Ларина Юрьевна сделала паузу, театрально оглядела гостей
Ларина Юрьевна сделала паузу, театрально оглядела гостей и, слегка наклонив голову, добавила:
— Правда, выбор жены у него… оставляет желать лучшего.
За столом прокатился неловкий смешок. Кто-то сделал вид, что не расслышал, кто-то уткнулся в тарелку. Яна почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она опустила глаза, сжимая в руках вилку так сильно, что побелели пальцы.
Сергей усмехнулся.
Просто усмехнулся.
Ни слова. Ни попытки остановить мать. Ни даже взгляда в сторону Яны.
И в этот момент что-то внутри неё надломилось.
Яна вспомнила, как всё начиналось.
Три года назад Сергей казался другим человеком. Внимательным, заботливым, даже нежным. Он приносил ей кофе по утрам, писал сообщения среди рабочего дня, смеялся над её шутками. Тогда ей казалось — вот оно, настоящее.
Он познакомил её с матерью уже через месяц.
— Она у меня строгая, — предупредил он. — Но ты ей понравишься.
Не понравилась.
С первого взгляда Ларина Юрьевна оценила её — простое платье, отсутствие дорогих украшений, скромную внешность — и вынесла свой вердикт.
— Скромненько, — сказала она тогда. — Ну, посмотрим.
С тех пор «посмотрим» превратилось в постоянное недовольство.
Яна готовила — «слишком жирно».
Яна убирала — «пыль всё равно есть».
Яна работала — «что это за зарплата такая смешная».
И всё это — при полном молчании Сергея.
Сначала Яна пыталась заслужить одобрение. Потом — хотя бы нейтралитет. А потом просто старалась не попадаться на глаза.
Но сегодня… сегодня было хуже.
Сегодня её унизили публично.
И Сергей… позволил.
— Ну что ж, — продолжала Ларина Юрьевна, — главное, чтобы сын был счастлив. А счастье, как известно, вещь… изменчивая.
Она многозначительно посмотрела на гостей. Кто-то закивал, кто-то хмыкнул.
Яна медленно положила вилку.
Её уже не трясло.
Наоборот — внутри стало удивительно спокойно.
Как будто она наконец что-то поняла.
Окончательно.
Вечер тянулся бесконечно. Тосты сменяли друг друга, гости всё больше шумели, смеялись, перебивали друг друга. Сергей пил. Сначала немного, потом всё больше.
Он оживился, начал рассказывать анекдоты, вспоминать какие-то истории из детства. Ларина Юрьевна смотрела на него с обожанием.
На Яну — не смотрела вообще.
Торт так и не вынесли.
Её торт.
Тот самый «Наполеон», который она делала почти пять часов.
— Я пойду на кухню, помогу, — тихо сказала Яна соседке и встала из-за стола.
Никто её не остановил.
На кухне было тесно и жарко. На столе стояли три торта из магазина — яркие, с кремовыми розами. Её торт стоял в стороне, даже не распакованный.
Яна подошла, открыла коробку.
Он действительно получился идеальным.
Аккуратный. Ровный. Домашний.
Живой.
Она провела пальцем по краю крема и вдруг улыбнулась.
Грустно, но искренне.
— Зря старалась, да? — раздался голос за спиной.
Яна обернулась. В дверях стояла та самая соседка, Танечка.
— Нет, — спокойно ответила Яна. — Не зря.
И в этот момент она поняла — она делала это не для Ларины Юрьевны.
И даже не для Сергея.
А потому что умеет.
Потому что любит.
Потому что она — такая.
И это не плохо.
Когда Яна вернулась в комнату, Сергей уже стоял с бокалом в руке.
— Внимание! — громко сказал он, покачиваясь. — У меня есть тост!
Гости притихли.
Яна остановилась у двери.
Она уже знала.
Интуитивно.
— Мам, — продолжил Сергей, — ты у меня самая лучшая. Ты всю жизнь ради меня… всё сделала. И я… я решил сделать тебе подарок.
Ларина Юрьевна заулыбалась, предвкушая.
— Какой, сыночек?
Сергей повернулся.
Нашёл Яну взглядом.
И усмехнулся.
— Я развожусь с этой лохудрой! Это мой подарок тебе, мама!
Тишина.
Глухая. Тяжёлая.
Как будто воздух исчез.
Кто-то нервно кашлянул. Кто-то прошептал: «Ну и ну…»
Яна стояла неподвижно.
Секунда.
Две.
Три.
А потом… она вдруг почувствовала облегчение.
Настоящее.
Глубокое.
Как будто с неё сняли тяжёлый, невидимый груз.
Она медленно прошла вперёд.
Все взгляды были устремлены на неё.
— Закончил? — спокойно спросила она.
Сергей моргнул.
Он явно ожидал слёз. Крика. Истерики.
Но не этого.
— А… да, — сказал он неуверенно.
— Хорошо.
Яна кивнула.
Затем повернулась к Ларине Юрьевне.
— С юбилеем вас, — сказала она ровным голосом. — Желаю вам крепкого здоровья. Оно вам понадобится.
Свекровь нахмурилась.
— Это ещё что значит?
Яна чуть улыбнулась.
— То и значит.
Она сняла кольцо.
Положила его на стол.
Перед Сергеем.
— Ты сделал мне лучший подарок, — тихо добавила она. — Спасибо.
И развернулась к выходу.
— Эй! Ты куда?! — крикнул Сергей.
Яна остановилась у двери.
Обернулась.
— Домой, — ответила она. — К себе.
— Это и есть твой дом!
— Нет, — спокойно сказала она. — Это был твой дом. Я просто жила в нём.
И вышла.
Дождь всё ещё шёл.
Но Яна уже не чувствовала холода.
Она шла по улице без зонта, не торопясь.
Каждый шаг казался лёгким.
Свободным.
Телефон завибрировал.
Сергей.
Она сбросила.
Снова звонок.
Сбросила.
Потом просто выключила телефон.
Впервые за долгое время — она не хотела ничего объяснять.
Никому.
Прошёл месяц.
Яна сидела в небольшой, но уютной кухне съёмной квартиры. На столе стоял тот самый «Наполеон».
Она снова его испекла.
Но на этот раз — для себя.
В дверь позвонили.
Яна открыла.
На пороге стоял курьер.
— Заказ для Яны?
— Да.
Она расписалась и взяла коробку.
Открыла.
Внутри был красивый блокнот и ручка.
И записка.
«Ты сильнее, чем думаешь. Не забывай об этом».
Без подписи.
Яна улыбнулась.
Она знала, от кого это.
От самой себя.
Из прошлого.
Которая наконец-то проснулась.
Сергей пытался вернуться.
Звонил. Писал. Приходил.
— Я погорячился…
— Я был пьян…
— Давай попробуем снова…
Но Яна уже не сомневалась.
— Нет, Сергей, — сказала она при последней встрече. — Ты просто сказал правду. Спасибо за честность.
— Яна…
— Поздно.
Она закрыла дверь.
И на этот раз — окончательно.
Иногда боль нужна.
Чтобы проснуться.
Чтобы увидеть.
Чтобы уйти.
И начать жить.
По-настоящему.