Большая семейная история о дальнобойщике
1. Возвращение героя
В тот день вся семья готовилась к приезду Паши — зятя, который работал дальнобойщиком. Его рейсы были долгими, сложными, а иногда и совсем непредсказуемыми: то снегопадом занесёт на трассе, то где-то под Пензой закроют участок дороги и придётся объезжать через богом забытые деревни.
Паша был человеком спокойным, немногословным, но невероятно ответственным. Дом всегда оживал, когда он приезжал. Тёща Валентина Семёновна заранее достала любимые соленья зятя, поставила скороварку с наваристым борщом, начистила картошки — в общем, вела себя как человек, который одновременно и рад гостю, и хочет показать, что дома всё под контролем.
Жена Паши, Алина, ходила по квартире взволнованная: то поправит подушку на диване, то переставит вазу, то проверит сообщения от мужа, хотя и так знала, что он приедет только к вечеру.
Когда, наконец, раздался звук ключа в дверях, обе женщины ринулись встречать его. Паша вошёл — уставший, заросший, но с той мягкой усталой улыбкой, которая всегда появлялась у него после долгих дорог. Он поцеловал жену в щёку, поздоровался с тёщей, снял куртку, поставил сумку — и, не сказав больше ни слова, почти сразу направился в комнату.
— Сердешный, — вздохнула Валентина Семёновна. — Как же устал.
Алина уже собиралась пойти за мужем, когда тёща подняла руки, будто дирижёр семейного оркестра, и остановила её:
— Пусть немного придёт в себя. Ты ему никуда не денешься.
Алина улыбнулась, но всё же тихо заглянула в спальню. Паша уже лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, как человек, который наконец позволил себе расслабиться. Он даже не успел снять носки.
2. Неловкое наблюдение
Прошло минут десять. Тёща, как обычно, решила всё проверить сама — она была женщиной деятельной, не терпела бездействия. Под каким предлогом она заглянула в комнату — этого потом никто уже не помнил. То ли плед подправить, то ли окно прикрыть, то ли убедиться, что зять не забыл выключить телефон.
Но заглянув, Валентина Семёновна увидела… то, чего точно не ожидала.
Паша спал, но организм, похоже, решил, что отдыхать будет не весь он.
Тёща застыла, как статуя. Она не была человеком стеснительным, но подобное она не планировала видеть точно.
— Ох, батюшки… — прошептала она, закрывая рот рукой.
Она быстро вышла в коридор, прикрыла дверь, и, как ни странно, вместо того чтобы смущённо молчать, направилась прямо к дочери.
— Алина! — позвала она шёпотом, который был громче любого крика.
Дочь повернулась:
— Что такое?
Тёща сделала трагическое лицо, будто объявляла о начале мировой войны.
— Залезай к нему срочно!
— Что?! — Алина отдернула голову.
Валентина Семёновна взмахнула руками:
— Он… ну… это самое… видно же, что мужик хочет! Нельзя же его так мучить!
Алина медленно моргнула, потом ещё раз, пытаясь понять, слышит ли она свою мать или это ей снится.
— Мама. Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно! — подтвердила тёща. — Ты жена или кто?
3. Спор поколений
Алина покраснела, но не от стыда, а от возмущения.
— Мама, ну мало ли что ему снится! Он спит!
— И что? — тёща возмутилась. — Сон — это одно, а жизнь — другое! Работяга вернулся с трассы, устал, соскучился… а ты стоишь тут и ничего не делаешь!
— Мама, — Алина потерла виски, — ну ты же понимаешь, что так это не делается?
— А как делается? — подняла брови тёща. — Когда мужчина хочет — тормозить вредно!
— Он не хочет! Он спит! — не выдержала Алина.
— А организм его не спит! — отрезала Валентина Семёновна.
Они спорили минут пять. Потом ещё десять. Тёща приводила «аргументы» из житейского опыта, Алина — из здравого смысла и базового понимания личных границ.
В конце концов Алина вздохнула, произнесла:
— Всё, мама. Не обсуждаем. Пусть спит. Потом сам скажет, чего хочет.
— Тебя жизнь ничему не учит, — драматически произнесла валентина Семёновна и ушла проверять кастрюли на кухне.
4. Пробуждение
Через пару часов Паша проснулся. Потянулся, зевнул, посмотрел на часы.
Алина вошла в комнату:
— Как ты?
Паша улыбнулся:
— Как человек, который проехал две с половиной тысячи километров и наконец дошёл до кровати. Сейчас бы поесть — и жить можно.
— Уже накрыто, — сказала Алина. — Пойдём.
Они вышли на кухню. Тёща стояла у плиты, делая вид, что ничего необычного сегодня не происходило.
Паша сел за стол и вдруг заметил странную атмосферу: Алина поглядывала на тёщу, тёща — на Алину, обе будто ждали какой-то реплики.
— Что-то случилось? — спросил он, наливая себе борщ.
— Ничего! — сказала Алина.
— Совсем ничего! — сказала тёща.
Паша поднял одну бровь. Явно что-то было, но ему ещё не сообщили.
5. Попытка тёщи всё объяснить
Конечно, долго носить тайну тёща не могла. Когда Паша почти доел первую тарелку борща, Валентина Семёновна, не выдержав, заявила:
— Паш, ты когда заснул… ну… у тебя там… — она сделала неопределённый жест рукой.
— Мама! — простонала Алина, закрывая лицо ладонями.
— Что? Он взрослый мужчина! — возмутилась тёща.
Паша поставил ложку.
— У меня… что?
Тёща посмотрела строго:
— Так сказать… подъём боевого духа.
Алина чуть не упала со стула.
Паша покраснел, но выдержал.
— Валентина Семёновна… вы зачем это видели?
— Да я не специально! Заглянула проверить, не дует ли. И вижу — явный сигнал! Я даже Алине сказала: «Залезай к нему! Видишь, мужик хочет!»
Паша поперхнулся борщом.
Алина закрыла уши.
Тёща гордо поставила руки в боки, будто сказала нечто мудрое.
6. Общее объяснение
Паша медленно вдохнул, выдохнул и сказал:
— Валентина Семёновна… Мужики иногда спят. И у нас… ну… бывают такие физиологические моменты. Даже если мы ничего не хотим. Это нормально.
Тёща удивилась:
— Как так? А выглядело очень… уверенно!
Алина закрыла лицо снова.
— Это просто физиология, — спокойно повторил Паша. — И вмешиваться не нужно. Особенно если человек спит.
Тёща задумалась. Очень глубоко.
— Прям… совсем не нужно? — уточнила она.
— Совсем, — твёрдо сказал он.
Она пожала плечами:
— Ну ладно. Буду знать.
Алина поблагодарила мужа глазами — мол, ты герой. Паша успешно остановил катастрофу, и это было видно по облегчению на лице дочери.
7. Послеполуденный мир
После ужина атмосфера наконец стала нормальной. Паша рассказал о рейсе, о забавном случае на стоянке, о собаке, которая пыталась украсть у него бутерброд. Алина смеялась, тёща слушала внимательно, иногда давала советы, как «по-другому решать проблемы, если собака ворует еду».
Когда Паша ушёл принимать душ, Алина подошла к матери.
— Мама, — сказала она мягко. — Я тебя люблю. Но давай… без таких инициатив, ладно?
— Ладно, — вздохнула тёща. — Просто ты молодая. Опыта у тебя мало. А я хотела помочь.
— Я знаю. Но есть вещи… где помощь не требуется.
Тёща кивнула. Но лицо у неё было такое, что Алина сомневалась: поняла она или просто сделала вид.
8. Эпилог — через неделю
Когда Паша собирался в новый рейс, тёща подошла к нему, вручила пакет с домашней едой и сказала:
— Паша… теперь я знаю, что если у тебя… там… — она покосилась вниз, — что-то вдруг само собой… то будить никого не надо. Я поняла.
Паша улыбнулся с уважением:
— Спасибо, Валентина Семёновна. Это важно.
Тёща подняла палец:
— Но если что — ты сам скажи! Не молчи! Жена должна быть в курсе!
Паша рассмеялся.
Алина вывела мужа к машине и прошептала:
— Я её люблю… но иногда мне кажется, что она из другого измерения.
— Нет, — сказал Паша, целуя её. — Просто у неё много энергии. Она за нас двоих переживает.
Алина улыбнулась:
— Обещаешь, что всё расскажешь ей сам, если понадобится?
— Никогда, — засмеялся Паша. — Больше ей ничего такого знать не нужно.
Они крепко обнялись. Паша включил двигатель, махнул рукой и уехал в новый рейс — зная, что дома его любят, ждут… и что тёще теперь точно можно доверять всё, кроме комментариев по утренней физиологии.
9. Возвращение к обычной жизни — почти
После отъезда Паши дом будто немного опустел. Алина ходила из комнаты в комнату, переставляла вазочки, без повода мыла чашку, уже чистую, просто чтобы занять руки. Мама наблюдала за ней и тяжело вздыхала, давая понять, что, конечно, жить надо легче, проще, а дети сейчас слишком нервные.
— Ты бы тоже поспала, — сказала Валентина Семёновна. — Или книжку бы почитала. Или сериал посмотрела про вот этого… как его… Бражникова. Такой мужчина! Хоть и вымышленный, но характер — будь здоров.
— Спасибо, мама, — улыбнулась Алина. — Но я нормально.
Она не была нормальна и мать это видела. Но вместо того чтобы задать прямой вопрос, тёща решила заняться тем, что умела лучше всего — вмешаться.
Она открыла кастрюлю, посмотрела на остатки борща, измерила взглядом объём так, будто у неё в глазах были встроенные весы, и заявила:
— Борщ закончится завтра, я его уже чувствую. Надо будет сварить свежий к Пашиному возвращению. А то человек приедет — и что? Пустые кастрюли? Позор дому.
— Мама, он вернётся через неделю! — возразила Алина.
— И что? Дом должен быть в тонусе заранее!
Алина чуть не рассмеялась. Её мама была женщиной неугомонной: как только появлялась свободная минута, она начинала искать работу. И если работы не было — она её создавала.
10. Тёщины идеи как источник хаоса
Через день Валентина Семёновна решила, что ей мало просто готовить. Она задумала генеральную уборку. И не какую-нибудь поверхностную, а такую, какую делают обычно перед приездом проверяющей комиссии.
— Ты понимаешь, — объясняла она дочери, — мужчина должен возвращаться в дом, который сияет. Чтобы прям с порога видел: его ждут! И не просто ждут, а готовились!
Алина уже знала, что спорить бесполезно. Мама — не ураган. Она природная стихия. Если понесло, то понесло.
Но генеральная уборка у тёщи — это не просто мытьё полов. Это:
• переставить мебель;
• вынести на балкон всё, что давно не трогалось;
• открыть кладовку и выбросить «мусор», который на самом деле важен;
• переложить бельё по «новой логике»;
• найти старые вещи, которые хранятся ностальгически, и начать их обсуждать.
Так и случилось. Тёща открыла кладовку — и тут же выбросила три коробки с проводами, которые Паша собирал годами.
— Мама! Это его! Его работа! Его штуки! — почти закричала Алина.
— Тьфу, — махнула рукой Валентина Семёновна. — Там же одни сопли какие-то были. Провода эти… длинные, тонкие… какие-то компьютерные кишки. Он даже сам не помнит, что там!
— Он помнит! — Алина попыталась выхватить коробку, но было поздно: тёща уже успела распечатать пакет для мусора.
— Нельзя, — строго сказала Алина. — Он расстроится.
Тёща закатила глаза.
— Вот удивляюсь… Мужики вообще расстраиваются по поводу такого? Проводов этих…
— Мама! — твёрдо сказала Алина. — Да.
Тёща задумалась.
— Ладно… Но посмотри! — она подняла один провод. — Это же просто верёвка электрическая. Он действительно хочет это хранить?
— Да.
— Ну… если хочет, пусть хранит, — смирилась она. — Только мне в кладовку это обратно не клади! Пусть сам сортирует, если ему надо.
11. Неожиданный звонок
Через три дня после отъезда Паша позвонил. Это было днём, когда Алина пыталась объяснить маме, что раз в жизни не нужно выбрасывать то, что она считает ненужным.
Тёща первой подскочила к телефону.
— Паша! — сказала она с таким восторгом, будто он был её ровесником и объектом юношеской любви одновременно. — Ну как ты там? Дорога нормальная? Машина не барахлит? Ел хорошо?
Паша что-то ответил, но Алина слышала только обрывки: связь была плохая. Тёща молча кивала, словно отвечающий по другую сторону — человек, который её прекрасно видит.
Потом она сказала:
— Паш, знаешь… если у тебя… ну… опять это самое… вот это вот… Ты мне скажи. Я Алину выгоню из комнаты, чтобы не стеснялся.
Алина чуть не выронила чашку.
Паша, кажется, замолчал на том конце.
— Мама!!! — прошипела Алина.
— Что? — невинно спросила тёща. — Я забочусь.
— Дай трубку! — потребовала дочь.
Она вырвала телефон.
— Паша, не слушай её! — шёпотом сказала Алина. — Всё хорошо, она просто…
— Она просто… мама, — засмеялся Паша. — Я понял. Всё нормально. Я вас люблю обеих. Но вы там следите, чтоб мама меня снова не «лечила этими методами».
— Постараемся, — вздохнула Алина.
12. Пашин сюрприз
Через несколько дней Паша написал сообщение:
«Буду на сутки раньше. Только никому не говори. Хочу сюрприз».
Алина улыбнулась и почувствовала, как внутри всё теплеет. Она знала: если Паша хочет устроить сюрприз — значит, у него есть настроение. А это уже прекрасно.
Но вот вопрос: как скрыть это от тёщи?
Тёща — человек-радар. Она чувствует всё. Любую эмоцию, любой звук, любое движение. Скрыть что-то в доме, где она живёт, — задача уровня спецоперации.
Алина пыталась вести себя естественно, но конечно же провалилась. Валентина Семёновна заметила сразу:
— Почему ты ходишь с подозрительным видом? — спросила она.
— Я не хожу с подозрительным видом.
— Ходишь. У тебя глаза бегают.
— У меня не бегают глаза!
— Когда глаза так двигаются — значит, что-то скрываешь.
— Ничего я не скрываю!
Тёща задумалась, сузив взгляд.
— Ты беременна?
— Мама! Нет!
— Деньги проиграла?
— Нет!
— Машину поцарапала?
— Нет!
Тёща вдруг резко ахнула.
— Ты что-то купила без моего ведома?!
— Мама-а-а!! — простонала Алина. — Пожалуйста… просто день обычный. Ничего не происходит.
Тёща посмотрела с таким видом, будто мир внезапно стал подозрительным.
— Посмотрим… — сказала она и ушла.
13. Ночной гостей никто не ждал
Паша приехал ближе к полуночи. Алина сидела на кухне, тихо попивая чай, чтобы не уснуть. Она ждала его, как в подростковом возрасте ждут важное сообщение — слегка волнуюсь, слегка радуясь.
Когда дверь открылась, Алина бросилась к мужу, обняла его так крепко, что он даже усмехнулся:
— Тише, ты же меня сейчас сломаешь.
— Я скучала, — прошептала она.
— Я тоже, — улыбнулся Паша.
Они прошли в спальню. Алина пыталась вести себя тихо, чтобы не разбудить тёщу — но забывала, что мама спит как хомяк на батарейках: можно рядом маршировать — она всё равно услышит.
И действительно — едва Алина закрыла дверь спальни, как тёща открыла свою.
— Кто там?
Алина едва не подпрыгнула. Паша улыбнулся виновато, как школьник, которого поймали за чем-то неположенным.
— Я, — сказал он.
Тёща сузила глаза:
— Ты же должен приехать завтра! Почему раньше?
Паша пожал плечами:
— Так получилось.
Тёща подошла ближе, подозрительно прищурилась:
— А почему вы так тихо шептались? Это у тебя снова… ну… это? Ты Алину не будил? Или она тебя? А?
Алина закрыла лицо руками.
Паша рассмеялся:
— Нет! Мы просто не хотели никого будить!
Тёща вздохнула, махнула рукой:
— Ну ладно. Идите, спите. Но если что — я тут.
Алина простонала:
— Мамааа…
— Что? Я же не в комнату к вам лезу! — обиделась она. — Просто скажите, если помощь нужна.
Паша тихо шепнул жене:
— По-моему, я теперь знаю секрет: она просто боится, что мы будем без неё счастливы.
Алина хихикнула:
— Не так далеко от правды.
14. Утро после сюрприза
Утром Пашу разбудил запах жареных сырников. Он вышел на кухню — и увидел тёщу, стоящую у плиты, как генерал у стратегической карты.
— Доброе утро! — бодро сказала она. — Раз приехал раньше — значит, завтрак будет лучше, чем обычно.
— Спасибо, — улыбнулся Паша. — Очень приятно.
Он сел, тёща подала ему тарелку.
— Я вот думаю… — начала она. — Пока ты тут, надо бы провести с тобой беседу.
Паша вздрогнул.
— Какую ещё беседу?
— Воспитательную. Семейную. Мужскую.
Паша посмотрел на жену. Алина только развела руками: «Я тут ни при чем».
— Валентина Семёновна… — осторожно сказал он. — Может, позже?
— Не позже, — отрезала она. — Сейчас.
Она села напротив, сложив руки на столе.
— Паш… ты хороший мужик, я тебя уважаю. Но кое-что ты должен понять: моя дочь — сокровище. А сокровище… — она подняла палец, — нужно беречь.
Алина попыталась что-то сказать, но тёща её взглядом остановила.
— Поэтому, — продолжила она, — вот тебе список.
Паша моргнул:
— Какой список?
Тёща торжественно протянула ему листок, исписанный аккуратным, ровным почерком.
Паша пробежал глазами:
-
Не нервировать Алину.
-
Не заставлять её ждать.
-
Всегда хвалить её готовку.
-
Не разбрасывать носки.
-
Не молчать, если что-то не нравится.
-
Не молчать, если нравится.
-
Не делать вид, что ничего не хочешь, если хочешь.
-
И не делать вид, что хочешь, если не хочешь.
-
Не ездить слишком долго.
-
Но и не забывать, что надо деньги зарабатывать.
Паша поднял голову:
— Валентина Семёновна… это список, который нельзя одновременно выполнять.
— А вот ты старайся! — сказала она гордо.
Алина закрыла глаза.
— Мама… — тихо сказала она. — Ты его пугаешь.
— Я его воспитываю! — сказала тёща. — Чтобы у меня дочь жила, как королева.
Паша вздохнул.
— Постараюсь, — сказал он.
15. Визит соседа
После завтрака Паша решил вынести мусор. На лестничной площадке он столкнулся с соседом Сергеем — коренастым мужиком лет пятидесяти, который знал всё про всех в доме.
— О, Пашка! — сказал он, увидев дальнобойщика. — Вернулся? Ну держись. Тёща твоя такая… огонь-баба. Она утром уже меня спрашивала, не видел ли я, как ты к Алине ночью заходил.
Паша закашлялся.
— Серьёзно?
— Ага! — засмеялся Сергей. — Я ей сказал, что если бы видел, то молчал бы как партизан. А она сказала: «Не молчите! Мне это важно знать!» Ну и что? Твои стоны там слышно или нет?
Паша покрылся краской.
— Сергей…
Сосед похлопал его по плечу:
— Не переживай. У неё характер — что у танка. Но зато семья у вас весёлая. И это главное.
Паша хмыкнул.
— Весёлое — это мягко сказано.
16. Большой семейный совет
К обеду тёща решила, что пришло время «собраться втроём и поговорить».
Это звучало опасно.
Они сели за стол. Тёща положила перед собой блокнот, как учитель на педсовете.
— Так, — начала она. — Раз мужчина приехал раньше, раз всё хорошо… надо обсудить семейные планы.
— Какие ещё планы? — осторожно спросил Паша.
Тёща открыла блокнот:
— Во-первых. Надо обновить обои в спальне. Я давно говорю, что цвет «молочный лён» — скучный. Надо что-то бодрящее. Например, зелёный. Или персиковый. Или красный — цвет страсти.
Паша чуть поперхнулся чаем.
Алина тихо спросила:
— Мама… с чего бы вдруг красный?
— Ну а что? — пожала плечами тёща. — В спальне должен быть дух! Энергия! А у вас там… как в больнице.
— Нам нравится, — сказала Алина.
— А мне — нет, — парировала тёща.
Паша понял: ситуация требует тактичного вмешательства.
— Валентина Семёновна… — сказал он. — Я уезжаю через два дня. Может, ремонт — это то, что подождёт?
Тёща задумалась. Долго.
Потом закрыла блокнот.
— Ладно, — сказала она. — Убедил. Но обсуждение этого вопроса — только отложено. Не отменено.
Паша выдохнул.
17. Вечер покоя — или его видимость
Вечером Паша и Алина сидели в комнате, смотрели сериал. Алина положила голову ему на плечо, Паша гладил её по волосам.
— Я так скучала, — сказала она.
— Я тоже, — ответил он. — И… извини за все мамины… советы.
— Это не твоя вина.
— Но ты же устаёшь от них?
— Иногда, — призналась Алина. — Но мама такая… она по-другому не умеет.
Паша усмехнулся:
— Да. Она как контроль-технический отдел.
Алина засмеялась.
Именно в этот момент дверь открылась — без стука, разумеется.
— Я вам чай принесла, — сказала тёща, внося поднос. — И печенье. Смотрю, вы тут романтику устроили. Молодцы. Только не забывайте — на ночь сладкое вредно.
— Мама… — протянула Алина.
— Что? — улыбнулась тёща. — Я просто мимо проходила.
Она вышла, но Паша был уверен: она стояла за дверью ещё минут пять, прислушиваясь.
Алина вздохнула:
— Это наш крест.
— Это наша семья, — сказал Паша и поцеловал её в лоб.
18. Дорога к гармонии
Утром Паша проснулся раньше всех и quietly вышел на кухню. Он поставил чайник и задумался.
Он осознавал: да, тёща иногда перегибает. Мягко говоря. Но ведь делает она это из-за любви. Очень активной, очень громкой, очень… навязчивой. Но любви.
Он уже привык. Даже по-своему это любил. Потому что в душе понимал: это всё — часть дома, частью которого он стал.
Тёща вышла в кухню, сонная, взъерошенная, но всё такая же боевая.
— Чайник сам включился? — спросила она подозрительно.
Паша улыбнулся:
— Нет. Я включил.
Тёща кивнула.
— Молодец. Мужик должен вставать рано. А то у некоторых… — она скользнула взглядом в сторону двери Алины, — привычка спать до полудня. Жена в доме — должна сиять.
Паша рассмеялся.
— Давайте я вам сделаю чай, Валентина Семёновна.
— С сахаром двумя ложками, — сказала она. — И лимон тоненький, как я люблю.
Паша сделал. Она взяла чашку и неожиданно сказала:
— Паш… ты хороший. Я иногда ворчу, но я вижу, что ты заботишься. Спасибо тебе.
Паша удивился. Но приятно удивился.
— Спасибо вам, — сказал он. — За то, что вы… такая.
Тёща фыркнула:
— Я — идеальная. Не то что вы, молодёжь.
И вышла из кухни.
19. Последний день перед рейсом
Когда пришла пора собираться обратно на работу, дом наполнился знакомой суетой.
Алина аккуратно складывала одежду. Паша проверял документы и маршрут. Тёща носилась по квартире, вкладывая в его сумку то еду, то лекарства, то неизвестные предметы, которые она считала «необходимыми».
— Что это? — спросил Паша, держа в руках толстые шерстяные носки.
— Носишь! — сказала тёща. — На трассе холодно.
— Но сейчас лето.
— Лето — это на балконе. А на трассе — другое лето!
Паша улыбнулся.
Когда всё было готово, тёща подошла и неожиданно обняла его. Сильно, по-настоящему.
— Ты не думай… — сказала она. — Я ворчу, потому что хочу, чтобы вам хорошо жилось. Ты мне как сын. Просто громкий сын.
Паша улыбнулся:
— Спасибо.
20. Настоящая семья
Когда он вышел к машине, Алина взяла его за руку.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тебя тоже, — ответил он. — И… мы справимся. Даже с мамой.
Они засмеялись.
Паша сел за руль.
Алина стояла на тротуаре, махала ему рукой.
Тёща стояла рядом — с кастрюлей борща, потому что «он же остынет, пока ты доедешь, но ты всё равно забери».
И Паша вдруг понял — он счастлив.
Да, иногда тёща — ураган.
Да, жена переживает по пустякам.
Да, дом не всегда тихий.
Да, советы звучат каждые пять минут.
Но это и есть настоящая жизнь.
Настоящая семья.
Настоящее тепло.
И пока он отъезжал, он слышал крик тёщи:
— Пашка! Если там у тебя снова… ну… ЭТО… ты звони! Сразу звони! Я Алине скажу, что делать!!
Паша засмеялся так громко, что аж эхо по двору прокатилось.