На корпоративе босс пообещал прибавку

На корпоративе босс пообещал прибавку в 70% всем, кто поймёт его речь на немецком. Двести человек аплодировали, и только шестеро радовались. Я молчала, потому что знала восемь языков и только что услышала их страшную тайну…

ЧАСТЬ 1. Серая мышка, которая знала слишком много

На новогоднем корпоративе генеральный директор нашей компании Виктор Сергеевич Громов решил устроить сотрудникам необычный сюрприз.

Весь вечер он сидел во главе длинного стола, окружённый руководителями отделов, важными партнёрами и людьми, которые привыкли смеяться даже над самыми неудачными его шутками.

Виктор Сергеевич любил производить впечатление. Он носил дорогие костюмы, говорил громко, смотрел на подчинённых так, словно каждый из них был обязан ему не только своей работой, но и самим существованием.

Компания «ГрандТрансЛингво» занималась международными переводами, сопровождением деловых переговоров и подготовкой документации для крупных зарубежных контрактов. За последние несколько лет она значительно расширилась, обзавелась представительствами в нескольких странах и стала одним из заметных игроков на рынке.

Однако за красивой вывеской скрывалась обыкновенная корпоративная иерархия.

Наверху находились люди, которые получали премии за чужую работу. Ниже — руководители отделов, присваивавшие себе успехи подчинённых. А в самом низу располагались сотрудники, которых вспоминали только тогда, когда требовалось срочно исправить чужую ошибку.

К последним относилась и я.

Меня звали Валерия Волкова. Мне было тридцать два года, и последние три года я работала корректором в отделе переводов.

Моя должность звучала скромно, зарплата была ещё скромнее, а кабинет находился в самом дальнем конце коридора, рядом с архивом и комнатой, где хранились старые принтеры.

Большинство сотрудников считали меня незаметной женщиной, которая приходит на работу раньше всех, уходит позже многих и почти никогда не участвует в офисных разговорах.

Я не спорила с этим мнением.

Более того, иногда сама помогала окружающим укрепляться в нём.

Мне было проще оставаться незаметной.

В тот вечер я сидела за столом номер семь, медленно доедая салат с креветками. Вокруг шумели коллеги, звенели бокалы, играла музыка. На сцене ведущий объявлял очередной конкурс.

Я уже собиралась уходить, когда Виктор Сергеевич поднялся со своего места.

Музыка стихла.

— Друзья! — произнёс он, подняв бокал. — Вот и подходит к концу ещё один успешный год. Мы с вами проделали огромную работу. У нас были сложные проекты, непростые клиенты, серьёзная конкуренция. Но мы справились!

Все дружно захлопали.

— Я всегда говорил, что главное богатство нашей компании — люди. И я хочу, чтобы каждый из вас понимал: руководство ценит профессионализм, инициативу и стремление развиваться.

Я едва заметно улыбнулась.

Эти слова я слышала уже три года подряд. Обычно после них следовало объявление о сокращении премий или очередное требование выполнять дополнительные обязанности без повышения зарплаты.

Но в этот раз Виктор Сергеевич приготовил нечто особенное.

Он сделал паузу, отпил воды и неожиданно перешёл на немецкий.

— Meine Damen und Herren! Im kommenden Jahr erhalten alle Mitarbeiter, die Deutsch sprechen und verstehen, eine Gehaltserhöhung von siebzig Prozent!

В зале повисла тишина.

Затем кто-то начал аплодировать.

За ним поднялись остальные.

Через несколько секунд двести человек хлопали так громко, будто генеральный директор только что объявил о бесплатной раздаче квартир.

Некоторые сотрудники начали переглядываться, пытаясь понять, что именно он сказал.

Шестеро человек, сидевших за столом немецкого отдела, буквально сияли.

Особенно руководитель отдела переводов Алина Соколова.

Она подняла бокал, улыбнулась соседям и бросила на меня торжествующий взгляд.

— Вот это новости! — воскликнула она. — Семьдесят процентов! Представляете?

Я спокойно положила вилку на тарелку.

Алина повернулась ко мне.

— Лера, а ты чего молчишь? Не поняла, что сказал наш дорогой директор?

Я посмотрела на неё.

— Нет. Я же немецкого не знаю.

Она рассмеялась.

— Ну конечно! Забыла, с кем разговариваю. У тебя же только английский на уровне школьной программы.

За соседним столом кто-то усмехнулся.

— Алина, не издевайся, — вмешалась одна из сотрудниц. — Человек старается.

— Да я не издеваюсь! — Алина изобразила сочувствие. — Просто представляю, как обидно будет тем, кто не знает немецкого. Особенно когда другие будут получать на семьдесят процентов больше.

Она специально произнесла последние слова громче.

Я ничего не ответила.

Пусть думает, что хочет.

За три года работы в компании никто так и не узнал, что я свободно владею восемью иностранными языками: английским, немецким, французским, японским, корейским, испанским, арабским и итальянским.

Немецкий я начала изучать ещё в школе. Позже поступила на факультет международной лингвистики, окончила университет с отличием и несколько лет работала с иностранными клиентами.

Но после смерти отца мне пришлось срочно искать стабильную работу.

Я устроилась в «ГрандТрансЛингво» на временную должность корректора. Мне обещали возможность карьерного роста, участие в международных проектах и достойную зарплату после испытательного срока.

Обещания так и остались обещаниями.

Когда я попросила перевести меня в отдел международных переговоров, Алина посмотрела на моё резюме и заявила:

— У нас здесь не курсы иностранных языков. Нужны люди с опытом, связями и умением работать с серьёзными клиентами.

Я тогда не стала спорить.

Просто продолжила выполнять свою работу.

Со временем я поняла, что моё положение имеет одно преимущество: никто не обращает внимания на человека, которого считают незначительным.

А значит, можно видеть и слышать гораздо больше, чем остальные.

Особенно если не стремиться постоянно доказывать собственную значимость.

К полуночи корпоратив закончился.

Сотрудники разъезжались по домам, кто-то вызывал такси, кто-то фотографировался возле украшенной ёлки.

Я накинула пальто, взяла сумочку и направилась к лифтам.

В холле уже никого не было, кроме охранника и двух мужчин, стоявших возле панорамного окна.

Это были Виктор Сергеевич Громов и его заместитель Олег Ветров.

Я не собиралась подслушивать их разговор. Просто нажала кнопку лифта и вошла внутрь.

Мужчины зашли следом.

— Виктор Сергеевич, — сказал Олег, когда двери закрылись. — Сегодня вы, конечно, устроили представление.

Громов рассмеялся.

— А что такого? Люди любят красивые обещания.

Они заговорили по-немецки.

Я отвернулась к дверям и посмотрела на светящиеся цифры этажей.

— Ну как я их? — самодовольно произнёс генеральный директор. — Поняли только шестеро. Остальные даже не догадались, что я сказал.

— Они, наверное, уже считают будущую прибавку, — засмеялся Олег.

— Пусть считают. Семьдесят процентов! Ты представляешь, сколько это денег? А на самом деле никакого повышения не будет. Я просто сказал, что прибавку получат сотрудники, которые владеют немецким и понимают его на профессиональном уровне. А доказать это можно как угодно. Сертификаты, экзамены, собеседования. Мы найдём причину отказать практически каждому.

Я медленно вдохнула.

Значит, вот как.

На сцене он обещал повышение всем, кто знает немецкий. Но в лифте открыто признавался, что изначально не собирался выполнять обещание.

— А если кто-нибудь потребует письменное подтверждение? — спросил Олег.

— Никакого письменного подтверждения не будет. Это была праздничная речь. Я никому ничего не обещал официально.

— Умно.

— Зато бюджет останется у нас. И премии руководству тоже.

Они снова рассмеялись.

Я продолжала смотреть на табло.

Но следующий разговор заставил меня забыть о корпоративе.

— Кстати, что с «Восток-Инвестом»? — спросил Олег. — Переговоры уже на следующей неделе. Константин Орлов подтвердил встречу?

— Подтвердил. Но там есть проблема.

— Какая?

Громов понизил голос.

— Их новый проект по выходу на рынки Ближнего Востока. Орлов хочет проверить, насколько мы действительно способны сопровождать международные сделки. Он собирается пригласить представителей арабских компаний.

— И что будем делать?

— Поставим Алину. Она прекрасно выглядит на переговорах, умеет улыбаться и производить впечатление.

— Но арабский она знает плохо.

— А нам и не нужен её арабский. Будет наш внешний переводчик.

— Виктор Сергеевич, вы уверены?

— Абсолютно. Главное, чтобы Орлов подписал предварительное соглашение.

Олег помолчал.

Потом произнёс:

— А документы?

Громов перестал улыбаться.

— Документы уже подготовлены.

— Но там ведь остаётся вопрос с комиссией.

— Не здесь.

— Я просто напоминаю, что в приложении указана одна сумма, а в дополнительном соглашении…

— Я сказал, не здесь!

Лифт остановился.

Двери открылись на первом этаже.

Я вышла, не оборачиваясь.

За спиной ещё несколько секунд слышались голоса.

Я шла к выходу и чувствовала, как внутри постепенно нарастает тревога.

Они обманули сотрудников с прибавкой.

Это было неприятно, но не удивительно.

Однако разговор о «Восток-Инвесте» звучал гораздо серьёзнее.

Особенно слова о комиссии и документах.

Я знала, кто такой Константин Орлов.

Его имя регулярно появлялось в деловых новостях. Он был владельцем крупного инвестиционного холдинга, который работал с европейскими и ближневосточными рынками.

Человек требовательный, сдержанный и очень внимательный к деталям.

По слухам, он действительно однажды прекратил переговоры с крупной переводческой компанией после того, как обнаружил неточность в одном юридическом термине.

Но я ещё не знала, что именно произойдёт через несколько дней.

И уж точно не подозревала, что одна случайно услышанная фраза изменит всю мою жизнь.

В понедельник утром я пришла в офис в половине восьмого.

В коридорах было тихо.

Я включила компьютер, приготовила кофе и открыла папку с документами, которые должна была проверить за выходные.

На экране появился договор с иностранным партнёром.

Я быстро просмотрела первую страницу, затем вторую.

На третьей остановилась.

Что-то было не так.

Я открыла приложение, сравнила суммы и нахмурилась.

В документах фигурировали две разные цифры.

В основном договоре размер вознаграждения посредника составлял два процента.

В дополнительном соглашении — двенадцать.

Разница была огромной.

Я проверила формулировки.

Затем открыла предыдущую версию документа.

Там стояло пять процентов.

Я откинулась на спинку кресла.

Постепенно перед глазами складывалась неприятная картина.

Кто-то намеренно менял финансовые условия договора, причём делал это так, чтобы основная сумма выглядела вполне законно.

Но самое тревожное заключалось в другом.

Дополнительное соглашение было составлено на немецком языке, а его русская версия содержала несколько смысловых неточностей.

Я перечитала один абзац трижды.

При определённых условиях перевод позволял трактовать комиссию как обязательный платёж, даже если основная сделка не состоялась.

Это могло привести к серьёзным финансовым последствиям.

Я распечатала документы, положила их в отдельную папку и решила дождаться Алины.

В девять часов она появилась в кабинете.

Как всегда, эффектная: длинные волосы, дорогая сумка, безупречный макияж.

Она прошла мимо моего стола, не поздоровавшись.

— Лера!

Я подняла голову.

— Да?

Алина бросила на стол толстую стопку бумаг.

— Вот это нужно проверить к обеду.

— Здесь пятьдесят страниц.

— Я умею считать. Поэтому и говорю: к обеду.

— Но у меня ещё документы по предыдущему проекту.

Она посмотрела на меня так, словно я произнесла что-то совершенно нелепое.

— Предыдущий проект подождёт.

— Там договор с иностранным заказчиком. Срок отправки сегодня.

— Значит, отправишь после проверки.

— Алина, там есть расхождения в финансовых условиях.

Она замерла.

— Какие ещё расхождения?

Я достала распечатанные страницы.

— Вот здесь в немецкой версии указана комиссия двенадцать процентов, а в основном договоре два. Кроме того, русская формулировка допускает совершенно другую трактовку.

Алина взяла листы.

Её лицо на мгновение изменилось.

Она быстро пробежала глазами текст, затем подняла на меня взгляд.

— Кто тебя просил заниматься финансовой частью?

— Я проверяла перевод.

— Твоя задача — искать опечатки, Валерия. Не рассуждать о договорах.

— Но ошибка может повлиять на условия сделки.

— Я сама разберусь.

Она сунула бумаги в папку.

— И ещё. Завтра у нас закрытое совещание по проекту с «Восток-Инвестом». Тебе приходить не нужно. Это не твой уровень.

— Я понимаю.

— Вот и прекрасно.

Она направилась к выходу, но у двери остановилась.

— Кстати, ты ведь не забыла, что после корпоратива руководство обсуждает новый порядок проверки знаний немецкого языка?

— Нет.

— Так вот, если вдруг собираешься претендовать на прибавку, не трать время. Там будут серьёзные требования. Тебе не справиться.

Я спокойно посмотрела на неё.

— Я и не собиралась.

Алина улыбнулась.

— Правильно. Не стоит замахиваться на то, что тебе не по силам.

Она вышла.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь.

Потом открыла папку с договором.

Что-то подсказывало мне, что эта история гораздо серьёзнее обычной корпоративной несправедливости.

Весь следующий день я работала над документами.

К вечеру удалось восстановить историю изменений в одной из версий договора.

Некоторые правки были внесены под учётной записью Алины.

Другие — с компьютера Олега Ветрова.

Я не стала делать поспешных выводов.

Возможно, изменения были согласованы.

Возможно, речь шла об обычной ошибке.

Но меня насторожило, что после внесения последних поправок из документа исчез целый абзац, касавшийся ответственности посредника.

Я сохранила копию первоначальной версии.

Затем отправила себе на рабочий защищённый диск служебную заметку с перечнем расхождений.

Мне не хотелось оказаться человеком, который знал об опасности, но промолчал.

На следующий день в десять утра началось совещание.

Меня, разумеется, туда не пригласили.

Я сидела за компьютером, когда мимо прошёл Олег Ветров.

Он остановился возле моего стола.

— Валерия, вы ещё работаете с документами «Восток-Инвеста»?

— Да.

— Вы ведь нашли какие-то ошибки?

— Несколько расхождений.

— Алина сказала, что всё исправила.

— Тогда хорошо.

Олег внимательно посмотрел на меня.

— Вы никому не отправляли эти замечания?

— Пока нет. Я передала их Алине.

Он кивнул.

— Правильно. Не нужно создавать лишнюю панику перед важными переговорами.

Я промолчала.

Олег уже собирался уходить, когда я спросила:

— Скажите, пожалуйста, в окончательной версии договора комиссия должна составлять два или двенадцать процентов?

Он резко повернулся.

— Что?

— В разных документах стоят разные суммы.

Несколько секунд он смотрел на меня.

Потом улыбнулся.

— Это технический вопрос. Не забивайте себе голову.

— Но его должен кто-то согласовать.

— Валерия, — его голос стал холоднее, — иногда лучшая помощь компании заключается в том, чтобы каждый занимался своей работой.

Он ушёл.

Я посмотрела ему вслед.

Теперь сомнений почти не осталось.

Они боялись, что кто-то начнёт задавать вопросы.

В переговорной тем временем происходило совсем другое.

Алина сидела напротив Виктора Сергеевича, листала презентацию и улыбалась.

На экране был изображён огромный логотип «Восток-Инвеста».

Рядом находились представители юридического отдела и несколько руководителей направлений.

— Я подготовилась, — уверенно говорила Алина. — Основные термины изучены. С арабским переводчиком мы согласовали участие.

— Отлично, — сказал Громов. — Главное, чтобы Орлов остался доволен.

— Он будет доволен.

— Ты уверена, что справишься с вопросами?

Алина слегка нахмурилась.

— Виктор Сергеевич, я семь лет работаю с международными клиентами. Неужели вы сомневаетесь в моём профессионализме?

— Нет, конечно. Просто Орлов человек непростой.

— Я знаю.

Олег положил перед ней папку.

— Здесь окончательная версия соглашения. Проверьте ещё раз.

Алина быстро пролистала документы.

— Всё в порядке.

— Особенно приложение номер четыре, — тихо добавил Олег.

Она задержала взгляд на странице.

— Да, я видела.

— Тогда подписываем?

— После встречи.

Виктор Сергеевич поднялся.

— Прекрасно. Завтра мы должны закрыть этот вопрос.

Никто из присутствующих не заметил, что в коридоре за стеклянной перегородкой стояла я.

Я не собиралась подслушивать.

Просто пришла передать распечатку, которую запросил юридический отдел.

Но через несколько секунд услышала имя, от которого невольно остановилась.

— Орлов не должен увидеть предыдущую версию, — произнёс Олег.

— Не увидит, — ответила Алина.

— А если попросит?

— Скажем, что это технический черновик.

— Надеюсь, он не начнёт проверять историю изменений.

— Олег, перестань нервничать. Я всё предусмотрела.

Я медленно положила документы на стол секретаря и вернулась к себе.

Теперь я понимала, что речь идёт не просто о небрежном переводе.

Кто-то пытался скрыть важные изменения в соглашении.

Но зачем?

И почему именно перед переговорами с Орловым?

В тот вечер я задержалась в офисе.

Когда все ушли, я открыла архив предыдущих проектов.

За последние полгода через мои руки прошло несколько крупных договоров, которые готовила Алина.

Я вспомнила, как однажды она принесла мне текст на французском и попросила проверить только пунктуацию.

Тогда я обнаружила, что в документе перепутаны условия передачи авторских прав.

В другой раз исправила ошибку в японском контракте, из-за которой клиент мог получить право расторгнуть соглашение без выплаты компенсации.

Был и испанский проект, где неверно перевели срок действия гарантии.

Всего за год я исправила сорок семь серьёзных ошибок.

Сорок семь.

Ни одна из них не была упомянута в отчётах Алины.

Она всегда представляла документы руководству как собственную работу.

А я оставалась невидимой.

Но теперь всё могло закончиться гораздо хуже.

Я открыла приложение номер четыре к соглашению с «Восток-Инвестом».

В нём содержался пункт о выплате посреднической комиссии компании, зарегистрированной за пределами России.

Название фирмы мне показалось знакомым.

Я проверила сведения, которые были указаны в документе.

Затем сравнила их с предыдущей редакцией.

Адрес изменился.

Банковские реквизиты тоже.

И самое странное — компания-посредник появилась всего за два месяца до подготовки договора.

Я почувствовала неприятный холод в груди.

Неужели деньги собирались перечислить на счёт организации, созданной специально под эту сделку?

Я не могла утверждать, что это мошенничество. Для такого вывода требовалась полноценная проверка.

Но уже понимала, что без независимого юридического анализа подписывать документ опасно.

Я сохранила все обнаруженные расхождения и подготовила отдельный отчёт.

В конце написала:

«Настоятельно рекомендую не подписывать соглашение до подтверждения полномочий посредника, проверки реквизитов и согласования всех языковых версий документа».

Затем закрыла компьютер.

На следующее утро в офисе царило необычное оживление.

Встреча с «Восток-Инвестом» должна была начаться в одиннадцать.

Алина появилась в новом костюме и с дорогими часами на запястье.

Она прошла по коридору, громко разговаривая по телефону.

— Да, конечно, всё будет на высшем уровне. Нет, я не волнуюсь. У нас прекрасная команда.

Увидев меня, она прикрыла микрофон.

— Лера, кофе мне принесёшь?

Я подняла глаза.

— Я не секретарь, Алина.

Она удивлённо замерла.

За три года я ни разу не отвечала ей подобным образом.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что не занимаюсь обслуживанием сотрудников.

Алина медленно опустила телефон.

— Ты сегодня решила показать характер?

— Нет. Просто у меня много работы.

— Какая работа? Ты всё ещё сидишь над своими бумажками?

— Да.

Она наклонилась ко мне.

— Послушай внимательно. Сегодня важный день. Не нужно портить настроение руководству своими замечаниями. И если кто-нибудь спросит о договоре, скажешь, что всё проверено и ошибок нет.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Но ошибки есть.

Её улыбка исчезла.

— Валерия, ты, кажется, не понимаешь, с кем разговариваешь.

— Понимаю.

— Тогда запомни: если из-за тебя сорвутся переговоры, я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не работала в международной сфере.

Я спокойно ответила:

— А если из-за меня удастся предотвратить серьёзные финансовые потери, вы тоже расскажете об этом руководству?

Алина побледнела.

— Ты совсем обнаглела!

Она развернулась и быстро пошла в переговорную.

Я осталась сидеть за компьютером.

Впервые за долгое время мне не хотелось оправдываться.

В десять сорок пять секретарь сообщила, что представители «Восток-Инвеста» приехали.

Через несколько минут в коридоре появился высокий мужчина в тёмно-синем костюме.

Ему было около пятидесяти лет. Спокойное лицо, внимательный взгляд, ни одного лишнего движения.

Это был Константин Орлов.

Рядом с ним шли двое мужчин и женщина с папкой документов.

Алина вышла им навстречу.

— Константин Андреевич! Рада вас видеть!

Она протянула руку.

Орлов вежливо поздоровался.

— Доброе утро.

— Надеюсь, дорога была комфортной?

— Благодарю. Всё хорошо.

— Мы подготовили для вас презентацию и полный пакет документов. Уверена, наше сотрудничество будет очень успешным.

Орлов внимательно посмотрел на неё.

— Надеюсь.

Они направились в переговорную.

Проходя мимо моего стола, один из сопровождающих случайно уронил папку.

Я поднялась и помогла собрать документы.

На верхнем листе был арабский текст.

Я быстро взглянула на страницу и заметила знакомое название компании-посредника.

Но ещё больше меня заинтересовала подпись внизу.

Я уже видела её раньше.

На первоначальной версии документа стояла другая фамилия.

Я вернула лист мужчине.

— Спасибо, — произнёс он.

— Не за что.

Когда дверь переговорной закрылась, я снова села за компьютер.

Через пять минут зазвонил внутренний телефон.

— Валерия, — раздался голос секретаря, — вас просит подойти господин Ветров.

Я посмотрела на часы.

Переговоры только начались.

Я взяла блокнот и направилась к переговорной.

Внутри царила напряжённая тишина.

Виктор Сергеевич сидел во главе стола. Алина расположилась рядом с ним, открыв ноутбук.

Олег стоял у экрана.

Константин Орлов внимательно изучал документы.

— Вот и наш корректор, — произнёс Олег, когда я вошла. — Валерия Волкова.

Орлов поднял голову.

— Вы проверяли эти документы?

Я почувствовала, как Алина напряглась.

— Да, — ответила я.

— Все версии?

— Те, которые поступали в отдел корректуры.

— В том числе первоначальную?

— Да.

Орлов отложил ручку.

— Тогда у меня к вам один вопрос.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Константин Андреевич, возможно, это лучше обсудить с руководителем отдела.

— Я задал вопрос Валерии.

Алина нервно улыбнулась.

— Конечно. Просто она занимается технической проверкой.

Орлов не обратил на неё внимания.

Он открыл страницу договора и повернул её ко мне.

— Скажите, пожалуйста, почему в немецкой версии этого соглашения указано одно юридическое обязательство, а в арабской — совершенно другое?

Я подошла ближе.

Посмотрела на текст.

И сразу поняла, о чём он говорит.

В арабском варианте содержалась формулировка, которая превращала условную выплату комиссии в безусловное обязательство.

Это была не обычная ошибка.

Это меняло смысл всего соглашения.

Я подняла глаза.

— Потому что перевод не соответствует первоначальной редакции договора.

Алина резко вмешалась:

— Это невозможно! Мы проверяли все версии!

Орлов спокойно посмотрел на неё.

— Тогда объясните, почему в одном документе компания обязуется выплатить посреднику деньги только после завершения сделки, а в другом должна перечислить их независимо от результата?

Виктор Сергеевич побледнел.

Олег перестал двигаться.

Я осторожно взяла лист.

— Здесь есть ещё одна проблема, — сказала я. — В последней редакции изменены реквизиты посреднической организации. Кроме того, отсутствует первоначальный пункт о подтверждении полномочий получателя средств.

В комнате стало тихо.

Очень тихо.

Алина медленно повернулась ко мне.

— Валерия, замолчи.

Я посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь, о чём говоришь!

— Я понимаю арабский, немецкий и русский. И вижу, что три версии договора противоречат друг другу.

Орлов впервые за всё время слегка улыбнулся.

— Вы говорите по-арабски?

— Да.

— Свободно?

— Достаточно свободно, чтобы проверить этот документ.

Он повернулся к своим коллегам и произнёс несколько предложений на арабском.

Я ответила на том же языке.

Алина смотрела на нас так, словно у неё на глазах рушился привычный мир.

Орлов снова обратился ко мне:

— Тогда позвольте задать ещё один вопрос. Вы можете объяснить, почему в первоначальной версии соглашения фигурирует компания с одними реквизитами, а в последней — совершенно другая организация?

Я глубоко вдохнула.

— Могу. Но для этого мне понадобятся все редакции договора и доступ к истории изменений.

Орлов закрыл папку.

— Хорошо. Тогда мы не будем подписывать ничего, пока не получим независимое заключение.

Виктор Сергеевич вскочил.

— Константин Андреевич, это недоразумение! Обычная техническая ошибка! Мы всё исправим!

— Надеюсь, — холодно ответил Орлов. — Но сейчас меня интересует не ошибка. Меня интересует, кто и зачем изменил условия соглашения.

Алина побледнела ещё сильнее.

Олег опустил глаза.

Я стояла возле стола и понимала, что назад дороги уже нет.

Виктор Сергеевич посмотрел на меня.

— Валерия, выйдите, пожалуйста.

Но Орлов неожиданно произнёс:

— Нет. Пусть останется.

Громов замер.

— Простите?

— Я хочу, чтобы именно она участвовала в проверке документов. Судя по всему, единственный человек в вашей компании, который действительно прочитал то, что собирается подписывать.

Алина едва слышно выдохнула.

И в этот момент я поняла: самое интересное только начинается.

Потому что Константин Орлов открыл следующую страницу договора, посмотрел на меня и произнёс:

— Валерия, вы ведь ещё не видели приложение номер семь?

— Нет, — ответила я.

Он положил передо мной документ.

— Тогда посмотрите внимательно. Здесь указано имя человека, который должен получить восемьсот тысяч евро после подписания соглашения.

Я опустила глаза.

И почувствовала, как внутри всё похолодело.

Имя было мне знакомо.

Это был не случайный посредник.

Это был человек, который работал в нашей компании.

Человек, которого я каждый день встречала в коридоре.

Человек, который ещё вчера уверял меня, что я должна заниматься только опечатками.

Я медленно подняла голову.

И посмотрела прямо на Алину Соколову.

Она сидела неподвижно, с побелевшими губами.

А Виктор Сергеевич впервые за всё время нашего знакомства выглядел по-настоящему испуганным.

Продолжение следует…