Оксана открыла дверь квартиры и остановилась на пороге

«Кому подарила, туда и вали»

Оксана открыла дверь квартиры и остановилась на пороге, не спеша снимать обувь. За стеной кто-то снова сверлил — монотонный, раздражающий звук дрели будто специально подчеркивал усталость этого вечера. Октябрь выдался холодным и сырым, дождь моросил с самого утра, и теперь капли лениво стекали по стеклу, оставляя мутные разводы.

— Опять ремонт… — пробормотала она, снимая плащ и вешая его на крючок.

Из кухни доносился негромкий шелест бумаг. Дмитрий уже был дома. Он сидел за столом, сосредоточенно перебирая какие-то документы, и даже не сразу заметил жену.

— Привет, — сказала Оксана.

— А, ты уже пришла, — он поднял голову. — Как день?

— Как обычно. Проект сдвинули, начальство нервничает. А у тебя?

— Нормально. Мамa звонила.

Оксана напряглась. Каждый раз, когда в разговоре всплывала Валентина Ивановна, в воздухе словно появлялось напряжение, пусть даже внешне всё оставалось спокойно.

— И что она хотела? — осторожно спросила Оксана.

— Сказала, что завтра зайдёт. «Есть важный разговор».

Оксана только кивнула. Она давно заметила: если свекровь говорила «важный разговор», значит, разговор будет неприятным.

Валентина Ивановна была женщиной громкой, уверенной в своей правоте и абсолютно убеждённой, что её жизненный опыт автоматически делает её экспертом во всём — от семейных отношений до правильного способа варить борщ. При этом она обожала подчёркивать собственную независимость.

— Я всю жизнь сама, — любила повторять она. — Ни на кого не надеялась. Сама квартиру получила, сама сына подняла.

Каждый визит свекрови превращался в своеобразный отчёт о том, как «правильно» нужно жить. Особенно часто доставалось Оксане — якобы за мягкость, за «слишком самостоятельный характер» и одновременно за то, что она «без мужа и шагу не сделает». Парадокс, но Валентина Ивановна умудрялась обвинять невестку сразу в противоположных грехах.

Особенно врезался в память прошлый Новый год. Тогда свекровь пришла к ним с подарками, внимательно осмотрела квартиру, задержалась взглядом на новой мебели и, покачав головой, изрекла:

— У кого жильё — тот и главный. А кто живёт под чужой крышей, пусть помалкивает.

Оксана тогда промолчала. Дмитрий тоже. Они оба знали, что квартира куплена в браке, оформлена на двоих, но доказывать что-то Валентине Ивановне было бессмысленно. Для неё существовала только одна правда — её собственная.

Свекровь жила в двухкомнатной квартире в старом районе города. Дом был панельный, с облупившимся подъездом, но квартира тёплая, с хорошей планировкой. Когда-то Валентина Ивановна гордилась этим жильём как символом своей самостоятельности.

— Это мой тыл, — говорила она. — Моя крепость.

Дочь Алла, младшая сестра Дмитрия, давно уехала в другой город. Работала менеджером, часто меняла работу, но неизменно оставалась любимицей матери.

— Аллочка у меня пробивная, — говорила Валентина Ивановна с гордостью. — Не то что некоторые — всё ждут, что им принесут на блюдечке.

Оксана каждый раз делала вид, что не понимает, о ком идёт речь.

На следующий день свекровь пришла без предупреждения — как всегда. Большая дорожная сумка в руке, торжественное выражение лица, взгляд человека, уверенного, что он сейчас перевернёт чью-то жизнь.

— Ну здравствуйте, — сказала она, проходя в квартиру, словно к себе домой.

— Здравствуйте, — ответила Оксана, невольно бросив взгляд на сумку.

Дмитрий как раз мыл посуду.

— Мам, ты что, в гости с вещами? — попытался пошутить он.

— Сынок, у меня новости, — торжественно заявила Валентина Ивановна и села за стол. — Я приняла серьёзное решение.

Оксана почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что случилось? — спросил Дмитрий.

— Я квартиру подарила Алле.

Повисла пауза. Дмитрий медленно вытер руки полотенцем.

— Как это — подарила?

— Дарственную оформили вчера. Теперь квартира её.

Свекровь смотрела на них с явным удовольствием, словно наблюдала за реакцией зрителей на хорошо разыгранный спектакль.

— Мам, ты же всегда говорила, что это твой дом, — растерянно сказал Дмитрий.

— И остаётся им. Просто теперь хозяйка — Алла. Я решила, что ей нужнее.

— Но у Аллы есть квартира… — осторожно заметила Оксана.

— Маленькая и в ипотеке, — отрезала свекровь. — А тут — подарок. Материнский.

— А ты? — спросил Дмитрий. — Где ты теперь будешь жить?

— У вас, конечно.

Слова прозвучали так буднично, будто речь шла о чашке чая.

— У нас? — переспросила Оксана.

— А где же ещё? Сын обязан заботиться о матери.

Оксана медленно вдохнула.

— Ты ведь всегда говорила, что у кого квартира — тот главный, — напомнила она. — Теперь квартира у Аллы.

— Всё верно, — кивнула Валентина Ивановна. — А я теперь гостья. Но ненадолго. Алла квартиру продавать собирается.

— Продавать? — Дмитрий побледнел.

— Конечно. Деньги ей нужнее.

И тогда Оксана всё поняла. Это был не жест щедрости. Это был расчёт.

Валентина Ивановна лишала себя жилья добровольно, чтобы поставить сына и невестку перед фактом: теперь они обязаны её принять.

— Когда ты собираешься переехать? — спросила Оксана.

— Да хоть завтра. Вещи почти собраны.

Свекровь встала, прошлась по квартире, оценивающе осматривая комнаты.

— Большая комната мне подойдёт. Кровать туда поставим, шкаф. Диван можно передвинуть.

— Мам… — Дмитрий попытался возразить. — Это же наша гостиная.

— Ну и что? Теперь она будет моей спальней.

Вечером, когда Валентина Ивановна легла спать на диване, Оксана и Дмитрий сидели на кухне в полной тишине.

— Ты понимаешь, что она делает? — тихо спросила Оксана.

— Понимаю… — ответил Дмитрий. — Но что я могу?

— Она подарила квартиру Алле, а жить пришла к нам. Это манипуляция.

— Она моя мать…

— А я твоя жена.

Он промолчал.

Утро началось с того, что Валентина Ивановна хозяйничала на кухне, как у себя дома.

— Продуктов мало, — заявила она. — Надо закупаться с расчётом на троих.

— Мы сами решим, — спокойно ответила Оксана.

— Раньше, может, и решали. А теперь семья расширилась.

Дмитрий торопливо собирался на работу, избегая смотреть жене в глаза.

К обеду привезли мебель. Кровать, шкаф, тумбочки. Гостиная исчезла. Телевизор перекочевал на кухню. Квартира словно сжалась.

Прошла неделя. Потом вторая.

Свекровь постепенно устанавливала свои правила: во сколько вставать, что готовить, как стирать. Оксана всё чаще задерживалась на работе. Дмитрий стал раздражительным.

Однажды вечером Валентина Ивановна сказала:

— Алла нашла покупателя. Через месяц квартиру продадут.

— И что потом? — спросила Оксана.

— Потом так и будем жить. Вы же не против?

Оксана посмотрела на мужа.

— Нет, — сказала она. — Я против.

Свекровь удивлённо подняла брови.

— Ты что себе позволяешь?

— Я позволяю себе защищать свой дом, — спокойно ответила Оксана. — Вы сделали выбор. Вы подарили квартиру. Теперь живите там, куда подарили.

— Да как ты смеешь?!

— Очень просто, — Оксана поднялась. — Кому подарила — туда и вали.

Дмитрий вскочил.

— Оксана!

— Нет, Дима. Хватит. Или ты выбираешь нашу семью, или мама будет управлять твоей жизнью до конца.

Валентина Ивановна побледнела.

— Я так и знала… — прошипела она. — Всё из-за тебя.

— Нет, — тихо сказал Дмитрий. — Из-за твоего выбора.

Через неделю Валентина Ивановна переехала к Алле.

Квартира снова стала тихой.

Оксана стояла у окна и смотрела на дождь.

— Думаешь, мы поступили правильно? — спросил Дмитрий.

— Думаю, — ответила она. — Потому что дом — это место, где уважают друг друга.

И дождь за окном больше не раздражал.