Судьба — странная вещь.

ВСТУПЛЕНИЕ

Судьба — странная вещь. Она может идти бок о бок с человеком годами, не выдавая своих тайн, и лишь однажды, в самый обыденный день, раскрыть карты, оставив на сердце печать, которую уже невозможно стереть.

Настя всегда считала себя девушкой приземлённой, далёкой от мистики и предсказаний. Она верила в труд, в упорство, в ясные и понятные вещи. Но одна встреча изменила всё. Встреча, которая превратилась в тень, неотступно следовавшую за ней целое десятилетие.

Эта история начинается в холодный осенний день, когда ветер срывал листья с деревьев и поднимал их в воздух, будто мёртвые души, закруженные в беззвучном танце.

ЧАСТЬ I. ПРОРОЧЕСТВО

Парк был пустынным. Аллеи дремали под тяжестью золотых и багряных листьев. Настя и её подруга Вера шли, смеясь, обмениваясь свежими впечатлениями о только что купленных книгах. Их лёгкий смех казался слишком звонким для этого спокойного пространства, словно нарушал хрупкий баланс между миром живых и чем-то другим, невидимым.

Именно в эту тишину ворвалась Она.

Из-за старого дуба, корни которого вылезали наружу, словно когти древнего чудовища, появилась высокая, измождённая фигура. Цветастая юбка тянулась по земле, на плечи спадал тёмный платок, из-под которого выбивались седые пряди вороньего цвета. Лицо её было иссечено морщинами, но глаза… глаза были такими чёрными и глубокими, что казалось, в них можно утонуть.

— Девушка, — хриплый, надломленный голос разорвал воздух. — Дай руку, судьбу расскажу.

Настя хотела пройти мимо. Она даже ускорила шаг, но сухая рука старухи, неожиданно сильная, перехватила её запястье. От этого прикосновения по коже пробежал ледяной ток, будто из могильной земли.

— Не бойся, красавица, — цыганка прищурилась. — Я не враг. Я правду скажу.

Вера возмущённо открыла рот, чтобы оттащить подругу, но взгляд старухи пронзил её так, что слова замерли на губах. Казалось, одно это чёрное око может остановить сердце.

Настя застыла. Её дыхание стало прерывистым, сердце билось слишком громко. Цыганка повела пальцами по её ладони, словно читала тайный текст, выцарапанный на коже невидимыми чернилами.

— Вижу… — протянула она, прикрывая глаза. — Вижу тебя в большом доме. Муж рядом — золото человек, опора. Счастье ждёт тебя. Дочка у тебя родится — златовласая, глазки как небо весной.

Настя почувствовала, как напряжение немного спало. Ей даже стало смешно: всё это казалось детской игрой. Она улыбнулась краем губ.

Но в этот миг пальцы старухи резко сжались, больно, так что Настя едва не вскрикнула. Цыганка распахнула глаза, и в них не было больше ничего человеческого. Лишь острая пустота.

— Только вот… — её голос превратился в шепот, похожий на шелест сухих листьев. — Крестная у твоей дочери будет мёртвая.

Настя не поверила своим ушам.

— Что?..

— Мёртвая, — повторила старуха, растягивая каждую букву. — Холодная. Ледяная рука коснётся плеча ребёнка во время обряда. Сама позовёшь её, сама приведёшь. И рядом она будет всю жизнь.

Сердце Насти ударило так сильно, что больно отдалось в висках. Она рванула руку, оттолкнула старуху, будто обожглась.

— Чушь!.. — её голос дрожал, но уверенности в нём не было.

Старуха странно усмехнулась.

— Не бойся мёртвых. Живые страшнее.

И, протянув сухую ладонь, как ни в чём не бывало добавила:

— Ну что, красавица, позолоти ручку. За правду платить надо.

Настя сунула ей несколько купюр, даже не глядя. Затем схватила Веру за руку и почти бегом потащила прочь.

Они не оборачивались. Но Насте всё время казалось, что за её спиной идёт кто-то ещё.

ЧАСТЬ II. ТЯЖЁЛАЯ ТЕНЬ

Прошли годы. Жизнь Насти постепенно вошла в привычное русло. Казалось бы, слова той женщины должны были забыться, как дурной сон. Но они жили в ней, будто зазубренная заноза.

Десять лет спустя у Насти действительно был уютный дом и любящий муж Андрей. И самое главное — дочь Ариша. Светловолосая малышка с глазами-васильками, словно сошедшая с картины.

И всё бы было прекрасно… если бы не одно «но».

Крестная.

Пророчество сбылось во всём: счастье, любовь, ребёнок. Только слова про мёртвую крестную терзали Настю ночами. Она решила: никакого крещения не будет. Нет обряда — нет и страшной гостьи. Так она успокаивала себя.

Но в глубине души тревога не отпускала. Особенно по ночам, когда она склонялась над кроваткой дочери и смотрела на её ангельское лицо. Тогда казалось, что где-то рядом, в углу комнаты, стоит тень.

ЧАСТЬ II. ТРЕВОГА, КОТОРАЯ НЕ СПИТ

Настя старалась жить, как будто ничего не случилось. Андрей был надёжным, спокойным, любящим мужем. Их квартира наполнялась смехом маленькой Ариши, запахом ванили и молочных каш, шелестом сказок перед сном.

Всё выглядело правильно. Всё было «как у людей».

Но под этой оболочкой счастья гнездился страх. Он просыпался ночью, когда часы били два или три, и за окном шуршали деревья. Настя вскакивала и шла проверять дочь: дышит ли, не плачет ли во сне. И каждый раз сердце останавливалось от мысли, что прямо сейчас над кроваткой может стоять кто-то ещё.

Однажды ночью ей привиделось: Ариша тянет ручку вверх, словно к невидимой фигуре. На губах ребёнка играла улыбка, но глаза… глаза были устремлены куда-то в пустоту, в угол комнаты, где не было никого.

— Ариша… — прошептала Настя. — Ты кого видишь?

Ребёнок не ответил, только засмеялся тихо и повернулся на бок.

С того дня Настя не могла избавиться от ощущения, что пророчество уже началось. Что мёртвая крестная ищет дорогу.

ПОПЫТКА СПАСТИСЬ

— Мы не будем крестить, — сказала Настя Андрею однажды вечером, когда они обсуждали планы на лето.

— Почему? — удивился он. — Твоя мама всё время говорит, что пора. Это же традиция.

Настя побледнела. — Нет. Не надо. Я… я не хочу.

— Настя, — Андрей нахмурился. — Ты что, боишься? Это же обычный обряд.

— Не спрашивай, — отрезала она. — Просто доверься мне.

Андрей пожал плечами. Он любил жену и привык уважать её странные запреты. Но в глазах его мелькнуло непонимание, и Настя это заметила.

С каждым днём её страх рос. Она пыталась убедить себя, что можно перехитрить судьбу: не будет обряда — не будет крестной. Но в душе звучал другой голос: «Ты сама найдёшь её. Ты сама позовёшь».

ЧАСТЬ III. НОВЫЙ ДОМ

Вскоре их квартира ушла на ремонт. Нужно было найти жильё на время.

— Смотри, — Настя показывала Андрею фотографии на планшете. — Какая уютная квартира. Последний этаж, окна большие, хозяева — пожилая пара. Всего на полгода.

Андрей кивнул: — Неплохо.

Настя чувствовала странное облегчение. Казалось, новый дом станет щитом. В новой квартире не будет тех теней, что поселились в её ночах.

Но она ошибалась.

СТЕНЫ, КОТОРЫЕ ШЕПЧУТ

С самого первого дня Настю не покидало ощущение чужого присутствия. Квартира была чистая, светлая, но слишком тихая. Даже часы здесь тикали иначе, будто в унисон с чьим-то невидимым дыханием.

Ариша же вела себя странно. Она часто смеялась в пустоту, гулила, тянула ручки в сторону угла комнаты.

— Она разговаривает с воображаемым другом, — успокаивал Андрей.

Но Настя знала: никакой это не друг. Это — ожидание.

ВСТРЕЧА ВО СНЕ

В ту ночь Насте приснился сон. Она стояла в старой церкви, где пахло воском и плесенью. В руках она держала Аришу, а рядом — фигура в белом покрывале. Лицо было скрыто, только бледные руки выглядывали наружу.

— Я крестная, — прошептала женщина, и голос её был ледяным.

Настя закричала во сне, но не смогла вырваться.

Проснувшись, она дрожала вся, мокрая от пота. В её голове звучали слова цыганки: «Сама позовёшь».

ЧАСТЬ IV. РАЗЛОМ В СЕМЬЕ

Страхи Насти начали разрушать их брак.

Андрей всё чаще говорил:

— Ты стала какой-то другой. Постоянно тревожишься, не спишь, ходишь бледная. Что с тобой?

Настя пыталась объяснить, но звучала безумно. Как сказать мужу, что боишься мёртвой крестной? Что каждую ночь ждёшь её прихода?

— Ты не понимаешь, — шептала она. — Она близко. Очень близко.

— Кто «она»?!

Настя молчала.

Андрей отстранился. Он не верил в пророчества и считал всё это нервами.

Но однажды ночью он тоже проснулся от странного ощущения. Ему показалось, что кто-то прошёл по коридору. Он встал, проверил все комнаты — никого. Но в сердце поселилось сомнение.

ЧАСТЬ IV. ТЕНЬ У ПОРОГА

Время в новой квартире текло странно: дни тянулись в вязкой тишине, ночи наполнялись шорохами и скрипами. Настя всё чаще ловила себя на том, что прислушивается — не к Андрею, не к Арише, а к чему-то третьему, присутствующему в этих стенах.

Однажды вечером, когда Андрей ушёл за продуктами, она осталась одна с дочерью. Ариша сидела на полу, перебирая кубики. Вдруг малышка подняла голову, улыбнулась и помахала ручкой в пустоту.

— Кому ты машешь? — насторожилась Настя.

— Тёте, — ответила девочка, невинно глядя на мать.

Настя похолодела. В комнате, кроме них, никого не было.

ГОСТЬЯ

С той ночи «тётя» стала появляться всё чаще. Ариша разговаривала с ней, смеялась, словно рядом был живой человек.

— Она говорит, что любит меня, — призналась малышка однажды.

Настя побледнела.

— Кто она?

Ариша задумалась, потом прошептала: — Моя крестная.

Сердце Насти сжалось. Слова цыганки вернулись с чудовищной ясностью: «Сама позовёшь».

КОНФЛИКТ

Андрей не верил ни единому слову.

— Хватит, Настя! — взорвался он. — Ты доведёшь себя до больницы. Придумала какую-то мёртвую крестную, а ребёнок всего лишь играет!

— Ты не понимаешь, — шептала Настя, дрожа. — Она уже здесь. Она рядом с нашей дочкой.

Андрей отмахнулся, но в его глазах мелькнул страх. Он видел перемены в жене, видел её ночные кошмары, её дрожащие руки. Но признать её слова значило поверить в невозможное.

ЧАСТЬ V. ОБРЯД

Вскоре Настя узнала от соседки о старой церкви неподалёку, давно закрытой. В её сердце возникла мысль — страшная, но неотвратимая: если судьба требует обряда, он всё равно случится. Лучше самой пойти навстречу, чем ждать.

В пасмурное утро Настя взяла Аришу на руки и пошла туда. Андрей в этот день был на работе, и никто не остановил её.

Церковь встретила их тишиной и холодом. Разрушенные стены, запах сырости, битое стекло на полу. Но внутри, у алтаря, стояла фигура в белом.

Лицо её было скрыто фатой. Только руки — бледные, тонкие, почти прозрачные — протянулись к ребёнку.

— Я крестная, — прошептала женщина. — Отдай её мне.

Настя прижала дочь к груди, сердце готово было вырваться наружу.

— Нет…

— Отдай, — голос стал твёрже. — Она — моя.

В этот миг Ариша потянулась к фигуре, улыбаясь. В её глазах блестела радость, как будто она действительно узнала кого-то родного.

ВЫБОР

— Если ты её заберёшь… — всхлипнула Настя. — Что будет со мной?

— Ты останешься, — холодно ответила крестная. — Но пустая.

Настя закрыла глаза. В ушах звучали слова цыганки: «Не бойся мёртвых. Они спокойнее живых».

Она знала, что если отдаст ребёнка — потеряет её навсегда. Но сопротивляться было невозможно: сила мёртвой крестной проникала в саму душу.

В отчаянии Настя закричала:

— Забери меня вместо неё!

Фигура замерла. Потом медленно кивнула.

— Хорошо.

И холодная рука коснулась плеча Насти.

На следующий день Андрей вернулся в пустую квартиру. Дочь спала в своей кроватке — спокойная, счастливая. А Насти нигде не было.

Её вещи остались на месте, но сама она исчезла, словно растворилась в воздухе.

Ариша позже рассказывала, что мама «ушла с тётей».

Годы спустя девочка выросла, красивая, золотокудрая, с глазами-незабудками. Она часто сидела одна и тихо шептала что-то невидимой собеседнице. Люди думали, что это воображаемый друг.

Но иногда, если прислушаться, можно было уловить шёпот в ответ. Шёпот холодный, как осенний ветер:

— Я крестная. Я всегда рядом.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История Насти стала страшным напоминанием: пророчества нельзя игнорировать. Можно пытаться спрятаться, изменить судьбу, обмануть её, но она всё равно найдёт дорогу.

Цыганка оказалась права. У девочки действительно была крестная — мёртвая, холодная, вечная.

А Настя… Настя стала её жертвой.

И, может быть, именно поэтому Ариша всегда улыбалась в темноте. Ведь рядом с ней была та, кто никогда не покинет.