Женщина жила на восьмом этаже моего дома

Женщина жила на восьмом этаже моего дома. Ей было около пятидесяти лет, хотя точный возраст никто из соседей назвать не мог. Она всегда казалась вне времени — не старой, но и не молодой, словно застрявшей где-то между прошлым и настоящим. Её лицо редко выражало эмоции, и я не помню, чтобы когда-либо видел её улыбающейся. Даже когда кто-то здоровался с ней в подъезде, она лишь слегка кивала, не поднимая глаз.

Я жил на шестом этаже уже почти три года. За это время я привык к тихому ритму дома: скрип старого лифта, приглушённые шаги по лестнице, редкие разговоры соседей у почтовых ящиков. И среди всего этого она была постоянной, как часть декора. Иногда я слышал её шаги поздно ночью — медленные, размеренные. Иногда замечал, как она стоит у окна лестничной площадки, глядя в темноту двора.

Никто толком не знал, чем она занимается. Говорили, что она работает удалённо, кто-то утверждал, что она вообще нигде не работает. Её дверь всегда была закрыта, занавески — задвинуты. Ни гостей, ни родственников. Она словно существовала вне социальной жизни.

Я не могу сказать, что думал о ней часто. Скорее наоборот — она была одним из тех людей, о которых забываешь, как только они исчезают из поля зрения. Но иногда, встречаясь с ней в лифте, я ловил себя на странном ощущении. Будто она смотрит не на меня, а сквозь меня. Как будто видит нечто, чего я сам не замечаю.

Всё изменилось в прошлом месяце.

Это было раннее утро, около восьми. Я собирался на работу, когда в дверь постучали. Не просто постучали — настойчиво, громко, так, как стучат только в экстренных случаях. Я открыл и увидел двух полицейских.

— Вы живёте здесь? — спросил один из них.

— Да… — ответил я, ещё не понимая, что происходит.

— Нам нужно, чтобы вы пошли с нами.

— Что случилось?

Они переглянулись.

— Женщина с восьмого этажа. Она умерла.

Сначала я почувствовал лишь лёгкое удивление. Это было странно, но не шокирующе. Люди умирают. Даже такие, как она — тихие, одинокие.

— И при чём тут я? — спросил я.

— Просто пойдёмте, — сказал второй. — Это займёт немного времени.

В его голосе было что-то, что заставило меня не задавать больше вопросов.

Мы поднялись на восьмой этаж. Лифт ехал медленно, скрипя и подрагивая, как будто не хотел подниматься так высоко. Когда двери открылись, меня сразу ударил запах — тяжёлый, сладковатый, с примесью чего-то металлического. Я невольно поморщился.

Дверь её квартиры была открыта. Внутри стояла тишина. Не та обычная тишина пустого помещения, а какая-то плотная, вязкая, как будто воздух сам по себе стал тяжелее.

— Проходите, — сказал один из полицейских.

Я сделал шаг внутрь — и в этот момент по спине побежали мурашки.

Квартира выглядела… странно. Не запущенной, не грязной — наоборот, всё было аккуратно. Слишком аккуратно. Как будто каждый предмет находился на строго определённом месте, и любое отклонение было бы недопустимо.

На стенах висели фотографии.

Сначала я не придал этому значения. Но потом подошёл ближе — и моё сердце пропустило удар.

На этих фотографиях был я.

Я стоял на автобусной остановке. Я выходил из подъезда. Я разговаривал по телефону. Я сидел на скамейке во дворе. Разные дни, разная одежда, разное время суток.

Десятки фотографий. Может быть, сотни.

— Что… это? — прошептал я.

Полицейские молчали.

Я сделал ещё шаг, и взгляд наткнулся на стол. На нём лежали тетради. Обычные, школьные тетради, аккуратно сложенные стопками.

— Можете открыть, — сказал один из них.

Руки у меня дрожали, когда я взял верхнюю тетрадь. Открыл.

И сразу узнал почерк.

Это был не мой почерк — но в то же время в нём было что-то пугающе знакомое.

На первой странице было написано:

«День 142. Он снова вышел в 8:12. Опоздал на две минуты. Выглядел усталым. Сегодня он не заметил меня.»

Я перевернул страницу.

«День 143. Он говорил по телефону. Я не слышала слов, но он улыбался. Интересно, кому он звонил?»

Следующая:

«День 144. Он посмотрел вверх. На секунду мне показалось, что он увидел меня. Сердце остановилось.»

Я закрыл тетрадь.

— Это… она писала обо мне? — спросил я.

— Похоже на то, — ответил полицейский.

Я почувствовал, как холод поднимается от ног к груди.

— Почему я? Я даже не знал её.

— Не знаем, — сказал второй. — Но это не всё.

Он указал в сторону комнаты.

Я медленно пошёл туда.

Спальня.

Кровать аккуратно заправлена. Шкаф закрыт. На стене — зеркало.

И снова фотографии.

Но на этот раз они были другими.

Я был не один.

На них я стоял рядом с ней.

Я резко отступил.

— Это невозможно… — прошептал я. — Я никогда…

— Посмотрите внимательнее, — сказал полицейский.

Я заставил себя подойти ближе.

И тогда понял.

Это были не настоящие фотографии.

Это были монтажи.

Она вырезала моё лицо, мою фигуру — и вставляла себя рядом. Иногда держала меня за руку. Иногда стояла рядом, будто мы пара. На одной фотографии она положила голову мне на плечо.

Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

— Это… ненормально.

— Мы нашли кое-что ещё, — сказал полицейский.

Он открыл шкаф.

Внутри висела одежда.

Мужская одежда.

Я сразу узнал одну рубашку.

Она была у меня.

И вдруг меня словно ударило.

Месяц назад я не мог найти её. Я подумал, что потерял или забыл где-то.

Но теперь она была здесь.

— Это моя… — прошептал я.

Полицейские переглянулись.

— Вы уверены?

— Да.

Они записали что-то.

Я стоял, не в силах отвести взгляд.

— Она… была у меня в квартире? — спросил я.

Никто не ответил.

И в этот момент я вспомнил.

Ночь. Несколько недель назад.

Я проснулся от странного звука. Как будто дверь тихо закрылась. Тогда я решил, что мне показалось.

Но теперь…

Я резко повернулся.

— Я хочу уйти отсюда.

— Ещё минуту, — сказал один из них. — Есть последняя вещь.

Мы вернулись в гостиную.

Он подошёл к столу и достал из ящика конверт.

— Это было адресовано вам.

Моё имя было написано на нём.

Я не хотел его открывать.

Но всё же открыл.

Внутри было письмо.

Я начал читать.

«Если ты читаешь это, значит, меня уже нет.

Я долго думала, стоит ли писать тебе. Ты никогда меня не замечал. И, возможно, это к лучшему.

Я наблюдала за тобой три года. Каждый день. Ты стал смыслом моей жизни.

Я знаю, это звучит страшно. Но ты не понимаешь…»

Я сглотнул и продолжил.

«Я пыталась заговорить с тобой. Несколько раз. Но ты всегда проходил мимо.

Однажды ты улыбнулся кому-то другому — и я поняла, что никогда не буду этим человеком.

Тогда я решила хотя бы быть рядом. Пусть даже так.

Прости меня за то, что я брала твои вещи. Мне нужно было что-то, что связывало бы нас.

Я никогда не хотела причинить тебе вред.

Я просто хотела быть частью твоей жизни.»

Руки у меня дрожали всё сильнее.

Последние строки:

«Но теперь я устала.

И я не могу больше жить так.

Надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь меня.

И, может быть, даже вспомнишь.

Прощай.»

Я опустил письмо.

В комнате повисла тишина.

— Когда она умерла? — спросил я.

— Примерно три дня назад, — ответил полицейский.

Я кивнул.

— Можно… я пойду?

— Да.

Я вышел из квартиры.

Лифт ехал вниз слишком медленно.

Когда я вернулся в свою квартиру, всё казалось чужим. Каждый угол, каждая вещь.

Я закрыл дверь на все замки.

И долго стоял, прислушиваясь к тишине.

С тех пор прошло несколько недель.

Я пытался забыть.

Но иногда, поздно ночью, мне кажется, что я снова слышу шаги.

Медленные. Размеренные.

Как будто кто-то стоит за дверью.

И ждёт.