, асфальтом и чем-то тревожным — как всегда бывает перед неприятным разговором, о котором ещё не знаешь, но уже чувствуешь.

Букет она купила в небольшом цветочном магазине возле дома — там её знали, всегда подбирали свежие цветы, без показной роскоши, но со вкусом. Торт заказала в проверенной кондитерской на Первомайской: медовик с орехами, в меру сладкий, пропитанный, такой, какой любила Раиса Степановна. Анастасия помнила — свекровь не раз говорила, что современные муссовые торты «красивые, но пустые», а вот старый добрый медовик — это вкус детства.

День рождения Раисы Степановны отмечали в её двухкомнатной квартире на окраине города. Дом был старый, панельный, с облупленной краской на подъезде и знакомым скрипом ступенек. Анастасия поднялась на третий этаж, остановилась перед дверью, обитой коричневым дерматином, и на мгновение задержала дыхание. Внутри уже слышались голоса, смех, звон посуды. Праздник шёл полным ходом.

Сергей должен был приехать раньше — помочь матери накрыть на стол, встретить гостей. Они договорились, что Анастасия подъедет чуть позже, после работы. Она надеялась, что к её приходу основные приготовления будут завершены, и не придётся чувствовать себя лишней.

Дверь открыла сама именинница.

— Настенька! Заходи, заходи, — Раиса Степановна широко улыбнулась и отступила в сторону. — Ой, какая красота! Спасибо тебе, доченька.

Анастасия протянула букет и коробку с тортом. Свекровь приняла их с видимым удовольствием, даже наклонилась, чтобы вдохнуть аромат цветов.

— Проходи скорее, раздевайся, все уже собрались.

Анастасия сняла туфли, аккуратно поставила их у стены, повесила пальто на вешалку. Раиса Степановна унесла торт на кухню, а Анастасия, пригладив волосы, направилась в зал.

За столом сидело человек десять. Комната была заставлена мебелью: старый сервант с хрусталём, диван, кресла. Стол раздвинули, накрыли скатертью с вышитыми цветами. Сергей сидел сбоку, разговаривал с дядей Виктором, активно жестикулируя. Двоюродные братья мужа, Максим и Илья, уткнулись в телефоны, периодически смеясь над чем-то своим. Тётя Людмила, сестра Раисы Степановны, поправляла салфетки.

У окна расположилась Кира — сестра Сергея. Высокая, худощавая, с короткой стрижкой и острым, почти хищным подбородком. Она держала в руке бокал и лениво покручивала его, наблюдая за происходящим. Увидев Анастасию, Кира слегка приподняла бровь и сделала глоток.

— А вот и наша скромница пожаловала, — протянула она, не вставая с места.

В голосе Киры сквозила насмешка, едва прикрытая улыбкой.

Анастасия кивнула, стараясь не показать, как это задело. Она села рядом с Сергеем. Муж коротко обнял её за плечи, но тут же вернулся к разговору с дядей, словно ничего особенного не произошло.

— Настя, ты как добралась? — спросила тётя Людмила, стараясь заполнить паузу.

— На такси. Пробок не было, — ответила Анастасия. — Быстро доехала.

— Ну и хорошо. А то осень, темнеет рано, — кивнула тётя.

Раиса Степановна вернулась из кухни с подносом закусок. Гости зааплодировали, кто-то крикнул поздравление. Именинница сияла: принимала пожелания, благодарила, суетилась. Стол ломился от еды: салаты в стеклянных мисках, мясная и сырная нарезка, селёдка под шубой, домашние соленья. Анастасия знала, сколько сил и времени Раиса Степановна вложила в этот вечер.

— Мам, садись уже, всё готово, — сказал Сергей, подвигая стул.

Раиса Степановна села во главе стола. Дядя Виктор разлил по рюмкам. Все подняли бокалы, произнесли тост за здоровье именинницы. Выпили, зашумели, разговоры стали громче. Атмосфера казалась тёплой, почти семейной, но Анастасия никак не могла расслабиться. Она чувствовала на себе взгляды Киры — цепкие, оценивающие.

— Настя, а где ты торт брала? — вдруг спросила Кира, откинувшись на спинку стула.

В комнате стало чуть тише.

— В кондитерской на Первомайской, — ответила Анастасия спокойно. — Там всегда свежая выпечка.

— А-а… — протянула Кира. — Ну да. Там недорого. Понятно.

Слова прозвучали как приговор. Анастасия сжала ладони под столом. Её щёки вспыхнули. Она заметила, как тётя Людмила нахмурилась, но промолчала. Дядя Виктор продолжал рассказывать историю про рыбалку, не обращая внимания на напряжение.

— Кирочка, а ты что принесла? — поспешно спросила Раиса Степановна, пытаясь сменить тему.

— Я заказала торт в «Премиум-кондитер», — с гордостью ответила Кира. — Французский крем, бельгийский шоколад. Мама, ты же любишь качественные десерты, правда?

Раиса Степановна кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Вообще, — продолжила Кира, — на таких событиях нужно не экономить. День рождения же раз в году. Непонятно, зачем брать что попало.

Сергей дёрнул плечом, но промолчал. Он потянулся за салатом, будто не услышал слов сестры. Анастасия посмотрела на него, ожидая поддержки, но он избегал её взгляда.

— Кира, — осторожно сказала тётя Людмила, — Настя всегда приносит хорошие торты. И вообще, главное — внимание.

— Конечно-конечно, — улыбнулась Кира. — Я просто говорю, как есть.

Анастасия опустила взгляд в тарелку. Аппетит исчез. Она чувствовала себя маленькой, ненужной, словно снова оказалась на школьной линейке, где над ней смеются, а взрослые делают вид, что ничего не происходит.

Кира всегда была такой. С первой встречи. Ещё на свадьбе она сказала, что платье невесты «слишком простое для такого случая». Потом критиковала причёску, выбор ресторана, меню. Сергей каждый раз отмахивался: «Не обращай внимания, у неё характер такой». Раиса Степановна предпочитала не вмешиваться, словно боялась обидеть дочь.

Гости ели, смеялись, обсуждали новости. Кира встала, прошла на кухню и вернулась со стаканом колы. Напиток был без льда, комнатной температуры — бутылка стояла на столе.

Кира медленно обошла стол и остановилась рядом с Анастасией.

— Знаешь, Настя, — сказала она тихо, наклонившись, — я тут подумала… Тебе вообще здесь не место.

Анастасия подняла голову. Их взгляды встретились. В глазах Киры плясали злорадные огоньки.

— Что ты… — начала Анастасия.

Но договорить она не успела.

Кира резко наклонила стакан. Тёмная жидкость вылилась на колени Анастасии, пропитала ткань брюк, потекла по ногам и капнула на пол. Холод сменился липкой сладостью. В комнате повисла тишина.

— Ой, — фальшиво сказала Кира. — Неловко получилось.

Анастасия сидела, не двигаясь. В ушах шумело. Ей казалось, что все смотрят на неё. Щёки горели, глаза наполнились слезами — от унижения, от боли, от бессилия.

— Ты что делаешь?! — наконец воскликнула тётя Людмила.

— Да ладно вам, — пожала плечами Кира. — С кем не бывает.

Сергей вскочил.

— Кира, ты совсем с ума сошла? — резко сказал он.

Но было поздно. Что-то внутри Анастасии сломалось.

Она медленно встала. Брюки были испорчены, руки дрожали. Она посмотрела на Сергея — и не увидела в его глазах того, чего ждала все эти годы.

— Я пойду, — тихо сказала она.

— Настя, подожди… — начал Сергей.

— Нет, — перебила она. — Я правда пойду.

Она прошла в прихожую, надела пальто поверх мокрой одежды, сунула ноги в туфли. Никто её не остановил. Даже Раиса Степановна, стоявшая в дверях кухни, лишь беспомощно смотрела.

На улице было холодно. Анастасия вышла, глубоко вдохнула и почувствовала, как слёзы наконец потекли по щекам. Она достала телефон и вызвала такси.

В тот вечер она поняла: дальше так нельзя.