Катя, о каких деньгах он говорит? — возмущённо спросила

— Катя, о каких деньгах он говорит? — возмущённо спросила Зоя Михайловна, резко повернувшись к дочери. В её голосе звучало не просто недоумение — там уже начинала проступать тревога.

— Как у него вообще язык повернулся такое сказать? — поддержал супругу Андрей Евгеньевич, нахмурившись и поджав губы.

Катя стояла между ними и своим мужем, словно между двух огней. Её взгляд метался, она явно не понимала, на чью сторону встать — да и можно ли вообще выбрать сторону в этой ситуации.

Юра же выглядел удивительно спокойным. Даже слишком. Он слегка улыбался, но в этой улыбке не было ни тепла, ни доброжелательности — только холодная уверенность человека, который давно всё для себя решил.

— А что вы дочку свою спрашиваете? — с лёгкой усмешкой сказал он. — Деньги-то не её. Мои. И, если уж быть совсем честным, её жизнь от этих денег сейчас зависит напрямую.

Катя вздрогнула, словно от удара. Эти слова прозвучали слишком резко.

— Ты её муж, — с нажимом произнесла тёща, делая шаг вперёд, — она твоя жена. Вот и обеспечивай семью! Чего ты полез в наши кошельки?

Юра медленно прищурился, чуть наклонил голову и посмотрел на неё с тем выражением, которое обычно предшествует неприятным вопросам.

— Ага… — протянул он. — То есть сейчас вы признаёте, что мы — отдельная семья? И наши проблемы — исключительно наши?

— Естественно! — уверенно сказал Андрей Евгеньевич, даже не задумываясь. — Всегда так было!

— Всегда? — Юра чуть поднял брови. — А почему же тогда, когда вы у меня деньги занимали, утверждали, что мы все — одна большая семья?

В комнате повисла тишина.

Зоя Михайловна растерянно моргнула, затем посмотрела на мужа. Тот лишь пожал плечами, явно не готовый к такому повороту.

— Ну… мы, конечно, семья… — начала она, но её голос уже потерял прежнюю уверенность. — Но в финансовых вопросах…

— Вот именно! — резко перебил Юра. — В финансовых вопросах! И чего же вы тогда ко мне за деньгами шли?

Ответа не последовало.

Юра махнул рукой, будто отмахиваясь от них.

— Ладно, думайте пока. Вернёмся к вам позже. Продолжим.

Он перевёл взгляд на своего младшего брата.

— Слава.

— А чего сразу я? — тут же вспыхнул тот. — Я вообще ни при чём!

— Да? — спокойно сказал Юра. — Сейчас напомню, при чём.

Слава нервно поёрзал на стуле.

— Ты мой брат. Ты у меня занял деньги. Немаленькие, кстати. И теперь я хочу, чтобы ты мне их вернул. Всё просто.

— Ты серьёзно? — Слава даже усмехнулся от неожиданности. — Ты с меня деньги требуешь?

— Угадал с первой попытки.

— Да где я их возьму? — он отвёл глаза.

— Ты же брал их на развитие бизнеса, — напомнил Юра. — Бизнес у тебя работает?

Слава замялся.

— Работает… но…

— Вот и отлично. Значит, достань из него то, что мне должен.

— Да я всё развалю, если начну вытаскивать деньги! — вспылил Слава.

— Это уже не мои проблемы, — спокойно ответил Юра. — Я тебе дал деньги. Без процентов, между прочим. Ты вложился. Ты должен был понимать, что возвращать придётся.

Он сделал паузу и добавил уже жёстче:

— Срок пришёл. Расписка есть. Да, она просрочена, но прошло всего два года. А срок давности — три. Так что, если потребуется, я спокойно подам в суд.

Слава резко поднял голову.

— Ты… на меня? В суд? — в его голосе прозвучало искреннее потрясение. — Ты вообще нормальный? Мы же братья!

— И что? — холодно спросил Юра.

— Я думал… ты эту расписку даже не сохранишь… Это же помощь была!

— Помощь? — Юра резко повысил голос. — Слава, ты вообще слышишь себя? С самого начала речь шла о долге! Я бы тебе полмиллиона не подарил — даже если бы ты был мне не брат, а святой!

Он шагнул ближе.

— Ты сам настоял на расписке. Сам! А я тогда поверил, что ты просто хочешь всё оформить честно. Но, видимо, зря.

Слава отвернулся, сжав губы.

— Какой же ты после этого брат…

— Справедливый, — отрезал Юра. — Тогда у тебя была проблема. Я помог. Теперь проблема у меня. И я прошу вернуть своё. Не чужое.

Он выдержал паузу.

— И если надо — да, пойду в суд.

— Ну и иди, — буркнул Слава, не глядя на него.

— Отлично. Подумай пока.

Юра перевёл взгляд дальше.

— Тётя Лена.

Женщина всплеснула руками.

— Господи, Юра, во что ты превратился… Жадный, бессердечный… Хорошо, что сестра моя, твоя мать, не дожила до этого…

— Тётя Лена, — перебил он, чётко выговаривая каждое слово, — ваша расписка тоже в полном порядке. И срок давности — ещё шесть месяцев.

Она замолчала.

— Даже если придётся идти в суд — вы деньги вернёте, — спокойно добавил он.

— Да где же я их возьму?! — воскликнула она.

Юра слегка наклонил голову.

— Квартиру дочке купили? Купили. Замуж её выдали? Выдали. Жили там? Жили. Развелась? Развелась. К вам вернулась? Вернулась.

Он сделал паузу.

— Квартиру сдаёте?

Тётя Лена опустила глаза.

— Сдаёте, — кивнул он. — Вот и есть доход. Или пусть ваша дочь идёт работать.

Он добавил уже без эмоций:

— В крайнем случае — продадите квартиру. Или приставы продадут.

— Всё-то ты знаешь… — пробормотала она.

— Я просто следил за своими деньгами, — ответил Юра. — Жалко только, что они были беспроцентные.

Он обвёл всех взглядом.

— А вот то, что мне теперь приходится их выбивать — это уже перебор.

Тишина становилась тяжёлой.

Катя не выдержала.

— Юра… — тихо сказала она.

Он повернулся к ней.

— Да?

Она с трудом подбирала слова.

— Это… неправильно.

— Что именно? — нахмурился он.

— Всё это… — она обвела рукой комнату. — Эти разговоры… давление… угрозы суда…

Юра усмехнулся.

— Давление? Угрозы? Катя, эти люди взяли у меня деньги. Большие суммы. Добровольно написали расписки. А теперь, когда у нас проблемы — делают вид, что ничего не было.

— Но можно было мягче… — тихо сказала она.

— Как? — резко спросил он. — Простить?

Она опустила глаза.

— Такие суммы не прощают, — продолжил он уже спокойнее. — И не забывают.

Катя посмотрела на него почти умоляюще.

— Юрочка…

Он вздохнул, но тут же снова напрягся.

— У меня бизнес прогорел, Катя, — сказал он уже тише, но в голосе чувствовалась усталость. — С долгами. Огромными.

Он провёл рукой по лицу.

— У меня права забрали. Пока не расплачусь. Я устроился на работу. Восемьдесят тысяч. Половину будут удерживать.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Мы с тобой на сорок тысяч долго протянем?

Катя молчала.

И в этом молчании вдруг стало ясно: вопрос не риторический.

Юра обвёл всех взглядом ещё раз.

— Я не прошу ничего лишнего, — сказал он. — Я прошу вернуть то, что моё.

Он сделал шаг к двери.

— У вас есть время подумать. Но немного.

И вышел.

Дверь закрылась тихо. Но ощущение было такое, будто что-то оборвалось.

Катя осталась стоять посреди комнаты, окружённая родственниками — и впервые в жизни чувствовала себя абсолютно одинокой.

Она понимала: это только начало.

И дальше будет ещё тяжелее.