Ты ошиблась адресом, милая. Это моя собственность
Часть 1. Чужое счастье
— Ты ошиблась адресом, милая. Это моя собственность, и никакого отношения к твоему мужу она не имеет, — улыбнулась экс-жена.
Анна сразу заметила автомобиль.
Серебристая «Киа Рио», перекошенная на одно колесо, с торчащей из-под дворника салфеткой. Машина стояла у подъезда как чужой чемодан, который кто-то оставил и забыл забрать. Стёкла запотели, но не настолько, чтобы не разглядеть белёсый силуэт внутри.
Ну, конечно.
Алина.
Прямо как по расписанию — девять утра, пятница, у Анны выходной, можно позволить себе не краситься и выйти в старом пальто с оторванной пуговицей. И вот тебе на — дежурство у подъезда.
Анна глубоко вздохнула, поправила шарф и решительно двинулась к двери.
Она больше не боялась.
Раздражение — да.
Стыд — ну, чуть-чуть.
Но страх?
Смешно.
После всех унижений с Иваном, после того как делили шкаф, диван, даже посуду — что там ей эта Алина?
— Анна Сергеевна! — как из пушки выскочила девушка.
Высокая, черноволосая, с чересчур выразительными глазами и потрёпанной сумкой. На ней была та же самая куртка, что и в прошлый раз — дутый пузырь цвета баклажана.
Наверное, символ её нового «счастья».
— Алина. — Анна не останавливалась. — Я вас просила не подходить ко мне.
— Но вы же сказали, что если всё совсем плохо — можно!
Голос у Алины дрожал, в нём слышалась истерика, которая пока ещё шла под грифом «мило».
— Я сказала, что вы должны обратиться к психологу. Или к своему новому мужчине. Иван же теперь ваш, вот к нему и идите.
— Да он не человек! — выкрикнула Алина.
По щеке её побежала слеза, вызывающе крупная, как будто для рекламы прокладок.
— Он лежит на диване с утра до ночи, у него всё болит, всё не так, я готовлю — он недоволен, я не готовлю — «вот твоя Анка хоть борщ варила»!
Анна остановилась.
Очень медленно развернулась.
— Простите, вы сейчас сказали… «твоя Анка»?
Алина сглотнула. Да, видно, вырвалось.
— Он так… ну… он упоминает вас. Часто.
— Конечно. Он же теперь — обиженный. Беспомощный котёнок. Несчастный и недолюбленный. — Анна усмехнулась. — Алина, давайте вы не будете пытаться залепить мне пластырь на старые раны. Мне хватает своих шрамов. Вы же знали, с кем связываетесь, верно?
Алина молчала.
Потом тихо прошептала:
— Я не знала, что он настолько…
— Что, ленивый? — подсказала Анна. — Или эмоционально неустойчивый? А может, пассивно-агрессивный манипулятор, да?
— Он говорит, что вы его не любили…
Анна вздохнула.
Глубоко.
Медленно.
Улыбнулась как можно мягче — иронично, но сдержанно.
— Это его любимая версия.
Она подошла ближе к машине и опёрлась рукой о холодный капот.
— Сколько вы вместе, Алина? Год?
— Девять месяцев…
— О, почти как беременность. Скоро родится правда.
Алина всхлипнула.
— Я думала… он просто несчастный. Что его не понимают. Что вы холодная…
Анна тихо рассмеялась.
Сначала негромко.
Потом громче.
Смех вышел сухой и немного усталый.
— Боже мой… — сказала она. — Он всё ещё продаёт эту сказку?
— Он говорил, что вы только работали… что вам было всё равно… что он для вас был мебелью…
Анна посмотрела на девушку долгим взглядом.
И вдруг ей стало её немного жалко.
Очень немного.
Ровно настолько, насколько можно жалеть человека, который однажды пришёл и разрушил твою жизнь — но теперь обнаружил, что украл не сокровище, а проблему.
— Садитесь, — сказала Анна неожиданно.
— Что?
— В машину. Или пойдёмте в кафе за углом. У меня выходной. У вас, судя по лицу, нервный срыв. Думаю, мы можем позволить себе разговор.
Алина растерянно моргнула.
— Вы… не злитесь?
— Злюсь, — спокойно сказала Анна. — Но это не мешает мне наблюдать, как работает карма.
Они молча пошли в маленькую кофейню на первом этаже соседнего дома.
Внутри пахло корицей и дешёвым кофе.
Анна заказала себе американо, Алине — чай.
Алина сидела, сжимая стакан двумя руками, словно он мог удержать её от распада.
— Он изменился, — прошептала она.
— Нет, — ответила Анна. — Он раскрылся.
— Но раньше он был таким внимательным…
— Конечно. Он всегда такой в начале.
Анна размешала сахар.
— Иван умеет ухаживать. Он умеет слушать. Он умеет делать так, чтобы женщина чувствовала себя спасительницей.
— Он говорил, что я его спасла…
— Ага.
Анна кивнула.
— Я тоже когда-то так думала.
Повисла пауза.
— А потом? — осторожно спросила Алина.
Анна посмотрела в окно.
Серебристая «Киа» всё ещё стояла у подъезда.
— Потом, — сказала она тихо, — начинается настоящая жизнь.
И впервые за разговор её голос стал по-настоящему холодным.
— Сначала он устаёт. Потом у него «плохой период». Потом работа «не ценит его талант». Потом друзья оказываются «предателями». Потом вы начинаете работать больше, чтобы закрыть ипотеку, счета, продукты…
Алина побледнела.
— Он как раз уволился месяц назад…
Анна кивнула.
— Конечно.
— Вы знали?
— Нет. Я просто знаю Ивана.
Алина опустила глаза.
— Он сказал, что вы его выгнали.
Анна усмехнулась.
— Нет. Я его спасла.
— От чего?
Анна подняла на неё взгляд.
— От меня.
Алина растерянно нахмурилась.
— Он говорил, что вы его унижали…
— А вы когда-нибудь видели, как человек лежит на диване три месяца подряд?
— …
— И каждый раз, когда вы просите его хотя бы вынести мусор, он говорит: «Вот поэтому мужчины уходят из семьи».
Алина ничего не ответила.
Её губы дрогнули.
— Я… кажется… начинаю понимать…
Анна допила кофе.
— Нет. Вы только начали.
Она встала.
— И знаете, что самое интересное?
— Что?
— Он всё ещё считает себя жертвой.
— Он действительно так говорит…
Анна накинула пальто.
— Конечно. Потому что если он признает правду, ему придётся что-то менять.
— А он не меняется?
Анна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Алина.
Она улыбнулась.
— Если бы он умел меняться, мы бы сейчас с вами не пили кофе.
Алина закрыла лицо руками.
И впервые за весь разговор заплакала по-настоящему.
Без демонстративных слёз.
Без истерики.
Просто тихо.
Анна некоторое время смотрела на неё.
Потом вдруг сказала:
— Хотите совет?
Алина кивнула.
— Уходите.
— Так просто?
— Нет, — сказала Анна. — Очень сложно. Но чем раньше, тем дешевле обойдётся.
— А вы почему не ушли раньше?
Анна задумалась.
— Потому что я верила, что любовь может исправить человека.
— А сейчас?
Анна открыла дверь кофейни.
Холодный воздух ворвался внутрь.
— А сейчас, — сказала она спокойно, — я знаю, что любовь может исправить только того, кто сам хочет меняться.
Она вышла на улицу.
Алина осталась сидеть за столиком.
И впервые начала понимать, что чужое счастье иногда оказывается просто чужой проблемой.