Людмила смотрела в окно поезда и думала о маме.
Людмила смотрела в окно поезда и думала о маме. Три дня она провела у неё, ухаживая, как когда-то мама ухаживала за ней в детстве. Кормила её тёплыми бульонами, следила, чтобы та вовремя принимала лекарства, сидела рядом ночами, когда поднималась температура. Только вчера жар наконец спал, и мама впервые спокойно уснула.
Утром, провожая Людмилу, мама всё уговаривала:
— Тебе бы ещё денёк остаться, доченька.
— Не могу, мам. Витя один дома. Небось голодный уже.
Мама только вздохнула.
Теперь, сидя в вагоне и глядя на мелькающие за окном поля, Людмила немного жалела, что не осталась. Но Виктор звонил каждый вечер. Спрашивал о маме, говорил, что скучает, жаловался, что дома пусто без неё. Только голос у него был какой-то странный — будто усталый.
— Скучаю, — сказал он вчера перед сном.
Людмила тогда улыбнулась. Тридцать два года вместе, а он всё ещё говорит такие слова. Значит, не зря прожита жизнь.
Поезд мягко покачивало. Женщина напротив грызла семечки и читала детектив. В какой-то момент она подняла глаза и спросила:
— Мужу навстречу едете?
— Да. Домой.
— А я к любовнику, — весело сказала попутчица. — Муж думает, что я у сестры.
Людмила покраснела и отвернулась. Как можно так легко говорить о таком? Она никогда не понимала подобных вещей.
Телефон завибрировал.
«Как дела? Когда приедешь?» — написал Виктор.
Она посмотрела на часы. До дома ещё четыре часа. Сначала хотела написать правду, но потом решила: пусть будет сюрприз.
«Завтра утром буду. Скучаю тоже», — отправила она.
Виктор сразу поставил сердечко.
Людмила улыбнулась и убрала телефон.
За окном мелькали деревни, старые дачи, редкие станции. Она достала из сумки термос. Мама настояла взять с собой чай и бутерброды.
— Ты худая стала, дочка, — ворчала мама. — Небось этот твой Витя не следит, как ты ешь.
— Мам, мне уже пятьдесят семь.
— И что? Для меня ты всё равно маленькая.
Людмила жевала бутерброд и думала о жизни.
Она всегда заботилась о ком-то. Сначала о родителях. Потом о Викторе. Потом о детях.
Когда родился Серёжа, она ушла в декрет. Потом появилась Настя. А потом как-то незаметно оказалось, что она больше не работает.
— Зачем тебе школа? — говорил тогда Виктор. — Я зарабатываю нормально. Ты лучше домом занимайся.
Она и занималась. Тридцать лет занималась.
Готовила, стирала, гладила. Водила детей на кружки. Проверяла уроки. Подшивала Виктору носки, гладила рубашки. Ждала его с работы.
Дети выросли и разъехались. У Серёжи теперь семья в другом городе. Настя тоже замужем, недавно родила.
А Людмила осталась дома.
Сначала ей казалось, что это временно. Потом — привычно.
А теперь иногда она ловила себя на странной мысли: а что дальше?
Когда поезд остановился на её станции, уже начинало темнеть. Людмила взяла сумку и вышла на перрон. Воздух был прохладный, пахло весной и мокрым асфальтом.
До дома она добралась на такси.
Поднимаясь по лестнице, она чувствовала лёгкое волнение. Сейчас откроет дверь, а Виктор удивится.
Она тихо вставила ключ в замок.
В квартире горел свет.
Людмила нахмурилась.
Странно. Виктор обычно экономил электричество.
Она тихо открыла дверь.
И сразу услышала музыку.
Тихую. Весёлую.
Из кухни доносился смех.
Людмила замерла.
Сначала она подумала, что Виктор просто смотрит телевизор. Но потом услышала женский голос.
Сердце резко ударило в груди.
Она медленно сняла пальто и сделала несколько шагов вперёд.
На кухне сидели люди.
Виктор стоял у плиты в фартуке. Рядом с ним была какая-то молодая женщина, которая что-то нарезала на доске. За столом сидели ещё двое — мужчина и девушка.
Людмила почувствовала, как внутри всё холодеет.
Женщина у плиты вдруг повернулась и увидела её.
— Ой!
Виктор резко обернулся.
На секунду наступила тишина.
Людмила смотрела на него и не могла произнести ни слова.
В голове билась только одна мысль:
«Я всё испортила…»
Но вдруг Виктор широко улыбнулся.
— Люда?!
И в следующий момент он бросился к ней.
— Ты… ты почему сегодня?!
Людмила растерянно смотрела на него.
— Я… раньше приехала…
И вдруг заметила, что на столе стоят цветы. Торт. Шарики.
На стене висела надпись:
«С днём рождения!»
Людмила медленно моргнула.
— Как… день рождения?
Виктор рассмеялся.
— Люда, ты что… сегодня же твой день!
Она растерянно опустила сумку.
— Я… забыла…
Женщина у плиты улыбнулась и подошла ближе.
— Здравствуйте. Я Марина. Жена Серёжи.
Людмила ахнула.
— Серёжа приехал?
Мужчина за столом поднялся и подошёл к ней.
— Мам.
Она закрыла рот рукой.
— Серёжка…
Он обнял её крепко-крепко.
А потом из комнаты выбежала Настя.
— Мам!
Людмила почувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Вы… вы все здесь?
Виктор взял её за плечи.
— Мы хотели сделать тебе сюрприз. Ты же говорила, что будешь только завтра.
Она посмотрела на стол, на детей, на шарики, на мужа в смешном фартуке.
И вдруг заплакала.
— Люда, ты чего? — испугался Виктор.
Она покачала головой.
— Ничего… просто…
Голос задрожал.
— Просто я подумала… что…
Она не смогла договорить.
Настя обняла её.
— Мам, ты у нас самая лучшая.
Серёжа улыбнулся.
— Папа вообще две недели готовился.
Виктор смущённо почесал затылок.
— Да ладно…
Марина засмеялась.
— Он нам каждый день звонил и спрашивал, какой торт вы любите.
Людмила посмотрела на мужа.
И вдруг увидела его по-новому.
Седые виски. Морщины у глаз. Немного усталый взгляд.
Но в этом взгляде было столько тепла, что у неё снова защипало глаза.
— Витя…
Он тихо сказал:
— Ты столько лет о всех заботилась. Хоть раз дай нам позаботиться о тебе.
Людмила села за стол.
Внук Насти забрался к ней на колени.
— Бабушка, смотри, шарик!
Она рассмеялась сквозь слёзы.
И вдруг почувствовала странное облегчение.
Будто внутри что-то долгое время было сжато — и наконец отпустило.
Она думала, что жизнь уже почти прошла.
Что впереди только тихие одинаковые дни.
Но сейчас, глядя на детей, на мужа, на этот шумный стол, она вдруг поняла:
жизнь никуда не делась.
Она просто стала другой.
И, может быть, впереди ещё много хорошего.
Виктор поднял бокал.
— Ну что, за нашу Люду!
Все дружно сказали:
— За маму! За бабушку!
Людмила улыбнулась.
И впервые за долгое время почувствовала себя не просто хозяйкой дома.
А человеком, которого любят.
И ради которого стоит жить дальше.