Ну, за нашу непутевую с дипломом!»
«Ну, за нашу непутевую с дипломом!» — провозгласил брат на юбилее, не зная, что я уже аннулировала его доверенности
Жара стояла такая, что плавленый сыр в тарталетках потек через десять минут после начала застолья. На даче пахло укропом, дымом от мангала и мамиными сердечными каплями — она накапала себе заранее, «чтобы не волноваться от счастья».
Повод был весомый. Мне двадцать шесть, и я наконец-то получила диплом юриста. Второй диплом. Первый, по специальности «Графический дизайн», отец называл не иначе как «курсами мазни», хотя именно на доходы от этой «мазни» мы сейчас и гуляли. Я оплатила этот банкет, купила продукты, привезла родителей и даже заказала торт у кондитера, чьи цены вызывали у мамы нервный тик.
Во главе стола сидел Игорь. Мой старший брат. Ему тридцать три, он в расстегнутой на две пуговицы рубашке и с лицом человека, который только что заключил сделку века. Хотя единственная его сделка за последний год — это продажа моей старой зимней резины, деньги от которой он «забыл» мне вернуть.
— Прошу внимания! — Игорь встал, держа рюмку с запотевшей беленькой так торжественно, словно это был скипетр.
Гости затихли. Тетка Галя перестала жевать огурец, мама сложила руки на груди в молитвенном жесте. Игорек говорит. Гордость семьи.
— Я хочу сказать тост, — начал он, широко улыбаясь. Улыбка у него была обаятельная, этого не отнять. Именно на эту улыбку велись инвесторы его бесконечных стартапов, которые лопались через месяц. — Давайте выпьем за Маринку. За нашу семейную… мечтательницу. Которая наконец-то взялась за ум и получила нормальную, человеческую профессию. А то всё картинки да мультики.
По столу прошел одобрительный гул. Отец кивнул, мол, дело говорит сын.
Игорь выдержал паузу, подмигнул мне и громко, с оттяжкой выдал:
— «Ну, за нашу непутевую с дипломом!» Надеюсь, теперь ты устроишься в нормальную контору, найдешь мужика и перестанешь заниматься ерундой. Хватит в облаках витать, пора и пользу приносить.
За столом кто-то прыснул. Жена Игоря, Лена, опустила глаза в тарелку, пряча ухмылку. Мама ласково погрозила пальцем:
— Ой, Игорек, ну скажешь тоже! Шутник!
Я сидела и чувствовала, как к горлу подступает ком. Не слезы, нет. Тошнота. Я смотрела на человека, чью ипотеку я закрывала последние восемь месяцев. На человека, который ездил на машине, оформленной на меня, и заправлял ее с моей топливной карты.
Жара стояла такая, что плавленый сыр в тарталетках потёк через десять минут после начала застолья. На даче пахло укропом, дымом от мангала и мамиными сердечными каплями — она накапала себе заранее, «чтобы не волноваться от счастья».
Повод был весомый. Мне двадцать шесть, и я наконец-то получила диплом юриста. Второй диплом. Первый, по специальности «Графический дизайн», отец называл не иначе как «курсами мазни», хотя именно на доходы от этой «мазни» мы сейчас и гуляли. Я оплатила этот банкет, купила продукты, привезла родителей и даже заказала торт у кондитера, чьи цены вызывали у мамы нервный тик.
Во главе стола сидел Игорь. Мой старший брат. Ему тридцать три, он в расстёгнутой на две пуговицы рубашке и с лицом человека, который только что заключил сделку века. Хотя единственная его сделка за последний год — это продажа моей старой зимней резины, деньги от которой он «забыл» мне вернуть.
— Прошу внимания! — Игорь встал, держа рюмку с запотевшей беленькой так торжественно, словно это был скипетр.
Гости затихли. Тётка Галя перестала жевать огурец, мама сложила руки на груди в молитвенном жесте. Игорёк говорит. Гордость семьи.
— Я хочу сказать тост, — начал он, широко улыбаясь. Улыбка у него была обаятельная, этого не отнять. Именно на эту улыбку велись инвесторы его бесконечных стартапов, которые лопались через месяц. — Давайте выпьем за Маринку. За нашу семейную… мечтательницу. Которая наконец-то взялась за ум и получила нормальную, человеческую профессию. А то всё картинки да мультики.
По столу прошёл одобрительный гул. Отец кивнул, мол, дело говорит сын.
Игорь выдержал паузу, подмигнул мне и громко, с оттяжкой выдал:
— «Ну, за нашу непутевую с дипломом!» Надеюсь, теперь ты устроишься в нормальную контору, найдёшь мужика и перестанешь заниматься ерундой. Хватит в облаках витать, пора и пользу приносить.
За столом кто-то прыснул. Жена Игоря, Лена, опустила глаза в тарелку, пряча ухмылку. Мама ласково погрозила пальцем:
— Ой, Игорёк, ну скажешь тоже! Шутник!
Я сидела и чувствовала, как к горлу подступает ком. Не слёзы, нет. Тошнота. Я смотрела на человека, чью ипотеку я закрывала последние восемь месяцев. На человека, который ездил на машине, оформленной на меня, и заправлял её с моей топливной карты.
Я сидела и смотрела на Игоря. На старшего брата. Тридцать три года. В расстёгнутой рубашке. С рюмкой беленькой, как со скипетром. С обаятельной улыбкой, на которую велись инвесторы его стартапов, которые лопались через месяц. Он сказал тост. Он сказал: «Ну, за нашу непутевую с дипломом!» Он сказал: «Давайте выпьем за Маринку. За нашу семейную мечтательницу. Которая наконец-то взялась за ум и получила нормальную, человеческую профессию. А то всё картинки да мультики. Надеюсь, теперь ты устроишься в нормальную контору, найдёшь мужика и перестанешь заниматься ерундой. Хватит в облаках витать, пора и пользу приносить».
Я сказала, тихо, но так, что услышал весь стол, где потёк плавленый сыр в тарталетках, где пахло укропом, дымом от мангала и мамиными сердечными каплями:
— Игорёк, спасибо за тост. За нашу непутевую с дипломом. Спасибо. Ты говоришь, что я наконец-то взялась за ум. Что я получила нормальную профессию. Что картинки да мультики — это ерунда. Что мне пора приносить пользу. А я говорю: «Я уже приношу пользу. Восемь месяцев я закрываю твою ипотеку. Восемь месяцев я плачу за твою квартиру. Ты ездишь на машине, оформленной на меня. Ты заправляешь её с моей топливной карты. Ты продал мою старую зимнюю резину и забыл мне вернуть деньги. Это — твоя сделка века. Понял, Игорёк?»
Игорь сказал, широко улыбаясь, обаятельно:
— Маринка, ты… Ты что? Это… Это шутка. Тост. Шутник я. Мама сказала: «Шутник!» Папа кивнул. Тётка Галя перестала жевать огурец. Лена опустила глаза в тарелку, пряча ухмылку. А ты… Ты…
Я сказала:
— Игорёк, я не шучу. Я — юрист. С дипломом. Вторым дипломом. Первый — графический дизайн. Который папа называл курсами мазни. Хотя именно на доходы от этой мазни мы сейчас и гуляем. Я оплатила этот банкет. Я купила продукты. Я привезла родителей. Я заказала торт у кондитера, чьи цены вызывали у мамы нервный тик. А ты говоришь: «За нашу непутевую с дипломом!» А я говорю: «За нашу путевую с двумя дипломами, которая закрывает твою ипотеку». Понял?
Мама сказала, сложив руки на груди в молитвенном жесте, накапав себе сердечных капель, чтобы не волноваться от счастья:
— Маринка, дочка, ну что ты… Игорёк же шутник. Он же гордость семьи. Он же…
Папа сказал, кивнув, мол, дело говорит сын:
— Марина, не надо. Брат же… Брат…
Тётка Галя сказала, перестав жевать огурец:
— Маринка, ну… Ну…
Жена Игоря, Лена, сказала, опустив глаза в тарелку, пряча ухмылку, а теперь подняв глаза:
— Марина, ты… Ты…
Я сказала:
— Игорёк, ты не знаешь, что я уже аннулировала его доверенности. Твои доверенности. Все доверенности, которые я давала тебе. На машину. На топливную карту. На ипотеку. На… На всё. Я — юрист. Я знаю, как аннулировать доверенности. Я аннулировала их вчера. До юбилея. До банкета. До тоста. Ты провозгласил: «Ну, за нашу непутевую с дипломом!» А ты не знал, что я уже аннулировала твои доверенности. Понял, Игорёк?
Игорь побледнел. Он поставил рюмку с беленькой на стол. Рюмка, которую он держал как скипетр. Он сказал:
— Маринка, ты… Ты аннулировала доверенности? Ты… Ты… А как же машина? Как же топливная карта? Как же ипотека? Как же… Как же…
Я сказала:
— Игорёк, машина — оформлена на меня. Теперь ты на ней не ездишь. Потому что доверенность аннулирована. Топливная карта — моя. Теперь ты её не заправляешь. Потому что доверенность аннулирована. Ипотека — твоя. Теперь ты её закрываешь сам. Потому что я восемь месяцев закрывала её. А теперь не буду. Потому что ты сказал: «Пора и пользу приносить». Вот и приноси пользу. Сам. Плати ипотеку. Заправляй машину. Если купишь свою. Возвращай деньги за зимнюю резину. Понял?
Игорь сказал:
— Маринка, ты… Ты же сестра. Ты же… Ты…
Я сказала:
— Игорёк, я — сестра. Которая оплатила банкет. Которая купила продукты. Которая привезла родителей. Которая заказала торт. Которая закрывала твою ипотеку восемь месяцев. Которая давала тебе машину и топливную карту. А ты называешь меня непутевой. Мечтательницей. Которой пора перестать заниматься ерундой. Которой пора найти мужика и устроиться в нормальную контору. А я уже устроилась. Я — юрист. С дипломом. И я аннулировала твои доверенности. Понял?
Мама сказала:
— Маринка, а как же Игорёк? Как же ипотека? Как же…
Я сказала:
— Мама, Игорёк — гордость семьи. Он в расстёгнутой рубашке. С лицом человека, который заключил сделку века. С обаятельной улыбкой. На которую велись инвесторы. Он справится. Он найдёт мужика? Нет, он найдёт работу. Он закроет ипотеку. Он купит машину. Он вернёт мне деньги за резину. Поняла, мама?
Папа сказал:
— Марина, а «курсы мазни»? А графический дизайн? Ты… Ты…
Я сказала:
— Папа, курсы мазни — это мой первый диплом. На доходы от этой мазни мы гуляем. На доходы от этой мазни я оплатила банкет. На доходы от этой мазни я закрывала ипотеку Игоря. А теперь у меня второй диплом. Юриста. И я аннулировала доверенности. Понял, папа?
Тётка Галя сказала:
— Маринка, а торт? Торт у кондитера… Цены…
Я сказала:
— Тётка Галя, торт я заказала. Торт я оплатила. Ешьте торт. Жара, плавленый сыр потёк, но торт — не потёк. Ешьте. Поняли?
Игорь встал. Он сказал:
— Маринка, давай… Давай поговорим. Без всех. Давай…
Я сказала:
— Игорёк, давай поговорим. Ты провозгласил тост: «Ну, за нашу непутевую с дипломом!» А я говорю тост в ответ: «Ну, за нашего путевого без доверенностей!» Понял? Выпьем? Беленькая запотевшая. Как скипетр. Давай выпьем. За меня. За непутевую с дипломом, которая аннулировала твои доверенности.
Мы выпили. Точнее, я выпила. Игорь не выпил. Он смотрел на рюмку. Он сказал:
— Маринка, я… Я верну деньги за резину. Я… Я заплачу ипотеку. Я… Я…
Я сказала:
— Игорёк, вернёшь. Заплатишь. Потому что доверенности аннулированы. Потому что я — юрист. Потому что я больше не буду закрывать твою ипотеку. Потому что я больше не буду давать тебе машину и топливную карту. Понял?
Через неделю Игорь позвонил мне. Он сказал:
— Маринка, я заплатил ипотеку. Сам. Первый раз за восемь месяцев. Я… Я…
Я сказала:
— Игорёк, молодец. Ты приносишь пользу. Ты… Ты…
Он сказал:
— Маринка, а машину? Машину… Я не могу ездить на твоей. Доверенность аннулирована. Я… Я купил свою. Старую. Но свою. Я заправляю её сам. Не с твоей топливной карты. Поняла?
Я сказала:
— Игорёк, поняла. Ты — путевый. Без доверенностей. Понял?
Через месяц Игорь пришёл ко мне. С деньгами за зимнюю резину. Он сказал:
— Маринка, вот. За резину. Я забыл вернуть. А теперь вернул. Прости. Я называл тебя непутевой. Мечтательницей. Говорил, что тебе пора перестать заниматься ерундой. А ты… Ты закрывала мою ипотеку. Ты давала мне машину. Ты… Ты…
Я сказала:
— Игорёк, я прощаю. Но доверенности я не верну. Не потому что я злая. А потому что я — юрист. И я знаю: доверенности — это ответственность. А ты… Ты теперь сам. Сам платишь ипотеку. Сам заправляешь машину. Сам… Понял?
Мама позвонила. Она сказала:
— Маринка, дочка, Игорёк изменился. Он… Он работает. Он платит. Он… Он больше не говорит: «За нашу непутевую». Он говорит: «За мою сестру. За Маринку. За юриста. За…» Поняла?
Я сказала:
— Мама, поняла. Поняла. И сердечные капли тебе больше не нужны. Чтобы не волноваться от счастья. Потому что счастье — это когда брат сам платит ипотеку. Поняла, мама?
И теперь на даче снова жара. Плавленый сыр снова течёт в тарталетках. Пахнет укропом, дымом от мангала. Но мама больше не капает себе сердечные капли. Папа больше не называет мой диплом курсами мазни. Тётка Галя снова жуёт огурец. Лена, жена Игоря, больше не прячет ухмылку в тарелку. А Игорь встаёт и говорит тост. Он держит рюмку с беленькой. Не как скипетр. А как рюмку. Он говорит:
— Ну, за нашу путевую с дипломом! За Маринку! Которая… Которая аннулировала мои доверенности и научила меня приносить пользу! За сестру!
И я говорю:
— Игорёк, за тебя. За путевого без доверенностей. Понял?
И мы пьём. За непутевую, которая оказалась путевой. За юриста с двумя дипломами. За сестру, которая закрывала ипотеку восемь месяцев, а потом аннулировала доверенности.
