Пора тебе узнать правду. Твоя мать…

Пора тебе узнать правду. Твоя мать…

Бабушка закашлялась, и её тонкие пальцы судорожно сжали край одеяла. Я замер у порога, не решаясь подойти ближе. В комнате пахло лекарствами и чем-то ещё — старостью, возможно, или временем, которое вот-вот закончится.

— Что… что с мамой? — голос мой прозвучал чужим, глухим.

Бабушка медленно повернула голову в мою сторону. В её глазах было нечто, чего я раньше никогда не видел — страх. Настоящий, глубокий страх, как будто она боялась не смерти, а того, что собиралась сказать.

— Закрой дверь… — прошептала она.

Я послушно закрыл. Щелчок замка показался слишком громким.

Я подошёл ближе и сел рядом с кроватью. Её рука нашла мою, холодная и сухая.

— Ты должен выслушать до конца. И не перебивать… — сказала она. — Обещай.

— Обещаю.

Она закрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами.

— Твоя мать не исчезла… её забрали.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Кто?

Бабушка не ответила сразу. Её губы дрогнули.

— Твой отец.

Я отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Это… это невозможно. Он… он же сам искал её!

— Нет, — прошептала она. — Он делал вид.

Комната закружилась. Я встал, прошёлся по комнате, пытаясь переварить услышанное.

— Зачем ему это? — выдавил я. — Зачем?!

Бабушка тяжело вздохнула.

— Потому что он боялся её… и того, что она могла сделать.

Я резко обернулся.

— Что значит “могла сделать”?

Она снова посмотрела на меня — долго, внимательно.

— Ты никогда не замечал… что с тобой происходит что-то странное?

Я замер.

В детстве… да. Были моменты. Когда я злился — лампы перегорали. Когда пугался — стекла трескались. Я думал, это совпадения. Или просто детские фантазии.

— Это… неважно, — пробормотал я.

— Важно, — твёрдо сказала бабушка, неожиданно громче. — Потому что это от неё.

Я снова сел.

— Мама… была…?

— Не такой, как все.

Она замолчала, и я увидел, как трудно ей говорить.

— Она могла… чувствовать больше, чем другие. Видеть… то, чего нет. И иногда… влиять.

Я усмехнулся, но смех вышел нервным.

— Ты хочешь сказать… она была экстрасенсом?

Бабушка покачала головой.

— Это слишком простое слово.

В комнате стало холоднее. Или мне показалось.

— И отец… из-за этого её… — я не смог закончить.

— Он сначала пытался это контролировать, — продолжила бабушка. — Запрещал ей, ругался, водил по врачам. Но всё становилось только хуже.

— Хуже?

— Однажды… — бабушка закрыла глаза. — Она чуть не сожгла дом.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Это был несчастный случай?

Бабушка не ответила.

— Бабушка… — прошептал я.

Она открыла глаза.

— Она была в ярости. И тогда… всё вышло из-под контроля.

Молчание повисло между нами.

— И он… решил её… убрать?

— Он думал, что спасает тебя, — тихо сказала она.

— Спасает?! — я вскочил. — От собственной матери?!

— Он боялся, что однажды она причинит тебе вред.

Я начал ходить по комнате, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

— И ты… ты знала? Всё это время?!

Бабушка опустила взгляд.

— Да.

— И молчала?!

— Я не могла иначе, — прошептала она. — Он угрожал забрать тебя.

Я остановился.

— Куда он её отвёл? Где она?!

Бабушка долго молчала.

— Есть место… — наконец сказала она. — За городом. Старый санаторий. Его давно закрыли.

— Ты уверена?

Она слабо кивнула.

— Я слышала их разговор. Он говорил… что там её никто не найдёт.

Я почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

— Почему ты не сказала раньше?

— Я боялась, — ответила она честно. — Но теперь… мне нечего бояться.

Я сел рядом с ней снова.

— Она… жива?

Бабушка посмотрела на меня с такой печалью, что я сразу понял — она не знает.

— Ты должен сам узнать, — сказала она.

Я сжал её руку.

— Я поеду туда.

Она кивнула.

— Но будь осторожен.

— Почему?

Она смотрела куда-то мимо меня.

— Потому что… если она жива… она может быть уже не той, кем была.

Бабушка умерла той же ночью.

Я сидел рядом с её кроватью, когда её дыхание стало прерывистым, а потом… исчезло. В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Я не плакал.

Не потому что не хотел — просто внутри было пусто.

На следующий день я стоял у окна её дома, глядя на серое небо. В голове крутилась только одна мысль: санаторий.

Я нашёл его на старой карте. Заброшенное место в лесу, километрах в пятидесяти от города.

Дорога туда заняла почти три часа.

Чем дальше я ехал, тем меньше становилось признаков цивилизации. Асфальт сменился грунтовкой, потом — почти тропой.

Когда я наконец увидел здание, солнце уже клонилось к закату.

Санаторий выглядел мёртвым.

Окна выбиты, стены облупились, крыша местами провалилась. Вокруг — тишина.

Я вышел из машины и замер.

Внутри всё сжалось.

Но я сделал шаг вперёд.

Потом ещё.

Дверь скрипнула, когда я её толкнул.

Внутри пахло сыростью и плесенью.

— Есть кто-нибудь? — крикнул я.

Ответом была тишина.

Я включил фонарик на телефоне и пошёл дальше.

Коридоры тянулись, как лабиринт. Двери в комнаты были либо выбиты, либо заперты.

На стенах — следы старой краски, надписи, какие-то символы.

Я остановился.

Символы…

Они казались… знакомыми.

Я протянул руку и коснулся стены.

В этот момент свет мигнул.

И я услышал шёпот.

Я резко обернулся.

Никого.

— Показалось… — пробормотал я.

Но сердце билось слишком быстро.

Я пошёл дальше.

В конце коридора была лестница вниз.

Подвал.

Я не хотел туда идти.

Но что-то внутри… тянуло.

Я начал спускаться.

С каждым шагом становилось холоднее.

И темнее.

Когда я оказался внизу, фонарик начал мерцать.

— Отлично… — прошептал я.

Внизу был длинный коридор.

И в конце — дверь.

Закрытая.

Я подошёл ближе.

На двери был замок.

Старый, ржавый.

Я попробовал толкнуть.

Не поддалась.

Я огляделся и нашёл железный прут.

Несколько ударов — и замок сломался.

Дверь открылась со скрипом.

Я направил свет внутрь.

Комната была маленькой.

Почти пустой.

Только кровать… и цепи на стенах.

У меня перехватило дыхание.

— Нет…

Я сделал шаг внутрь.

И вдруг…

— Ты пришёл.

Голос.

Я резко обернулся.

В углу комнаты стояла женщина.

Я не заметил её сразу.

Она была бледной.

Слишком бледной.

Её волосы свисали спутанными прядями.

Но глаза…

Я узнал их сразу.

— Мама…?

Она улыбнулась.

Но в этой улыбке было что-то… неправильное.

— Ты вырос, — сказала она.

Я сделал шаг назад.

— Это правда…? Ты… ты здесь всё это время?

Она медленно кивнула.

— Он оставил меня здесь.

Гнев вспыхнул во мне.

— Я найду его… я—

— Нет, — перебила она.

Её голос стал жёстче.

— Уже не нужно.

Я замер.

— Почему?

Она сделала шаг ко мне.

И я почувствовал… давление.

Как будто воздух стал плотнее.

— Потому что теперь… ты здесь.

У меня похолодело внутри.

— Что…?

Она улыбнулась шире.

— Ты не понимаешь?

Свет фонарика погас.

Темнота поглотила всё.

— Мама…?

— Я ждала тебя, — прошептала она.

Я почувствовал, как что-то коснулось моей руки.

Холодное.

Сильное.

— Ты такой же, как я.

Я попытался вырваться.

— Нет!

— Да.

Её голос звучал уже не рядом — он был везде.

— И теперь… ты меня освободишь.

Внезапно в голове вспыхнули образы.

Огонь.

Крики.

Дом.

Отец.

И она.

Я закричал.

Свет вернулся.

Я стоял один.

Комната была пуста.

Цепи… сломаны.

Я медленно опустил взгляд на свои руки.

Они дрожали.

И вокруг них… воздух слегка искажался.

Как жар над огнём.

Я поднял голову.

И в темноте коридора услышал её смех.

Теперь… я понял.

Она никогда не исчезала.

Она ждала.

Меня.