Попал как-то раз самый обыкновенный мужик
Попал как-то раз самый обыкновенный мужик, по имени Степан Петрович, на остров амазонок. Как именно он туда угодил — история туманная и запутанная. То ли на рыбалке задремал в лодке, то ли друзья подшутили, то ли судьба решила, что слишком уж размеренной стала его жизнь. Очнулся он ранним утром на песчаном берегу, под шум прибоя и крики незнакомых птиц.
Первым делом Степан Петрович ощупал карманы. Документы — намокли. Телефон — сел. Зато, к его искренней радости, при себе у него оказалась бутылка водки. Целая, невредимая, словно ангел-хранитель берег её в пути.
— Ну хоть кто-то обо мне подумал, — пробормотал он, прижимая бутылку к груди.
Остров выглядел подозрительно живописным. Высокие пальмы, густые лианы, яркие цветы, и тишина… такая тишина, будто перед грозой. Степан Петрович осторожно встал, отряхнулся и решил осмотреться. Но не успел он сделать и десяти шагов, как из зарослей послышался странный шум.
Сначала он подумал, что это ветер. Потом — что обезьяны. Но когда из-за кустов показались стройные женские силуэты, сомнений не осталось: это были не обезьяны.
К нему бежали женщины. Высокие, сильные, с копьями, луками и каким-то совершенно нешуточным выражением лиц. И, что особенно поразило Степана Петровича, одеты они были… скажем так, весьма символически. Некоторые и вовсе предпочитали естественность.
— Матерь божья… — прошептал он.
В голове пронеслись все известные ему мифы про амазонок, воинственных женщин, не терпящих мужчин на своей территории. Сердце ухнуло в пятки.
— Так, Стёпа, не паникуй, — сказал он сам себе. — Главное — стратегически мыслить.
Стратегия оказалась простой и древней как мир: бежать.
Он рванул в сторону ближайшей пальмы, обнял её и, проявив неожиданную для своего возраста ловкость, полез наверх. Внизу уже собирались амазонки, переглядывались, что-то обсуждали на незнакомом языке и посматривали вверх.
Степан Петрович добрался до удобной развилки ветвей и сел, прижавшись к стволу. Руки дрожали. Он достал бутылку, отвинтил крышку и сделал небольшой глоток.
— За здоровье… — пробормотал он.
Внизу женщины окружили пальму плотным кольцом. Некоторые смеялись. Некоторые, наоборот, выглядели весьма серьёзно. Вскоре толпа расступилась, и вперёд вышла главная.
Её невозможно было не заметить. Высокая, уверенная, с венком из ярких перьев на голове. Она шагала медленно, словно королева на параде.
Подойдя к пальме, она подняла голову и громко сказала на удивительно чистом русском:
— Мужик, слазь! Трогать не будем.
Степан Петрович едва не выронил бутылку.
— Чего?! — переспросил он.
— Слазь, говорю, — повторила она. — Поговорим спокойно.
— А гарантии есть? — осторожно спросил он.
Внизу зашумели.
— Какие тебе ещё гарантии? — удивилась главная. — Мы цивилизованный остров.
— Паспорт покажите! — выкрикнул Степан Петрович.
Женщины переглянулись. Кто-то прыснул со смеху. Главная улыбнулась.
— У нас паспортов нет. У нас традиции.
Степан Петрович задумался. С одной стороны — сидеть на пальме вечно невозможно. С другой — перспектива спускаться к толпе вооружённых женщин не вдохновляла.
— А чего вы от меня хотите? — осторожно спросил он.
Главная прищурилась.
— Сначала скажи, что у тебя в руке?
Степан Петрович посмотрел на бутылку.
— Это? Лекарство от стресса.
— Покажи!
Он покрутил бутылкой.
— Это водка.
Внизу воцарилась тишина. Амазонки переглянулись. Главная слегка наклонила голову.
— Водка? Это то, о чём я думаю?
— Если вы думаете о прозрачной жидкости с сорока градусами оптимизма — да, это она.
По рядам прошёл шёпот. Видно было, что слово знакомо, но редкое.
Главная сделала шаг ближе.
— У нас есть легенда, — сказала она. — Что однажды с моря придёт странник с огненной водой. И тогда жизнь острова изменится.
— Ой, не к добру это, — пробормотал Степан Петрович.
— Спускайся, — мягче сказала она. — Мы не причиним вреда. Нам интересно.
Он поколебался ещё минуту, сделал последний глоток для храбрости и осторожно начал спускаться. Когда его ноги коснулись песка, амазонки расступились, образовав коридор.
Степан Петрович стоял посреди круга, держа бутылку перед собой, словно щит.
— Я предупреждаю, — сказал он, — я мирный человек. Максимум — на рыбалке могу поспорить.
Главная протянула руку.
— Дай попробовать.
Он посмотрел на неё, потом на бутылку, потом снова на неё.
— Закусывать есть?
Женщины переглянулись.
Через пять минут перед ними уже лежали фрукты, орехи и какие-то экзотические коренья. Главная аккуратно взяла бутылку, понюхала, скривилась, но всё же сделала небольшой глоток.
Секунда. Вторая.
Глаза её расширились.
— Огонь… — выдохнула она.
Толпа оживилась.
— Дай мне!
— И мне!
— Осторожно!
Бутылка пошла по кругу. Кто-то кашлял, кто-то смеялся, кто-то требовал ещё.
Степан Петрович наблюдал за этим с философским выражением лица.
— Вот так цивилизации и рушатся, — пробормотал он.
Но вопреки его опасениям, остров не погрузился в хаос. Напротив — атмосфера стала заметно дружелюбнее. Амазонки смеялись, задавали вопросы.
— Ты откуда?
— Что там за морем?
— У вас правда есть железные птицы?
Степан Петрович рассказывал про города, машины, телевизоры и футбол. Особенно долго объяснял, что такое ипотека — после чего несколько амазонок сочувственно покачали головами.
Главная слушала внимательно.
— Значит, у вас мужчины и женщины живут вместе? — спросила она.
— Ну да. Иногда мирно.
— И никто никого не изгоняет?
— Только если тёща приезжает надолго, — честно признался он.
Смех разнёсся по берегу.
К вечеру Степан Петрович уже сидел у костра, укрытый каким-то лёгким плащом, и чувствовал себя почти своим. Оказалось, что амазонки не ненавидят мужчин — просто у них так исторически сложилось, что мужчины жили на соседнем острове, а сюда приплывали лишь по особым случаям.
— А ты первый, кто приплыл случайно, — сказала главная.
— Повезло, — усмехнулся он.
Ночью ему выделили хижину. Перед сном он долго смотрел на звёзды и думал о странностях судьбы.
Утром его разбудил звук раковины.
Главная стояла у входа.
— Мы решили, — сказала она, — что ты можешь остаться.
— В каком качестве? — насторожился он.
— Учителя. Ты знаешь много историй. И умеешь делать огненную воду.
Степан Петрович вздохнул.
— Насчёт воды — это технология сложная. Там сырьё нужно, оборудование…
Главная улыбнулась.
— Мы быстро учимся.
Он посмотрел на океан. Где-то там была прежняя жизнь — работа, пробки, новости по телевизору. А здесь — пальмы, море и внимательные слушательницы.
— А отпуск у вас предусмотрен? — спросил он.
— Что такое отпуск?
Он задумался.
— Ладно, потом объясню.
Так и началась новая глава в жизни Степана Петровича. Он учил амазонок играть в карты, рассказывал анекдоты и даже организовал первый на острове чемпионат по шашкам.
Водку, правда, делать так и не научил — сказал, что секретный рецепт требует особых условий. Зато научил варить компот.
И каждый раз, проходя мимо той самой пальмы, он улыбался.
— Хорошо, что тогда слез, — говорил он себе. — А то так бы и сидел, дрожал.
А остров постепенно менялся. Появились новые традиции, новые истории. И в одной из них обязательно рассказывали о том, как однажды на берег вынесло странного мужика с бутылкой, который вместо паники выбрал разговор.
И каждый раз, когда эту историю рассказывали у костра, амазонки смеялись, а Степан Петрович скромно отмахивался:
— Да ладно вам. Главное — вовремя слезть с пальмы.
Прошло несколько месяцев.
Степан Петрович уже не вздрагивал от каждого боевого клича и не хватался судорожно за воображаемую пальму. Он оброс лёгкой бородкой, загорел до цвета хорошо прожаренного шашлыка и научился различать по голосу половину острова.
Амазонки, в свою очередь, привыкли к его странным привычкам: к утреннему бурчанию, к попыткам варить «правильный» суп и к философским разговорам о смысле жизни после второго кокосового сока.
Самое интересное началось тогда, когда Степан Петрович случайно произнёс фразу:
— У нас так не принято.
Главная — её звали Арания — тут же насторожилась.
— А как у вас принято?
И вот тут-то он и понял, что попал.
Потому что любое его «у нас» вызывало шквал вопросов.
— У вас мужчины готовят?
— У вас женщины командуют армией?
— У вас кто решает, кому лезть на пальму, а кому нет?
Степан Петрович, почесав затылок, отвечал честно:
— У нас всё сложно.
Со временем на острове образовалось нечто вроде вечерних собраний. Садились у костра, и Степан Петрович рассказывал про мир за горизонтом. Про города, где дома выше пальм. Про снег, который холодный, но красивый. Про тёщу — особенно про тёщу, эта тема неизменно вызывала бурный интерес.
Однажды Арания спросила:
— А почему ты тогда полез на пальму?
Он замялся.
— Ну… вас много было. И копья.
— Мы же сказали — трогать не будем.
— Сказали уже потом! — возмутился он. — Сначала бежали.
Амазонки переглянулись.
— Мы всегда бегаем. Это для формы.
С тех пор Степан Петрович стал относиться к их бегу спокойнее. Но всё равно инстинктивно поглядывал на ближайшие деревья.
Переломный момент случился в сезон штормов.
Океан взбесился. Волны били в берег, ветер ломал ветви. Несколько хижин пострадали, запасы намокли. Амазонки действовали слаженно, но стихия была сильнее.
Степан Петрович, наблюдая за этим, вдруг вспомнил:
— Подождите! У нас при ураганах ставят укрепления, связывают конструкции, делают дренаж!
— Что такое дренаж? — спросила одна.
— Сейчас покажу!
И он принялся чертить палкой на песке схемы. Канавки для отвода воды. Связки из лиан для усиления стен. Простейшие заслоны из переплетённых веток.
Сначала амазонки скептически смотрели на его «песочные каракули». Но когда вода действительно начала уходить по вырытым канавкам, а одна из укреплённых хижин устояла под порывом ветра — отношение изменилось.
Арания подошла к нему вечером.
— Ты не просто рассказчик, — сказала она. — Ты полезный.
— Спасибо… наверное.
— Мы хотим, чтобы ты стал советником.
Степан Петрович поперхнулся кокосовым соком.
— Кем?!
— Советником племени.
— А обязанности какие?
— Думать.
Он тяжело вздохнул.
— Опять…
С этого дня его жизнь приобрела новый оттенок.
Теперь к нему приходили не только за историями, но и за советами.
— Стоит ли строить хижины ближе к воде?
— Как лучше хранить запасы?
— Нужно ли обучать младших стрельбе с пяти лет или с семи?
Степан Петрович чувствовал себя неожиданно важным. Иногда он ловил себя на мысли, что за всю прежнюю жизнь его так внимательно не слушали.
Но однажды случилось то, чего он боялся с самого начала.
На горизонте показался корабль.
Настоящий. Большой. С белым парусом.
Амазонки собрались на берегу. Кто-то уже сжимал копьё.
Арания повернулась к Степану Петровичу:
— Это из твоего мира?
Он долго смотрел на корабль.
— Похоже.
Сердце странно сжалось. Там — цивилизация, электричество, горячий душ. Здесь — костры, свобода, искренность.
— Если это мужчины, — тихо сказала одна из воительниц, — нам придётся защищаться.
Степан Петрович вдруг понял, что больше не чувствует себя чужим.
— Подождите, — сказал он. — Не надо сразу копья. Я поговорю.
— Опять на пальму полезешь? — усмехнулась Арания.
— Не исключено, — буркнул он.
Корабль бросил якорь. В лодке к берегу направились трое мужчин. Они выглядели измотанными.
Когда они ступили на песок и увидели толпу амазонок, выражение их лиц стало почти таким же, как у Степана Петровича в первый день.
— Спокойно! — крикнул он, выходя вперёд.
Мужчины уставились на него.
— Стёпа?! — вдруг воскликнул один.
Это был его старый знакомый — Николай, с которым они когда-то ездили на рыбалку.
— Ты жив?! Мы думали, тебя штормом унесло!
Степан Петрович оглянулся на амазонок.
— Ну… унесло.
Николай нервно сглотнул, глядя на вооружённых женщин.
— А это… кто?
— Мои… коллеги, — осторожно сказал Степан Петрович.
Амазонки стояли спокойно, но напряжённо.
Арания подошла ближе.
— Ты их знаешь?
— Знаю.
Она внимательно посмотрела на него.
— Ты хочешь уйти?
Вопрос прозвучал тихо, но в нём было больше, чем просто интерес.
Степан Петрович посмотрел на корабль. Потом на пальму, на ту самую, первую. Потом на лица амазонок, с которыми он делил костёр, шторм и десятки историй.
Он почесал затылок.
— А интернет у вас есть? — вдруг спросил он у Николая.
— Нет, конечно!
— Ну вот.
Он повернулся к Арании.
— Я… подумаю.
Вечером он долго сидел один на берегу. В руках у него была не водка — её давно уже не было, — а простая кружка с настоем трав.
К нему подошла Арания.
— Мы не держим силой, — сказала она.
— Знаю.
— Но ты изменил наш остров.
Он улыбнулся.
— Вы тоже меня.
Они молчали, слушая шум прибоя.
— А если я останусь, — спросил он, — вы перестанете бегать на меня толпой?
Она рассмеялась.
— Обещаю. Только иногда.
На следующее утро Николай с товарищами уговаривали его вернуться.
— Там жизнь!
— Работа!
— Телевизор!
Степан Петрович посмотрел на океан.
— А здесь — тоже жизнь, — тихо сказал он.
Он подошёл к пальме, похлопал её по стволу.
— Спасибо, выручила.
Потом повернулся к кораблю.
— Передайте всем, что со мной всё нормально. И… не ищите.
Николай покачал головой.
— С ума сошёл.
— Возможно, — согласился Степан Петрович.
Лодка отплыла. Корабль поднял парус и медленно исчез за горизонтом.
Амазонки молча стояли рядом.
Арания подошла к нему.
— Значит, остаёшься?
Он глубоко вдохнул солёный воздух.
— Остаюсь. Но с одним условием.
— Каким?
— Назовём эту пальму памятником стратегического мышления.
Арания улыбнулась.
— Согласна.
Так на острове появилась новая традиция. Каждый, кто впервые чего-то боялся, должен был подойти к той самой пальме, обнять её и честно признаться в своём страхе.
А Степан Петрович стал не просто советником, а частью легенды.
И каждый раз, когда кто-то рассказывал историю о том, как на остров однажды приплыл испуганный мужик с бутылкой водки, он поднимал кружку с травяным настоем и говорил:
— Главное — не то, что на тебя бегут. Главное — решиться слезть с пальмы.