Мам, забери меня отсюда! Твоя сестра ненормальная!

— Мам, забери меня отсюда! Твоя сестра ненормальная! Она в шесть утра включает рок на весь дом! Заставила меня чистить курятник! А в субботу потащит меня на рынок продавать помидоры! Ты понимаешь? Меня! На рынок! Я что, какой-то деревенский грузчик?!

Артём говорил так громко, что даже кот, дремавший на бочке возле сарая, приподнял голову и недовольно посмотрел на него.

Впрочем, коту повезло. Он мог развернуться и уйти куда угодно. Артём же уже девятый день чувствовал себя пленником в месте, которое, по его мнению, давно следовало исключить из цивилизованного мира.

В ответ из телефонной трубки не доносилось ни звука.

— Мам? Ты слышишь меня? Алло!

— Слышу, Артёмчик, — наконец ответила Илона. — А ты сегодня завтракал?

Мальчик растерянно замолчал.

— Ты серьёзно сейчас? Я тебе рассказываю, что здесь творится, а ты спрашиваешь про завтрак!

— Именно поэтому и спрашиваю. Ты поел?

— Да!

— Хорошо. Тогда передай телефон Марте.

— Мам, да ты издеваешься?!

— Нет, сынок. Просто передай телефон тёте.

Артём едва не швырнул аппарат в стену сарая, но вовремя вспомнил, что это единственная связь с внешним миром. Он медленно обернулся и обнаружил, что за его спиной стоит та самая женщина, которую он только что называл ненормальной.

Тётя Марта прислонилась плечом к дверному косяку и с явным удовольствием наблюдала за племянником.

— Закончил жаловаться? — спросила она.

— Я не жалуюсь! Я объясняю маме, что вы меня эксплуатируете!

— Вот как? А я думала, ты рассказываешь ей, как замечательно проводишь лето.

— Очень смешно!

— Спасибо. В молодости я даже шутила лучше.

Марта забрала телефон, выслушала несколько слов сестры и коротко ответила:

— Всё нормально, Илона. Ест, спит, работает. Иногда даже думает. Не переживай.

Она помолчала, слушая ответ.

— Нет, за ним я присматривать умею. А вот научить его жить придётся нам обеим. Ты ведь понимаешь?

После этих слов Марта завершила разговор и протянула телефон Артёму.

— На сегодня сеанс связи окончен.

— Вы не имеете права!

— На что именно? На телефон, который принадлежит мне? Или на помидоры, которые растут на моей земле?

— Я не про это!

— Тогда объясни, про что. Только без крика. У меня от крика давление поднимается, а таблетки я в сарае не храню.

Артём сжал губы.

Он ненавидел эту женщину.

По крайней мере, именно так он тогда думал.

Ещё неделю назад ему казалось, что самое страшное, что может случиться с человеком летом, — это остаться без телефона, компьютера и привычных развлечений.

Теперь он начинал подозревать, что существуют вещи гораздо хуже.

Например, необходимость вставать в шесть утра.

Или чистить курятник.

Или обнаружить, что твоя собственная мать совершенно не собирается спасать тебя из деревни.

Но обо всём по порядку.

Глава первая. Как столичный принц оказался на деревенской остановке

Весна того года выдалась для Илоны тяжёлой.

Сначала она убеждала себя, что у сына просто переходный возраст. Артёму было шестнадцать, и ей казалось вполне естественным, что он стал меньше разговаривать, чаще закрываться в комнате и иногда отвечать на вопросы так, будто его лично оскорбляли самим фактом обращения.

Илона старалась не давить.

Она работала бухгалтером в строительной компании, возвращалась домой уставшей, но всё равно находила силы приготовить ужин, проверить, сделал ли сын уроки, и спросить, как прошёл день.

Обычно ответ звучал одинаково:

«Нормально».

Иногда:

«Отстань, мам».

А в особенно плохие дни Артём даже не снимал наушников.

Илона привыкла объяснять его поведение усталостью. Учёба, контрольные, друзья, первая влюблённость — мало ли что происходит у подростка в голове.

Она сама когда-то была шестнадцатилетней.

Ей тоже хотелось гулять допоздна, спорить со взрослыми и доказывать, что никто не понимает её лучше, чем она сама.

Но одно дело — спорить с матерью из-за длины юбки.

И совсем другое — однажды утром узнать, что твой сын уже две недели почти не появляется в школе.

Первой позвонила классная руководительница.

— Илона Сергеевна, нам нужно поговорить об Артёме.

— Что случилось? Он заболел?

— Нет. Вернее, я не знаю, можно ли назвать это болезнью. Он не посещает занятия, не сдаёт работы и постоянно конфликтует с одноклассниками.

Илона почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— Почему мне никто не сообщил раньше?

— Мы сообщали. Несколько раз отправляли уведомления. Возможно, они затерялись среди других сообщений.

Они не затерялись.

Илона нашла их вечером в телефоне, среди рекламных рассылок и уведомлений из школьного приложения.

Она просто не открывала их.

В тот же день она вернулась домой раньше обычного.

Артём сидел за компьютером, смеялся над каким-то видео и даже не повернул головы, когда мать вошла.

— Привет, мам.

— Выключи компьютер.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить.

— Я сейчас занят.

— Артём, выключи компьютер.

Он тяжело вздохнул, словно мать заставляла его выполнять непосильную работу, и нажал кнопку выключения.

— Ну?

Илона положила на стол распечатанные сообщения из школы.

— Ты можешь объяснить, что происходит?

Артём мельком посмотрел на листы.

— Ничего особенного.

— Ты пропустил четырнадцать учебных дней.

— И что?

— Ты понимаешь, что я сейчас слышу?

— Что ты опять собираешься читать мне лекцию.

Илона медленно выдохнула.

— Я не собираюсь читать тебе лекцию. Я хочу понять, почему ты решил, что можешь просто перестать ходить в школу.

— Потому что там скучно.

— Скучно?

— Да. Там скучно, учителя достали, одноклассники достали. Всё достало!

— А что тебя не достало?

— Мама, только не начинай!

Он поднялся, схватил телефон и попытался выйти из комнаты.

Илона остановила его.

— Подожди. Мы ещё не закончили.

— А я закончил!

— Артём!

— Что?!

Он произнёс это так резко, что мать невольно отступила.

И в этот момент Илона поняла: дело уже не только в прогулах.

Она больше не знала, что происходит в жизни собственного сына.

Не знала, чем он занимается, когда закрывает дверь комнаты. Не знала, с кем общается. Не знала, почему мальчик, который ещё недавно рассказывал ей о каждой мелочи, теперь смотрит на неё с раздражением, будто она чужая.

Самым страшным было даже не его поведение.

Самым страшным было собственное бессилие.

Через несколько дней случился второй неприятный эпизод.

Артём опубликовал в общем чате класса фотографию учительницы истории. Под снимком появилась подпись, настолько унизительная, что некоторые ученики пересылали её друг другу, а другие пытались остановить насмешки.

К вечеру изображение оказалось у администрации школы.

Илону вызвали к директору.

Она сидела в кабинете, сжимая в руках сумку, и слушала, как директор спокойно, почти устало объясняет, что подобное поведение нельзя считать безобидной подростковой шуткой.

Артём сидел рядом, развалившись на стуле.

Когда директор закончил, он только пожал плечами.

— Да ничего такого я не сделал.

Илона повернулась к нему.

— Ты понимаешь, что ты сделал?

— Ну вот опять.

— Посмотри на меня!

Артём посмотрел.

В его глазах не было ни раскаяния, ни растерянности.

Только раздражение.

Илона впервые за долгое время не нашла слов.

Третий случай произошёл на следующей неделе.

На перемене Артём разбил колонку, принадлежавшую парню из параллельного класса. Позже он объяснял, что тот «не так на него посмотрел».

Когда Илона спросила, сколько стоила вещь, сын ответил, что это не имеет значения.

Для неё имело.

Она заплатила за ремонт из денег, отложенных на отпуск, а вечером долго сидела на кухне, глядя на остывший чай.

Артём тем временем смотрел видео в телефоне.

Илона вошла в его комнату и протянула руку.

— Телефон.

Он даже не сразу понял, чего она хочет.

— Что?

— Телефон, Артём.

— Мам, ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты не можешь просто так забрать у меня телефон!

— Могу. Потому что я твоя мать и потому что ты пока не научился отвечать за собственные поступки.

— Это нечестно!

— А то, что ты сделал, честно?

Он не ответил.

Телефон оказался на кухонном столе. Следом туда же отправился ноутбук.

Илона поменяла пароль от домашнего роутера.

Артём ходил по квартире, хлопал дверями и громко возмущался.

— И чем я теперь буду заниматься? В стену смотреть?

— Нет, — ответила Илона. — Ты поедешь к Марте.

Артём остановился.

— К кому?

— К тёте Марте. На всё лето.

Он рассмеялся.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Мам, она же ненормальная!

— Возможно.

— Она на мотоцикле ездит!

— Знаю.

— Она вообще не похожа на нормального человека!

Илона посмотрела на сына.

— А ты сейчас похож?

Артём замолчал.

Марта была младшей сестрой Илоны. Они выросли в одном доме, но словно в разных мирах.

Илона любила порядок, стабильность и понятные планы. Она рано вышла замуж, родила сына, получила образование и привыкла решать проблемы постепенно.

Марта всегда жила иначе.

Она могла внезапно уехать на несколько дней, купить старый мотоцикл, разобрать его во дворе и собрать заново. Могла работать в мастерской, выращивать помидоры, помогать соседям чинить заборы и совершенно не заботиться о том, что о ней думают окружающие.

Когда-то Марта была замужем. Её муж, Сергей, тоже любил мотоциклы и музыку, а ещё умел превращать любую поломку в увлекательную историю.

После его смерти Марта почти перестала приезжать в город.

Она осталась в деревне, где у неё был небольшой дом, огород, старая мастерская и несколько соток земли.

Родственники считали её чудачкой.

Марта не возражала.

Однажды на семейном празднике Артём видел её в последний раз. Ему было около семи лет. Он запомнил длинные рыжие волосы, громкий смех и то, как она посадила его на мотоцикл во дворе, позволив подержаться за руль.

Потом бабушка сказала:

— Марта у нас сама себе хозяйка.

Артём решил, что это означает «странная».

И с тех пор так о ней и думал.

Теперь Илона собиралась отправить его к этой женщине на целое лето.

— Ты не можешь меня туда отправить! — заявил он.

— Уже могу. Билет куплен.

— Я не поеду!

— Поедешь.

— Я тебя ненавижу!

Эти слова прозвучали громко и уверенно.

Илона вздрогнула, но не показала этого.

— Возможно, сейчас тебе так кажется. Но когда-нибудь ты поймёшь, почему я приняла такое решение.

— Никогда!

Она отвернулась к окну.

— Посмотрим, Артём. Посмотрим.

Глава вторая. Женщина в кожаной куртке

Автобус высадил Артёма на небольшой остановке возле районной дороги.

Солнце стояло высоко. Воздух дрожал над асфальтом, пахло пылью, нагретой травой и чем-то сладким, цветочным.

Вокруг простирались поля подсолнухов.

До ближайшего магазина, как понял Артём, было довольно далеко.

Он поправил рюкзак на плече и огляделся.

Ни палатки с мороженым, ни кафе, ни привычного шума машин.

Только дорожный знак, скамейка с облупившейся краской и несколько деревьев за остановкой.

«Отлично, — подумал он. — Просто замечательно. Меня оставили умирать среди подсолнухов».

Он уже собирался достать телефон, чтобы проверить время, но вспомнил, что телефон лежит у матери.

В этот момент за спиной раздался низкий звук двигателя.

Артём обернулся.

По дороге подъехал тёмно-вишнёвый мотоцикл. За рулём сидела женщина в кожаной куртке и потёртых джинсах.

Она остановилась возле забора, заглушила двигатель и сняла шлем.

Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам.

Женщина посмотрела на Артёма, затем на его рюкзак.

— Ну здравствуй, столичный принц.

— Вы тётя Марта?

— А ты ожидал увидеть королеву Англии?

Артём нахмурился.

— Мама сказала, что вы меня встретите.

— Вот я и встретила.

Марта сняла второй шлем, подошла к нему и неожиданно бросила прямо в руки.

Артём едва успел поймать его.

— Ловишь неплохо, — заметила она. — Уже кое-что.

— Можно было просто дать его мне.

— Можно. А можно проверить, не растерял ли ты все рефлексы вместе с хорошими манерами.

Она забрала рюкзак, повесила его на мотоцикл и кивнула на шлем.

— Надевай.

— Я никогда не ездил на мотоцикле.

— Значит, сегодня будет первый раз.

— А если я не хочу?

— Тогда можешь остаться здесь и полюбоваться подсолнухами. До деревни семь километров. В такую жару прогулка будет полезной.

Артём посмотрел на дорогу.

Потом на поля.

Потом на тётю.

Она не шутила.

— Вы всегда такая?

— Какая?

— Невыносимая.

Марта рассмеялась.

— Нет. Иногда я ещё хуже.

Он хотел возразить, но женщина уже застегнула ремешок его шлема.

— Слушай внимательно. Сядешь сзади. Держаться будешь за пояс. Никаких резких движений. На поворотах не дёргайся. Поедем спокойно.

— Я могу упасть?

— Если будешь делать глупости, можешь. Поэтому не делай.

Артём сел на мотоцикл с таким видом, словно подписывал смертный приговор.

Когда двигатель загудел, он инстинктивно вцепился в куртку Марты.

— Крепче держись, — крикнула она. — И не бойся.

Мотоцикл тронулся.

Сначала медленно, потом быстрее.

Ветер ударил Артёму в лицо, потянул за футболку, забрался под рукава. Дорога побежала навстречу, поля превратились в золотисто-зелёные полосы, а воздух наполнился запахом травы и нагретой земли.

Несколько минут он забыл обо всём.

О школе, матери, украденном телефоне и ненавистной деревне.

Он просто держался за тётю Марту и чувствовал, как под ними вибрирует мощная машина.

Но вскоре дорога свернула на гравий, и мотоцикл начал подпрыгивать на мелких камнях.

Артём снова напрягся.

— Всё нормально! — крикнула Марта.

Он ничего не ответил.

Вскоре они въехали в деревню.

Дома стояли на большом расстоянии друг от друга. За заборами росли яблони, возле калиток лежали собаки, а на некоторых участках женщины поливали грядки из шлангов.

Марта остановилась возле небольшого дома с зелёной крышей.

У ворот стояли два старых велосипеда, деревянная тележка и несколько ящиков.

За домом виднелась теплица.

На верёвке сушилось бельё.

У крыльца лежал огромный рыжий кот.

— Приехали, — объявила Марта.

Артём слез с мотоцикла и посмотрел на дом.

— Здесь я буду жить?

— Нет, в соседнем замке. Конечно, здесь.

— А интернет у вас есть?

Марта сняла шлем.

— Вопрос жизни и смерти?

— Очень смешно.

— Интернет иногда появляется. Особенно когда ветер дует с нужной стороны и сосед не включает свой старый телевизор.

Артём уставился на неё.

— Вы серьёзно?

— Почти всегда.

Кот поднялся, потянулся и подошёл к Марте.

Она присела, почесала его за ухом и сказала:

— Это Тишка. Он считает, что дом принадлежит ему. Не спорь, всё равно проиграешь.

Тишка посмотрел на Артёма с выражением существа, которое уже сделало определённые выводы о человечестве.

— А спать я где буду?

— В комнате наверху. Постель чистая, полотенце на стуле. Вода в кране есть. Горячая тоже, если бойлер не решит устроить забастовку.

— А кондиционер?

— Деревья во дворе. Очень экологично.

Артём тяжело вздохнул.

Он ещё не знал, что это был один из самых спокойных дней его деревенского лета.

Глава третья. Музыка в шесть утра

Первое утро началось в шесть часов.

Не в семь.

Не в восемь.

Не тогда, когда нормальные люди просыпаются после полноценного сна.

Ровно в шесть.

Сначала Артём услышал странный гул. Ему показалось, что где-то рядом работает трактор.

Затем гул превратился в гитарный рифф.

Потом к гитаре присоединился барабанный бой.

Через несколько секунд весь дом заполнился музыкой AC/DC.

Артём открыл глаза.

На полке задребезжали банки с пуговицами.

Где-то внизу хлопнула дверь.

Он натянул одеяло на голову.

Музыка стала громче.

— Да что за…

Он вскочил, запутался в простыне и едва не упал с кровати.

— ТЁТЯ МАРТА!

Ответом ему стал новый гитарный аккорд.

Артём выскочил из комнаты и сбежал по лестнице.

На кухне Марта стояла возле плиты в майке и рабочих брюках. Она подпевала музыке, переворачивала яичницу и совершенно не выглядела человеком, которому следовало бы объяснить, что утро начинается не с концерта.

— Вы с ума сошли?! — закричал Артём.

Марта повернулась.

— Доброе утро!

— Вы понимаете, сколько сейчас времени?

— Шесть десять.

— Нормальные люди в это время спят!

— Нормальные люди много чего делают. Например, здороваются, когда входят на кухню.

Она выключила плиту и поставила на стол тарелку.

— Садись. Яйца от моих кур, помидоры из теплицы, хлеб вчерашний. Чай свежий.

Артём посмотрел на еду.

Потом на колонку.

— Можно хотя бы музыку выключить?

— Можно.

Он удивлённо поднял голову.

Марта улыбнулась.

— Когда сам здесь хозяином станешь.

— Вы издеваетесь!

— Уже говорил. Повторяешься.

Она села напротив и принялась завтракать.

Артём хотел демонстративно отказаться от еды, но запах оказался слишком убедительным.

Яичница была горячей, хлеб хрустел по краям, а помидоры пахли так, будто их только что сорвали с куста.

Он съел один помидор.

Потом второй.

Потом третий.

И только после этого вспомнил, что собирался обижаться.

— Вкусно? — спросила Марта.

— Нормально.

— Вот и прекрасно.

После завтрака она вынесла во двор две пары рабочих перчаток.

Одну пару оставила себе, вторую протянула племяннику.

— Сегодня будем подвязывать помидоры.

Артём посмотрел на перчатки так, словно ему предложили собственноручно выкопать туннель до ближайшего города.

— Я не собираюсь работать на огороде.

— Хорошо.

Марта спокойно положила перчатки на лавку.

— Тогда можешь отдыхать.

Артём подозрительно посмотрел на неё.

— И всё?

— А что ещё?

— Вы не будете заставлять меня?

— Я сказала, что можешь отдыхать. Я не сказала, что кто-то принесёт тебе обед в гамак.

Она направилась к теплице.

Артём остался возле крыльца.

Он ждал, что тётя вернётся, начнёт читать нравоучения, напомнит о матери и объяснит, почему подростки обязаны помогать взрослым.

Но Марта не вернулась.

Через десять минут она уже работала среди помидорных кустов.

Ещё через двадцать Артём понял, что ему скучно.

Он прошёлся по двору.

Заглянул в сарай.

Посмотрел на кота.

Попробовал поймать интернет возле забора, подняв руку с телефоном, которого у него всё равно не было.

Наконец он подошёл к теплице.

Марта аккуратно подвязывала стебли к натянутой проволоке.

— А зачем это? — спросил он.

— Чтобы под тяжестью плодов не сломались.

— Они сами не могут расти?

— Могут. Только иногда им нужна поддержка.

Она произнесла это так буднично, что Артём даже не обратил внимания на смысл слов.

— А почему вы не купите какие-нибудь специальные штуки? Сейчас всё продаётся.

— Потому что у меня есть верёвка, деревянные опоры и две руки.

— Это неудобно.

— Зато бесплатно.

Марта протянула ему перчатки.

— Держи этот стебель. Осторожно, не тяни. Видишь, он тяжёлый?

Артём машинально взял растение.

— Теперь что?

— Подними немного. Вот так. Я закреплю.

Она работала быстро и уверенно.

— Готово. Следующий.

— Я вообще-то просто спросил.

— А я вообще-то просто попросила помочь.

Артём хотел возмутиться, но почему-то остался.

Через час он уже знал, как подвязывать помидоры, как отличить здоровый лист от повреждённого и почему нельзя резко дёргать ветку с тяжёлыми плодами.

К полудню спина ныла, ладони вспотели, а футболка прилипла к телу.

Марта выпрямилась и посмотрела на племянника.

— На сегодня хватит.

— Наконец-то!

— Руки вымой. Обед через двадцать минут.

Артём посмотрел на неё с подозрением.

— И что, теперь я могу ничего не делать?

— Конечно. До завтра.

Она ушла в дом.

Артём остался в теплице.

Он посмотрел на аккуратно подвязанные кусты.

Потом на свои руки в перчатках.

Потом на пустое ведро.

Почему-то ему стало немного приятно.

Совсем немного.

Настолько немного, что он решил никому об этом не рассказывать.

Глава четвёртая. Здесь никто не собирался его развлекать

Первые две недели Артём ненавидел деревню.

Он ненавидел жару, от которой после двух часов дня даже воздух казался густым.

Ненавидел мух, которые лезли в чай.

Ненавидел старые часы в гостиной, отстававшие на пять минут.

Ненавидел Тишку, который каждую ночь забирался к нему на кровать и устраивался у ног, словно имел на это официальное разрешение.

Но сильнее всего Артём ненавидел отсутствие интернета.

В городе его жизнь была устроена просто.

Утром он просыпался, проверял сообщения, завтракал, отправлялся в школу, где мог половину дня провести в телефоне, а после занятий возвращался домой и включал компьютер.

Если становилось скучно, он открывал видео.

Если видео надоедали, переходил в игру.

Если игра переставала интересовать, писал друзьям.

Он редко оставался наедине с собственными мыслями.

Теперь же целые часы проходили в тишине.

Поначалу это казалось наказанием.

Позже стало почти физически невыносимым.

Однажды утром Артём сидел на крыльце и смотрел, как Марта поливает грядки.

— Тётя Марта!

— Что?

— А вам не скучно?

Она выключила воду.

— Иногда.

— И что вы делаете?

— Ищу, чем заняться.

— А если заняться нечем?

— Значит, плохо искал.

Артём закатил глаза.

— Вы вообще когда-нибудь отдыхаете?

— Конечно.

— Когда?

— Когда всё сделано.

— Так у вас никогда ничего не заканчивается!

Марта улыбнулась.

— Наконец-то ты начинаешь понимать деревенскую жизнь.

Артём демонстративно лёг в гамак.

Он рассчитывал, что тётя разозлится и велит ему подняться.

Но она только пожала плечами и вернулась к работе.

Вечером, когда они сели ужинать, на столе стояла одна тарелка.

Артём посмотрел на неё.

Потом на Марту.

— А мне?

— Что тебе?

— Ужин.

— В холодильнике есть продукты.

— И?

— И кухня тоже есть. Плита работает. Сковорода в шкафу.

Он не поверил своим ушам.

— Вы хотите, чтобы я сам готовил?

— Если хочешь есть, да.

— Но вы же готовите!

— Я готовлю себе. Иногда тебе. Но я не нанималась обслуживать шестнадцатилетнего господина.

Артём почувствовал, как у него загорелись уши.

— Я расскажу маме!

— Рассказывай. Только сначала не забудь помыть тарелку.

Она спокойно продолжила ужинать.

Артём ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.

Он был уверен, что на этот раз Марта перешла все границы.

Однако через двадцать минут желудок напомнил ему, что возмущение не заменяет еду.

Он спустился на кухню.

Открыл холодильник.

Нашёл картошку, яйца, молоко и контейнер с оставшимися помидорами.

Потом долго изучал плиту.

В итоге яичница получилась слишком сухой, картошка подгорела, а половина помидоров оказалась на столе.

Марта заглянула на кухню.

Посмотрела на сковороду.

Посмотрела на Артёма.

— Кулинарный шедевр?

— Если вам не нравится, можете не смотреть.

— Мне нравится, что ты хотя бы попытался.

Она достала тарелку, положила себе немного картошки и села рядом.

— В следующий раз убавь огонь. И картошку сначала нарежь одинаковыми кусочками. Тогда приготовится равномерно.

Артём удивлённо посмотрел на неё.

— Вы не будете смеяться?

— А зачем?

— Ну… потому что у меня ничего не получилось.

Марта пожала плечами.

— С первого раза редко получается. Это не повод бросать.

Он опустил глаза.

Ему вдруг вспомнилось, как несколько месяцев назад он пытался собрать сложную модель мотоцикла, которую ему подарили на день рождения.

Когда детали не подошли, он разозлился, смёл всё со стола и бросил коробку в шкаф.

Мама тогда сказала, что нужно попробовать ещё раз.

А он ответил, что это глупая игрушка.

Теперь он понял, что, возможно, дело было не в игрушке.

Просто ему не хотелось признавать, что что-то может не получаться.

На следующий день Артём приготовил картошку снова.

Она получилась лучше.

Марта ничего не сказала, но вечером на столе появились две тарелки.

Он заметил это.

И сделал вид, что не заметил.

Глава пятая. Человек, который не хотел работать на рынке

На девятый день пребывания в деревне Артём окончательно решил, что пора действовать.

Он дождался, пока Марта уйдёт в теплицу, и незаметно взял её кнопочный телефон.

Связь возле дома работала плохо, поэтому он отправился за сарай, туда, где под брезентом стоял мотоцикл.

Там сигнал обычно ловился лучше.

Он набрал мамин номер.

Илона ответила почти сразу.

— Артём?

— Мам, забери меня отсюда!

Он говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что разговор оборвётся.

— Твоя сестра ненормальная! Она в шесть утра включает рок на весь дом! Заставила меня чистить курятник! А в субботу потащит меня на рынок продавать помидоры! Ты понимаешь? Меня! На рынок!

В трубке стало тихо.

Артём ожидал услышать возмущение, обещание немедленно приехать или хотя бы сочувственное:

«Бедный мой мальчик».

Но мать спросила:

— Ты сегодня ел?

Он растерялся.

— Что?

— Завтракал?

— Да!

— Обедал?

— Мам, ты меня вообще слушаешь?!

— Слушаю. Ты поел?

— Поел!

— Хорошо. Тогда передай телефон Марте.

— Да почему ты…

— Артём, передай телефон.

Он медленно опустил руку.

За спиной стояла тётя.

Марта прислонилась к стене сарая и улыбалась.

— Ненормальная, — повторила она, забирая телефон. — Знаешь, меня так называли ещё в школе. Я уже привыкла считать это комплиментом.

Артём отвернулся.

Марта поговорила с сестрой, вернула телефон на место и посмотрела на племянника.

— В субботу выезжаем в половине седьмого.

— Я никуда не поеду.

— Поедешь.

— Я не собираюсь стоять на рынке и торговать помидорами!

— Никто тебя не заставляет торговать. Будешь помогать.

— Это одно и то же!

— Нет. Торговля — это когда ты разговариваешь с покупателями, взвешиваешь товар, считаешь деньги. Помощь — это когда ты делаешь то, что необходимо, чтобы всё прошло нормально.

Артём усмехнулся.

— Очень интересно. А если я откажусь?

Марта внимательно посмотрела на него.

— Тогда останешься дома. Но завтрак приготовишь сам, обед тоже. Кур кормить придётся тебе, потому что я уеду. И Тишке воду поменяй. Он не любит грязную.

— То есть вы меня всё равно накажете!

— Нет, Артём. Я просто не собираюсь делать за тебя то, что ты способен сделать самостоятельно.

Он хотел ответить, но не нашёл подходящих слов.

В субботу утром они действительно выехали в половине седьмого.

Артём надел старые джинсы, футболку и кроссовки. Марта выдала ему кепку, две бутылки воды и пакет с бутербродами.

— Зачем столько еды? — спросил он.

— Потому что на рынке мы будем до обеда.

— А нельзя просто купить что-нибудь?

— Можно. Но зачем тратить деньги, если дома есть продукты?

Он закатил глаза.

Марта сделала вид, что не заметила.

Рынок находился в районном центре.

Когда они подъехали, там уже кипела жизнь. Торговцы раскладывали овощи, разгружали машины, спорили из-за места и приветствовали знакомых.

Воздух пах укропом, свежим хлебом, землёй и спелыми фруктами.

Марта быстро организовала прилавок.

Красные помидоры она положила отдельно от розовых, огурцы выложила в длинные ящики, а зелень поставила в ведро с водой.

Артём стоял рядом, не зная, куда деть руки.

— Что мне делать? — наконец спросил он.

— Для начала не стой так, будто тебя привезли на публичную казнь. Возьми этот ящик и поставь под стол.

Он подчинился.

— Теперь выровняй помидоры. Крупные впереди, мелкие сзади.

— Зачем?

— Чтобы покупателям было удобно выбирать.

Он начал перекладывать овощи.

Первые полчаса Артём чувствовал себя совершенно нелепо.

Каждый проходивший мимо человек казался ему наблюдателем, который вот-вот рассмеётся и спросит, почему городской мальчик оказался среди деревенских торговцев.

Но никто не смеялся.

Люди подходили, выбирали продукты, спрашивали цену.

Марта отвечала уверенно, без суеты.

— Помидоры сладкие?

— Попробуйте, если хотите.

— А огурцы свежие?

— Утром сорвали.

— Дайте килограмм.

Артём сначала только подавал пакеты.

Потом Марта показала ему, как пользоваться весами.

— Смотри на цифры. Не торопись. Если человек берёт килограмм, выставляешь вес. Если полтора — добавляешь. И всегда проверяй, чтобы стрелка стояла на нуле.

— Я знаю, что такое весы.

— Отлично. Значит, научиться пользоваться ими будет ещё проще.

Через некоторое время Марта отошла к соседнему прилавку за ящиком.

В этот момент подошла пожилая женщина в соломенной шляпе.

— Молодой человек, мне полтора килограмма помидоров.

Артём взвесил товар.

Стрелка остановилась немного выше нужной отметки.

Он убрал один помидор.

Теперь было чуть меньше.

Добавил другой.

Получилось почти идеально.

— Вот, пожалуйста.

Женщина посмотрела на весы, затем на него.

— Молодец. Аккуратно работаешь.

Артём смутился.

— Спасибо.

— И вежливый. Сейчас это редкость.

Она расплатилась и ушла.

Артём посмотрел ей вслед.

Ему почему-то захотелось, чтобы она вернулась и снова сказала что-нибудь хорошее.

Но женщина уже растворилась среди покупателей.

Марта вернулась с пустым ящиком.

— Ну как?

— Нормально.

— Покупатели не кусаются?

— Пока нет.

— Значит, всё идёт по плану.

К полудню Артём уже самостоятельно взвешивал овощи, отсчитывал сдачу и складывал покупки в пакеты.

Он даже научился говорить:

— Хорошего дня!

Сначала эти слова звучали у него неестественно.

Потом он перестал об этом думать.

В какой-то момент к прилавку подошёл мужчина с маленькой девочкой.

Девочка долго выбирала помидоры, а потом случайно уронила один на землю.

Она испуганно посмотрела на отца.

— Папа, я испортила!

Мужчина нахмурился.

Артём быстро поднял помидор, отложил его в сторону и протянул девочке другой.

— Ничего страшного. Этот мы оставим себе, а тебе дадим красивый.

Девочка улыбнулась.

— Спасибо!

Мужчина расплатился, поблагодарил Артёма и ушёл.

Марта всё это время молча наблюдала за племянником.

Когда они остались одни, она сказала:

— Хорошо сделал.

Артём пожал плечами.

— Да ничего особенного.

— Иногда именно из таких мелочей и складывается то, каким человеком тебя запоминают.

Он посмотрел на тётю.

Она уже считала выручку.

Больше Марта ничего не добавила.

Дорога домой показалась Артёму гораздо короче.

Он сидел на мотоцикле, держался за пояс тёти и улыбался под шлемом.

Впервые за долгое время ему не хотелось никуда сбежать.

Глава шестая. Мотоцикл под брезентом

В тот вечер Марта долго возилась возле сарая.

Артём заметил, что она сняла с мотоцикла брезент, достала ящик с инструментами и внимательно осмотрела заднее колесо.

— Что случилось? — спросил он.

— Цепь нужно подтянуть.

— И что теперь?

— Теперь будем подтягивать.

Марта протянула ему ключ.

— Держи. На семнадцать.

Артём взял инструмент, но тут же растерянно посмотрел на него.

— Я в этом ничего не понимаю.

— Я тоже когда-то не понимала.

Она присела рядом с мотоциклом.

— Меня Сергей учил. Он мог часами рассказывать, как устроен двигатель. Я сначала думала, что он просто любит слышать собственный голос.

Марта улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— А потом однажды мотоцикл заглох в дороге. Мы были далеко от города, уже темнело. Сергей открыл ящик, достал инструменты и начал проверять двигатель. Я стояла рядом и задавала глупые вопросы.

— И он не злился?

— Злился иногда. Но потом объяснял ещё раз.

Она провела ладонью по металлической детали.

— После его смерти я долго не могла даже подойти к этому мотоциклу. Он стоял под навесом, покрывался пылью, а я проходила мимо и делала вид, что его не существует.

Артём молчал.

Он никогда не слышал, чтобы тётя говорила о муже.

В семье эту тему почти не затрагивали. Иногда Илона упоминала Сергея, но быстро меняла разговор.

— А потом? — спросил он.

— А потом поняла, что если буду прятаться от всего, что напоминает о нём, то в конце концов останусь одна в пустом доме. Я решила, что лучше научусь снова ездить.

— И научились?

Марта посмотрела на него.

— Не сразу. Первый раз я уронила мотоцикл на бок. Второй раз испугалась на повороте. Третий раз вообще решила, что больше никогда к нему не подойду.

— И всё равно продолжили?

— Да.

Она протянула руку.

— Теперь давай сюда ключ.

Артём передал инструмент.

Марта показала ему, где находится регулировочный механизм, объяснила, почему нельзя чрезмерно натягивать цепь и как проверить её состояние.

Он слушал внимательно.

Не потому, что боялся получить плохую оценку.

Не потому, что его заставляли.

Ему действительно было интересно.

— Теперь попробуй сам.

Артём осторожно установил ключ.

Сначала он повернул его не в ту сторону.

Марта остановила его.

— Не торопись. Посмотри, что ты делаешь. Не просто крути инструмент, а понимай, зачем ты его крутишь.

Он попробовал снова.

На этот раз получилось.

— Вот так?

— Почти. Ещё немного.

Через несколько минут гайка оказалась затянута как следует.

Артём выпрямился и посмотрел на тётю.

— Готово.

Марта проверила результат.

— Отлично.

Она хлопнула его по плечу.

— А говорил, что ничего не понимаешь.

Артём улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Но Марта заметила.

Они провозились с мотоциклом до темноты.

Потом вместе убрали инструменты, вытерли руки и пошли в дом.

На кухне Марта поставила чайник.

Артём нарезал хлеб и достал из холодильника сыр.

— Тётя Марта?

— Что?

— А вы скучаете по Сергею?

Она не сразу ответила.

За окном шумели деревья. Где-то вдалеке лаяла собака.

— Очень, — сказала Марта наконец. — Иногда так сильно, что даже дышать трудно.

Артём посмотрел на неё.

Он не ожидал такого ответа.

Ему казалось, что взрослые умеют справляться со всем. Что они знают, как правильно поступать, что говорить и как переживать неприятности.

Но Марта сидела перед ним, обхватив ладонями чашку, и смотрела на чай так, словно в нём отражалось что-то далёкое.

— А почему вы не переехали в город? — спросил он.

— Потому что здесь моя жизнь. Мы с Сергеем строили этот дом, сажали деревья, делали теплицу. Он хотел, чтобы здесь когда-нибудь появились внуки, которые будут бегать по двору.

Она усмехнулась.

— Правда, он представлял их гораздо более послушными.

Артём невольно улыбнулся.

— А вы думаете, я плохой?

Марта подняла глаза.

— Я думаю, что ты иногда поступаешь плохо. Это не одно и то же.

Он замолчал.

— Ты сделал вещи, за которые должен отвечать. Обидел людей, испортил чужую вещь, решил, что правила существуют только для других. Но это не означает, что ты навсегда останешься таким.

— А если я не изменюсь?

— Тогда будешь жить с последствиями своих поступков.

Марта сказала это без угрозы.

Просто как факт.

— Но я надеюсь, что изменишься. Иначе зачем бы я учила тебя ремонтировать мотоцикл?

Артём рассмеялся.

И впервые за всё лето смех прозвучал у него по-настоящему свободно.

Глава седьмая. Гроза

На следующий день с самого утра воздух был странным.

Он казался тяжёлым, липким, словно перед дождём кто-то накрыл деревню огромным стеклянным колпаком.

Ласточки летали низко над дорогой.

Ветер то затихал, то внезапно налетал порывами, шевеля листья яблонь.

Марта несколько раз выходила во двор и смотрела на запад.

— Будет гроза, — сказала она за завтраком.

Артём посмотрел в окно.

— И что?

— Надо убрать инструменты, закрыть теплицу, проверить крышу сарая. А ещё собрать помидоры, которые уже созрели.

— Все?

— Нет, только те, которые сами соберутся в корзины.

Он улыбнулся.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

После завтрака они принялись за работу.

Артём уже не спорил из-за каждого поручения. Он собрал инструменты в сарае, закрыл окна в доме, проверил защёлки на дверях теплицы.

Когда Марта попросила принести верёвку из мастерской, он отправился туда самостоятельно.

Внутри пахло машинным маслом, старым деревом и металлом.

На стенах висели инструменты, аккуратно расположенные по размеру. На полках лежали коробки с деталями, банки с болтами и гайками, несколько старых фотографий.

Артём остановился возле одной из них.

На снимке были молодые Марта и Сергей.

Они стояли рядом с мотоциклом и смеялись. У Сергея была густая борода, а Марта выглядела совсем юной.

На обороте фотографии что-то было написано.

Артём перевернул её.

«Главное — не бояться дороги».

Он прочитал фразу дважды.

— Нашёл верёвку?

Голос Марты заставил его вздрогнуть.

— Да. А это Сергей написал?

Она подошла, посмотрела на фотографию и кивнула.

— Перед нашей первой дальней поездкой.

— Куда вы ездили?

— К морю. Почти тысячу километров. Дорога была ужасная, мотоцикл ломался, мы промокли под дождём и однажды ночевали в придорожной гостинице, где на стене висел портрет какого-то неизвестного генерала.

Артём улыбнулся.

— И вам понравилось?

— Это было лучшее путешествие в моей жизни.

Она осторожно взяла фотографию и поставила на место.

— Ладно, философ. Идём. Небо уже совсем чёрное.

Они вышли во двор.

На западе действительно собиралась гроза.

Тёмные облака закрывали солнце. Ветер усиливался, поднимая пыль с дороги. Где-то далеко раскатился первый гром.

Марта быстро собрала корзину с помидорами и велела Артёму занести её в дом.

Он сделал несколько шагов, когда услышал странный звук.

Сначала ему показалось, что это ветер ударил по металлической крыше.

Потом раздался треск.

А затем с дальнего края теплицы сорвало часть плёнки.

Она взметнулась в воздух, натянулась, как огромный парус, и начала хлопать на ветру.

— Артём! — крикнула Марта. — Держи дверь!

Он бросился к теплице.

Ветер ударил так сильно, что ему пришлось упереться ногами в землю.

Марта схватила край плёнки, пытаясь удержать её, но порыв вырвал материал из рук.

— Тащи верёвку! Быстро!

Артём побежал к сараю.

Внутри было темно. Ветер захлопнул дверь, и на несколько секунд он оказался в полумраке.

Он нашёл верёвку на полке, схватил её и вернулся.

Дождь начался внезапно.

Крупные капли ударили по крыше, по земле, по плечам. Через несколько секунд двор превратился в серую стену воды.

— Держи здесь! — крикнула Марта.

Артём ухватился за стойку теплицы.

Плёнка трещала, натягивалась и билась на ветру.

— Я не удержу!

— Удержишь! Смотри на меня! Не отпускай!

Он стиснул зубы.

Руки скользили от дождя. Ветер толкал его в спину.

На секунду ему захотелось бросить всё и убежать в дом.

Но он увидел Марту.

Она стояла рядом, промокшая до нитки, с мокрыми рыжими волосами, прилипшими к лицу. Её руки дрожали от напряжения, но она не отпускала плёнку.

Артём снова крепче ухватился за стойку.

— Что делать?!

— Продень верёвку через крепление! Потом обвяжи вокруг столба!

Он попытался выполнить указание.

С первого раза не получилось.

— Не выходит!

— Попробуй ещё раз!

Второй раз.

Верёвка соскользнула.

Третий.

Наконец узел затянулся.

Марта быстро закрепила второй конец.

Ветер продолжал рвать плёнку, но теперь она держалась.

— Всё! — крикнула Марта. — Отходим!

Они добежали до дома и захлопнули дверь.

Несколько секунд оба стояли в прихожей, тяжело дыша.

С Артёма текла вода.

Волосы прилипли ко лбу, футболка промокла насквозь.

Марта посмотрела на него и неожиданно рассмеялась.

— Вот это мы попали!

Артём тоже засмеялся.

Сначала тихо.

Потом громче.

Он не мог остановиться, хотя совершенно не понимал, что именно кажется ему смешным.

Наверное, всё.

Гроза, мокрые кроссовки, верёвка, которую он чуть не потерял, и собственная уверенность, что он ни на что не способен.

Марта принесла полотенца.

— Переодевайся. Я поставлю чайник.

Артём поднялся по лестнице, переоделся в сухую одежду и вернулся на кухню.

За окном бушевала гроза.

Вода стекала по стеклу, ветер гнул ветви яблонь, а гром время от времени заставлял дрожать оконные рамы.

На столе стояли две чашки горячего чая.

Марта положила перед племянником тарелку с бутербродами.

— Устал?

— Немного.

— Хорошо поработал.

Артём посмотрел на неё.

— Правда?

— Нет, я решила похвалить тебя исключительно из вредности.

Он улыбнулся.

Потом вдруг спросил:

— А если бы я убежал?

Марта не сразу ответила.

Она посмотрела в окно, где дождь заливал двор.

— Тогда я бы справилась сама. Но было бы гораздо тяжелее.

Артём опустил глаза.

Ему впервые пришло в голову, что помощь нужна не только ему.

Что взрослые тоже устают.

Что они тоже боятся, теряют близких, ошибаются и иногда нуждаются в том, чтобы кто-то просто оказался рядом.

Он вспомнил, как несколько дней назад лежал в гамаке, демонстративно отказываясь помогать, пока Марта одна таскала тяжёлые вёдра с водой.

Тогда ему казалось, что она специально заставляет его страдать.

Теперь всё выглядело иначе.

— Тётя Марта?

— М?

— Спасибо.

Она повернула голову.

— За что?

Артём пожал плечами.

— За то, что не бросили меня здесь одного.

Марта долго смотрела на него.

Потом протянула руку и взъерошила ему волосы.

— Да куда бы ты делся, столичный принц?

Он засмеялся.

И на этот раз не стал скрывать улыбку.

Глава восьмая. Разговор с мамой

На следующий день гроза ушла, оставив после себя свежий воздух и мокрую землю.

Артём проснулся позже обычного.

В доме было тихо.

Никакой музыки.

Никакого грохота посуды.

Никаких криков.

Он спустился на кухню и увидел Марту возле окна.

Она разговаривала по телефону.

— Да, Илона. Всё хорошо. Нет, ничего не случилось. Да, он спит.

Марта заметила племянника и улыбнулась.

— А вот и твой мальчик. Сейчас передам.

Она протянула ему аппарат.

Артём взял телефон.

— Привет, мам.

— Привет, сынок. Как ты?

Он посмотрел на Марту.

Та сделала вид, что занята чайником.

— Нормально.

— Ты точно в порядке?

— Да.

Мама помолчала.

— Ты больше не хочешь, чтобы я тебя забрала?

Артём почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Ещё неделю назад он ответил бы немедленно.

Конечно, хочет!

Да, забери!

Срочно!

Но теперь он не знал, что сказать.

Ему всё ещё хотелось домой. Хотелось собственной комнаты, интернета, друзей, привычных улиц и возможности самому решать, чем заниматься.

Но мысль о том, чтобы уехать прямо сейчас, почему-то казалась неправильной.

— Мам, а можно я останусь ещё немного?

В трубке стало тихо.

— Ты сам этого хочешь?

— Да.

— Тебя никто не заставляет?

Артём посмотрел на Марту.

Она стояла у плиты и помешивала кашу.

— Нет. Просто… я ещё не всё здесь сделал.

Илона тихо рассмеялась.

— Понятно.

— Мам?

— Да?

— Прости меня.

Эти слова дались ему неожиданно трудно.

Он не привык извиняться первым.

Обычно он говорил, что его неправильно поняли, что всё было не так, что другие тоже виноваты.

Но теперь ему не хотелось оправдываться.

— За школу. За то, что я нагрубил тебе. За колонку. И за всё остальное.

Илона долго молчала.

Артём уже начал нервничать.

— Мам, ты слышишь?

— Слышу, сынок.

Её голос дрогнул.

— Я очень рада, что ты мне это сказал.

— Я не обещаю, что теперь всегда буду хорошим.

— Я и не прошу тебя быть идеальным.

— Просто постараюсь.

— Этого пока достаточно.

Они поговорили ещё несколько минут.

Мама рассказала, что на работе всё по-прежнему, что соседка снова жаловалась на шумный ремонт, а бабушка спрашивала, когда Артём вернётся.

Перед тем как завершить разговор, Илона сказала:

— Знаешь, я всё лето боялась, что ты меня возненавидишь за то, что я отправила тебя к Марте.

Артём посмотрел на тётю.

Она как раз ставила на стол тарелки.

— Я действительно злился.

— Понимаю.

— Но, кажется, ты была права.

Илона тихо выдохнула.

— Иногда мне тоже кажется, что я ничего не понимаю в воспитании детей.

— Мам, тебе ведь тридцать шесть было, когда ты меня родила. Ты же не могла сразу знать всё.

— Мне было двадцать четыре, Артём.

— Ну… всё равно.

Мать рассмеялась сквозь слёзы.

— Хорошо. Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

Когда разговор закончился, Артём вернул телефон Марте.

— Спасибо, что разрешили позвонить.

— Пожалуйста.

— И что не стали меня ругать.

— За что?

— Ну… за то, что я всё время жаловался.

Марта поставила перед ним тарелку.

— Артём, жаловаться можно. Главное — не превращать жалобы в единственное занятие своей жизни.

Он задумался.

— А если мне действительно плохо?

— Тогда говоришь об этом. Просишь помощи. И пытаешься что-то изменить, если можешь.

Она села напротив.

— Ты ведь не обязан справляться со всем в одиночку. Но и ждать, что кто-то будет решать за тебя каждую проблему, тоже не стоит.

Артём кивнул.

На этот раз он действительно понял, что она имеет в виду.

Глава девятая. Последний месяц лета

После разговора с матерью жизнь Артёма не превратилась в сказку.

Он всё ещё иногда раздражался.

По-прежнему считал, что вставать в шесть утра совершенно необязательно.

Иногда ему хотелось лежать в гамаке, смотреть в потолок и ничего не делать.

Но теперь он хотя бы понимал, что отдыхать приятнее после работы.

Марта больше не будила его музыкой каждое утро.

По крайней мере, не всегда.

В некоторые дни AC/DC всё-таки звучали из кухни, но Артём уже не вскакивал с кровати с криками.

Он спускался, наливал себе чай и ворчал:

— Вы когда-нибудь включите что-нибудь нормальное?

— Конечно, — отвечала Марта. — Когда ты научишься готовить омлет без угольной корочки.

— Это было всего один раз!

— Два.

— Один с половиной!

И они смеялись.

Артём научился самостоятельно готовить несколько простых блюд, ухаживать за растениями, пользоваться инструментами и следить за порядком в своей комнате.

Он по-прежнему не любил чистить курятник.

Но теперь делал это без долгих споров.

Иногда Марта рассказывала ему о Сергее.

О том, как они познакомились на старом мотоциклетном слёте, как однажды заблудились в соседнем районе и как Сергей умудрился приготовить ужин из трёх картофелин, банки фасоли и случайно найденного пучка укропа.

Артём слушал и постепенно понимал, что тётя Марта была не просто странной женщиной, которая любила рок и не терпела лени.

За её резкими словами скрывалась жизнь, полная радости, потерь, трудностей и решений, которые никто не мог принять за неё.

Однажды вечером они сидели во дворе.

Солнце медленно опускалось за поля. В теплице созревали последние крупные помидоры, а Тишка растянулся на ступеньках, подставив живот тёплым лучам.

Артём держал в руках отвёртку и пытался починить старый фонарь.

— Не получается, — сказал он.

Марта подняла глаза от книги.

— Что именно?

— Он не включается.

— Проверил батарейки?

— Да.

— Контакты?

— Тоже.

— Тогда открой корпус.

Артём вздохнул.

— Я уже открывал.

— И что увидел?

— Провода.

Марта посмотрела на него поверх очков.

— Поздравляю. Ты обнаружил внутреннее устройство фонаря.

— Тётя!

Она рассмеялась.

— Ладно, покажи.

Они вместе осмотрели фонарь и обнаружили, что один провод отошёл от контакта.

Артём аккуратно закрепил его.

Фонарь загорелся.

Он поднял его над головой.

— Получилось!

— Конечно, получилось.

— А вы даже не сомневались?

— Сомневалась. Но решила не мешать тебе сомневаться самостоятельно.

Артём засмеялся.

В тот вечер он впервые рассказал тёте о том, что произошло в школе.

Не только о прогулах и колонке.

Он признался, что иногда чувствовал себя лишним среди одноклассников. Что боялся показаться слабым. Что ему казалось, будто все вокруг постоянно оценивают его и ждут, когда он ошибётся.

Поэтому он первым смеялся над другими.

Первым грубил.

Первым делал вид, что ему всё равно.

— Если ты сам всех отталкиваешь, — тихо сказала Марта, — тебе не приходится ждать, пока кто-то отвернётся от тебя первым.

Артём посмотрел на неё.

— Вы тоже так делали?

Марта задумалась.

— Иногда. Особенно после смерти Сергея. Мне казалось, что если я никого не подпущу близко, то больше никого не потеряю.

— И помогло?

— Нет.

Она закрыла книгу.

— Люди всё равно уходят. Иногда потому, что так складывается жизнь. Иногда потому, что мы сами не умеем их удержать. Но если из-за страха потерять всех заранее оттолкнуть, то можно остаться совсем одному.

Артём молчал.

Он вспомнил, как мать пыталась разговаривать с ним, а он каждый раз захлопывал дверь.

Как одноклассник пытался объяснить, что ему неприятны шутки, а Артём смеялся ещё громче.

Как учительница просила удалить фотографию, а он отказался, потому что не хотел признавать свою неправоту.

— Мне нужно извиниться перед ними, — сказал он.

— Перед кем?

— Перед учительницей. И перед парнем, которому я колонку разбил.

Марта кивнула.

— Хорошая мысль.

— Думаете, они меня простят?

— Не знаю.

Артём удивлённо посмотрел на неё.

— Вы могли бы хотя бы сказать, что всё будет хорошо!

— Могла бы. Но это была бы неправда.

Она взяла чашку.

— Ты можешь попросить прощения. Можешь исправить то, что испортил. Можешь постараться больше не повторять своих ошибок. Но ты не можешь заставить другого человека немедленно простить тебя.

— И что тогда делать?

— Делать правильно. Даже если тебя не похвалят.

Артём долго смотрел на фонарь.

Потом кивнул.

Он ещё не знал, как именно будет извиняться.

Но впервые за долгое время ему действительно хотелось это сделать.

Глава десятая. Чему научил его рынок

В последнюю субботу августа Марта снова собиралась на рынок.

Вечером она приготовила ящики, проверила весы и пересчитала мелкие купюры для сдачи.

Артём помогал ей складывать овощи.

— В этот раз я сам буду торговать, — сказал он.

Марта подняла брови.

— Вот как?

— Ну да. А вы можете заниматься своими делами.

— Какими именно?

— Не знаю. Ходить, разговаривать с людьми, покупать что-нибудь.

— Великолепный план.

Артём усмехнулся.

— Вы же сами меня научили.

Марта посмотрела на него с неожиданной нежностью.

— Научила.

На следующее утро они приехали на рынок ещё до открытия.

Артём сам расставил ящики, разложил помидоры и проверил весы.

Когда появились первые покупатели, он приветствовал их спокойно и уверенно.

Он больше не прятал глаза и не краснел от каждого вопроса.

— Молодой человек, почём помидоры?

— По сто двадцать рублей за килограмм. Если возьмёте три килограмма, выберу самые спелые.

Женщина улыбнулась.

— Давай три.

Он быстро взвесил овощи, назвал сумму и отсчитал сдачу.

Следующий покупатель попросил огурцы.

Потом пришёл мужчина, который торговался из-за цены.

Артём спокойно объяснил, что помидоры выращены без спешки, собраны утром и стоят своих денег.

Мужчина поворчал, но всё-таки купил килограмм.

К полудню большая часть товара была продана.

Марта стояла рядом, наблюдая за племянником.

— Ну что, столичный принц? — спросила она. — Тяжело?

Артём вытер лоб.

— Устал.

— И?

Он посмотрел на пустеющие ящики.

— Но мне нравится.

Марта улыбнулась.

— Вот это уже интересно.

Когда они закончили торговлю, Артём помог собрать стол, убрать остатки товара и пересчитать выручку.

На обратном пути он долго молчал.

Потом спросил:

— Тётя Марта, а вы когда-нибудь жалели, что остались здесь?

Она задумалась.

— Конечно.

Артём удивился.

— Правда?

— Иногда мне хотелось уехать. Начать всё заново в другом месте. Но потом я понимала, что бегу не от деревни, а от собственных воспоминаний.

Она посмотрела на дорогу.

— Со временем я научилась жить с тем, что произошло. Не забывать Сергея, не делать вид, будто его никогда не было, а просто продолжать жить.

— А если человек совершил много ошибок?

Марта повернула голову.

— Ты о себе?

Артём не ответил.

— Тогда ему придётся исправлять их по одной, — сказала она. — Не получится одним поступком отменить все остальные. Но можно начать с первого.

Он посмотрел на поля.

Подсолнухи уже начали темнеть, их тяжёлые головки клонились к земле.

Лето подходило к концу.

И Артём впервые не хотел, чтобы оно заканчивалось.

Глава одиннадцатая. Возвращение

Илона приехала за сыном в конце августа.

Она остановила машину возле зелёного дома и несколько секунд сидела за рулём, разглядывая двор.

За два месяца он словно стал другим.

На крыльце стояли аккуратно сложенные ящики. Возле сарая был убран инструмент. Теплица выглядела ухоженной, а возле забора лежала связка свежих досок.

Марта вышла из дома, вытирая руки полотенцем.

— Привет, сестрёнка.

Илона обняла её.

— Спасибо тебе.

Марта нахмурилась.

— За что?

— За Артёма.

— Я ничего особенного не сделала.

— Ты сделала больше, чем думаешь.

Марта хотела возразить, но в этот момент из дома вышел Артём.

Он был загорелым, в старых джинсах и футболке, испачканной землёй.

В руках он держал ящик с инструментами.

Увидев мать, он остановился.

— Привет, мам.

Илона подошла к нему и обняла.

Артём сначала замер, а потом крепко прижал её к себе.

— Я скучала, — прошептала она.

— Я тоже.

Они постояли так несколько секунд.

Потом Илона отстранилась и внимательно посмотрела на сына.

— Ты вырос?

— Мам, прошло всего два месяца.

— А мне кажется, что целый год.

Артём улыбнулся.

— Может быть, я просто загорел.

Марта фыркнула.

— Загорел и научился отличать отвёртку от молотка. Почти взрослый человек.

— Я уже умею чинить фонари, — возразил Артём.

— Один фонарь, — уточнила Марта.

— Зато самостоятельно!

Илона рассмеялась.

Пока они собирали вещи, Артём несколько раз возвращался в дом.

Он проверил, не забыл ли зарядное устройство, забрал свою одежду и сложил книги в рюкзак.

Потом поднялся в комнату, где прожил почти всё лето.

На кровати лежало одеяло.

На подоконнике стоял маленький горшок с помидорным кустиком.

Марта сказала, что он ещё может дать несколько плодов, если Артём будет за ним ухаживать.

Он осторожно взял горшок.

— Я заберу его домой.

— Только не утопи, — сказала Марта.

— Не утоплю.

— И не заливай каждый день.

— Я знаю!

— Тогда всё. Ты готов к самостоятельной жизни.

Артём поставил горшок в коробку и спустился вниз.

Перед отъездом он подошёл к мотоциклу.

Марта уже накрыла его брезентом.

— Можно ещё раз прокатиться? — спросил он.

Она посмотрела на часы.

— До поворота и обратно. Только в шлеме.

Через несколько минут они уже ехали по знакомой дороге.

Ветер трепал футболку Артёма, солнце освещало поля, а впереди медленно приближалась та самая остановка, где два месяца назад он впервые увидел тётю Марту.

Тогда он думал, что его привезли в ссылку.

Теперь он понимал, что именно здесь впервые за долгое время начал прислушиваться к самому себе.

Мотоцикл остановился возле обочины.

Артём снял шлем.

— Тётя Марта?

— Что?

— Я приеду ещё.

Марта посмотрела на него.

— Надеюсь.

— Не только летом.

— Тогда будешь вставать в шесть утра.

— Ну нет! Давайте хотя бы в семь!

Она рассмеялась.

— Посмотрим, столичный принц.

Они вернулись к дому.

Илона уже ждала у машины.

Артём поставил рюкзак в багажник, осторожно устроил рядом коробку с помидорным кустиком и ещё раз посмотрел на тётю.

Ему хотелось сказать что-нибудь важное.

Что-то такое, что объяснило бы, как сильно изменились его мысли за эти два месяца.

Но слова никак не находились.

Поэтому он просто подошёл к Марте и обнял её.

Она сначала удивилась, а потом крепко прижала его к себе.

— Ну всё, — сказала она. — Не устраивай драму. Увидимся.

— Увидимся.

Артём сел в машину.

Когда они выехали на дорогу, он обернулся и увидел, как Марта стоит у ворот, засунув руки в карманы джинсов.

Рыжие волосы развевались на ветру.

Она подняла руку.

Артём тоже помахал.

Потом дом скрылся за поворотом.

Глава двенадцатая. Первое взрослое решение

В городе всё осталось прежним.

Те же улицы, те же магазины, тот же шум машин.

Компьютер стоял на своём месте. Телефон лежал на столе. Пароль от домашнего роутера Илона больше не меняла.

Но Артём уже не воспринимал привычную жизнь так, как раньше.

В первый вечер он разобрал рюкзак, убрал одежду в шкаф и поставил горшок с помидорным кустиком на подоконник.

Мать наблюдала за ним из дверей.

— Ты действительно собираешься за ним ухаживать?

— Конечно.

— Даже когда начнётся школа?

— Мам, я не маленький.

Илона улыбнулась.

— Конечно.

На следующий день Артём сам открыл школьный чат.

Там всё ещё обсуждали события весны.

Кто-то прислал старую фотографию учительницы истории.

Артём посмотрел на неё несколько секунд, затем написал, что больше не считает свою шутку смешной и что был неправ.

Ответы появились не сразу.

Некоторые одноклассники поставили удивлённые смайлики.

Один написал:

«Ты заболел?»

Артём усмехнулся.

Раньше он бы начал огрызаться.

Теперь ответил:

«Нет. Просто подумал».

После этого он написал учительнице личное сообщение.

Извинялся коротко, без оправданий и объяснений.

Он не стал утверждать, что его неправильно поняли.

Не стал обвинять других учеников.

Просто признал, что поступил некрасиво и что ему жаль.

Потом нашёл номер парня, чью колонку разбил.

Они поговорили по телефону.

Разговор получился неловким.

Парень не сразу поверил в искренность Артёма, но тот предложил ещё раз оплатить часть ремонта и попросил сообщить, если возникнут дополнительные расходы.

Когда разговор закончился, Артём долго сидел на кровати, глядя на телефон.

Он не почувствовал внезапного облегчения.

Никто не бросился его хвалить.

Никто не объявил, что теперь он совершенно другой человек.

Некоторые одноклассники продолжали относиться к нему с недоверием.

Но Артём понял одну простую вещь: исправлять ошибки нужно не ради похвалы.

А потому, что иначе они остаются с тобой.

Через несколько дней он сам предложил матери помочь по дому.

Илона удивилась настолько сильно, что сначала даже переспросила:

— Что ты сказал?

— Я сказал, что могу сходить в магазин.

— Ты?

— Мам, если ты ещё раз спросишь, я передумаю.

Она рассмеялась и протянула ему список продуктов.

— Хорошо. Тогда купи хлеб, молоко, яйца и помидоры.

Артём посмотрел на последнее слово.

— Помидоры?

— Да.

— Только не говори, что ты специально.

Илона улыбнулась.

— Ничего не знаю.

В магазине он долго выбирал овощи.

Большинство выглядело одинаково: ровные, блестящие, аккуратно разложенные в ящиках.

Он вспомнил помидоры из теплицы Марты — тёплые, пахнущие землёй, с неровными боками и маленькими трещинками возле плодоножки.

Тогда он съел три штуки и только потом вспомнил, что собирался обижаться.

Теперь эта мысль вызвала у него улыбку.

Дома он вымыл помидоры, нарезал их и поставил на стол.

Илона попробовала один.

— Вкусные.

— Нормально, — ответил Артём.

Мать посмотрела на него.

— Ты опять говоришь «нормально»?

Он засмеялся.

— Ладно. Очень вкусные.

В тот вечер они долго разговаривали.

Не о школе и не о прогулах.

О том, как прошёл день, что случилось на работе, какие планы у них на осень и куда они могли бы съездить на выходных.

Впервые за долгое время Артём не пытался поскорее закончить разговор и закрыть дверь своей комнаты.

Он просто сидел рядом с матерью.

И слушал.

Эпилог. Ненормальная тётя

В начале октября Артём получил от Марты фотографию.

На снимке она стояла возле теплицы, держа в руках огромный помидор.

Под фотографией было написано:

«Последний урожай. В следующем году жду помощника».

Артём улыбнулся и ответил:

«Приеду на выходных».

Через минуту пришло новое сообщение:

«Тогда не забудь рабочие перчатки».

Он написал:

«А рок в шесть утра будет?»

Марта ответила почти сразу:

«Конечно».

Артём рассмеялся.

Илона заглянула в комнату.

— Что случилось?

— Ничего. Тётя Марта приглашает меня на выходные.

— Поедешь?

— Да.

Мать внимательно посмотрела на сына.

— Я рада.

Артём отложил телефон.

— Мам, а почему ты тогда не забрала меня, когда я звонил?

Илона задумалась.

— Потому что ты просил меня спасти тебя от последствий собственных поступков. А я хотела, чтобы ты научился справляться с ними сам.

— Ты не боялась, что я обижусь?

— Боялась.

— И всё равно не забрала?

— Да.

Артём опустил глаза.

— Наверное, это было правильно.

Илона подошла и обняла его за плечи.

— Я не знаю, всегда ли поступаю правильно, сынок. Но я стараюсь делать то, что считаю лучшим для тебя.

Он прижался к матери.

— Я знаю.

Через несколько секунд Артём отстранился и посмотрел на неё с хитрой улыбкой.

— Только вот тётя Марта действительно ненормальная.

Илона рассмеялась.

— Возможно.

— Она включает рок на весь дом!

— Знаю.

— Встаёт в шесть утра!

— Знаю.

— Заставляет работать в теплице!

— И это знаю.

Артём покачал головой.

— Но она классная.

Илона ничего не ответила.

Она только улыбнулась.

Потому что именно этих слов ждала с того дня, когда сын впервые произнёс имя тёти Марты с раздражением и презрением.

Она знала, что за два месяца невозможно решить все проблемы подростка. Невозможно одним летом научить его никогда не ошибаться, не грубить и всегда принимать правильные решения.

Но можно помочь ему увидеть мир немного иначе.

Показать, что труд не унижает человека.

Что просить прощения не стыдно.

Что уважение нельзя требовать, если сам не умеешь уважать других.

И что взрослые тоже могут ошибаться, бояться, грустить и нуждаться в помощи.

В ту осень Артём стал чаще звонить тёте Марте.

Иногда он спрашивал, как ухаживать за помидорами.

Иногда интересовался, какой инструмент лучше купить для домашней мастерской.

А иногда просто рассказывал, как прошёл день.

Марта никогда не читала ему длинных нравоучений.

Она могла подшутить, задать пару вопросов или сказать:

«Ну и что ты собираешься с этим делать?»

И Артём постепенно учился находить ответы самостоятельно.

В конце октября он снова приехал в деревню.

На этот раз автобус привёз его не к остановке, а прямо в районный центр, откуда он позвонил Марте.

Она встретила его на мотоцикле.

Когда Артём увидел знакомую кожаную куртку и длинные рыжие волосы, он невольно улыбнулся.

— Ну что, столичный принц? — спросила Марта, протягивая ему шлем. — Готов к деревенской жизни?

Он застегнул ремешок и уверенно сел сзади.

— Готов.

— И курятник чистить?

— Если придётся.

— И на рынок?

— Посмотрим.

— И вставать в шесть утра?

Артём вздохнул.

— Тётя Марта, не портите момент.

Она громко рассмеялась, завела двигатель, и мотоцикл тронулся.

Дорога уходила между полями, над которыми кружились последние жёлтые листья.

Ветер бил в лицо.

Впереди ждали знакомый дом, старая мастерская, горячий чай и запах свежих помидоров, которых в октябре уже почти не осталось.

Артём крепче обнял тётю за пояс.

Он больше не считал её ненормальной.

Вернее, считал.

Но теперь это слово означало совсем другое.

Оно означало человека, который не пытался понравиться всем.

Который не боялся быть собой.

Который пережил потерю, но не отказался от жизни.

Который мог заставить тебя подняться с кровати в шесть утра, а через час научить тому, чего ты не узнал бы ни из одного учебника.

И самое главное — человека, который не стал спасать тебя от каждого неудобства, потому что верил: однажды ты научишься справляться сам.

Позже Артём ещё не раз ошибался.

Он спорил с матерью, иногда ленился, порой говорил лишнее и не всегда сразу признавал свою неправоту.

Но теперь у него было место, куда он мог приехать, когда мир становился слишком шумным.

Место, где пахло землёй, горячим хлебом и машинным маслом.

Место, где никто не обещал, что жизнь будет лёгкой.

Зато всегда объясняли, что делать, когда становится трудно.

И каждый раз, когда Артём слышал первые аккорды AC/DC из кухни, он уже не закрывал голову подушкой.

Он вставал, спускался вниз и говорил:

— Доброе утро, тётя Марта. Что сегодня делаем?

А она улыбалась и отвечала:

— Для начала завтракаем, столичный принц. А потом посмотрим, на что ты ещё способен.