Я поднялся на борт самолёта одним из последних

Я поднялся на борт самолёта одним из последних. В салоне стоял тот особый запах, который бывает только в авиалайнерах: смесь кондиционированного воздуха, кофе и чужих жизней, временно сложенных в ручную кладь.

Моё место — 27B, эконом-класс, у прохода.

Я поднял глаза… и замер.

На соседнем кресле, у иллюминатора, сидел он.

Виктор Лемер.

Мой бывший начальник.

Тот самый человек, который два года назад уволил меня «в связи с оптимизацией», глядя сквозь меня, будто я уже перестал существовать. Тот, после кого у меня остались долги, бессонные ночи и стойкое отвращение к словам «корпоративная культура».

Сердце ухнуло вниз.

Кровь ударила в виски.

Я вспыхнул, отвернулся и сделал вид, будто впервые его вижу.

Сел молча. Медленно пристегнулся. Уставился в спинку кресла перед собой так, будто там показывали фильм о конце света.

Я чувствовал его присутствие кожей.

Он узнал меня сразу. Я это знал.

Несколько секунд он молчал. Потом слегка наклонился к проходу и что-то прошептал стюардессе.

Она кивнула.

И ушла.

У меня внутри всё сжалось.

«Конечно, — подумал я. — Даже здесь он раздаёт приказы».

Прошло пять минут.

Самолёт уже готовился к рулению.

И вдруг та же стюардесса остановилась возле меня.

Улыбнулась профессионально.

И протянула конверт.

— Это вам, сэр.

— Мне?.. — переспросил я.

— Да.

Я взял конверт.

Пальцы слегка дрожали.

Внутри лежал посадочный талон.

Бизнес-класс.

Место 3A.

И записка, написанная знакомым аккуратным почерком:

«Нам нужно поговорить. В. Л.»

Я медленно повернул голову.

Он смотрел спокойно.

— Советую пересесть, — сказал он тихо. — Там удобнее.

— Нам не о чем говорить, — процедил я.

— Ошибаешься.

— Вы всё сказали два года назад.

Он опустил глаза.

— Я тогда не мог.

Я усмехнулся.

— Конечно.

— Идите, — повторил он. — Или я расскажу здесь. Но это будет… неприятно.

Я встал.

Взял сумку.

Пошёл по проходу, ловя любопытные взгляды.

Бизнес-класс встретил меня тишиной, мягким светом и ощущением чужой реальности. Я сел на своё место.

Через минуту появился он.

Сел напротив.

Глубоко вздохнул.

— Ты был лучшим аналитиком в отделе.

— Это не помешало вам меня выкинуть.

— Ты копал слишком глубоко.

Я напрягся.

— О чём вы?

— Northshore Logistics.

У меня похолодело внутри.

Тот самый проект.

Те самые странные цифры.

Пропавшие отчёты.

— Этот файл исчез, — сказал я.

— Я его уничтожил.

— Зачем?

— Потому что через неделю после этого моего предшественника нашли в сгоревшей машине.

Он показал фото на телефоне.

Обугленный металл.

— Ты думаешь, это совпадение?

— Вы уволили меня, чтобы спасти?

— Чтобы убрать из-под удара.

Я рассмеялся горько.

— Очень гуманно.

Он расстегнул рубашку. Под ключицей тянулся тонкий шрам.

— Предупреждение.

Я замолчал.

— Почему сейчас?

— Потому что твоя копия всплыла.

— Какая копия?

Он посмотрел прямо.

— Ты всегда делал резервные архивы. В зашифрованной папке.

Я вспомнил.

Чёрт.

— Кто ищет?

— Те же люди.

— И что вы хотите от меня?

Он достал флешку.

Положил на столик между нами.

— Работу.

— Я не работаю на людей, которые меня предали.

— Ты работаешь на тех, кто хочет выжить.

— А если я откажусь?

Он помолчал.

— Тогда ты выйдешь из самолёта в Лиссабоне обычным пассажиром.

— А потом?

— А потом тебя найдут.

Турбулентность слегка встряхнула самолёт.

— Вы купили мне билет в бизнес-класс, чтобы угрожать?

— Чтобы дать выбор.

Я долго смотрел на флешку.

Вспомнил, как продавал ноутбук, чтобы заплатить за квартиру.

Как мать врала по телефону, что «всё хорошо».

Как друзья исчезли.

Я взял флешку.

— Это не про деньги.

— Я знаю.

— И не про карьеру.

— Тоже знаю.

— Тогда про что?

Он посмотрел в иллюминатор.

— Про то, чтобы хоть раз сделать правильно.

Я убрал флешку в карман.

— Хорошо.

Он выдохнул с облегчением.

— Добро пожаловать обратно, Алексей.

Я закрыл глаза.

Самолёт летел сквозь облака.

А моя прежняя жизнь осталась где-то внизу, между креслом 27B и старой обидой.

Мы летели уже почти час.

В бизнес-классе было тихо, как в библиотеке. Люди читали, спали, пили вино, не подозревая, что в третьем ряду решается вопрос чьей-то жизни.

Я сжимал подлокотник.

Флешка лежала в кармане, будто маленький кусок льда.

— Когда вы узнали, что копия у меня? — спросил я.

— Три дня назад.

— Кто сообщил?

— Старый друг. Из службы безопасности банка.

— Его ещё не убили?

Он криво усмехнулся.

— Пока нет.

— Значит, всё только начинается.

Он кивнул.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Я посмотрел на него внимательно — впервые не как на бывшего начальника, а как на человека, который боится.

— Скажи честно… — медленно произнёс я. — Если бы не эта копия, ты бы мне написал?

Он долго молчал.

— Нет.

Ответ был честным.

И поэтому особенно мерзким.

— Тогда давай без иллюзий, — сказал я. — Мы не друзья.

— Никогда ими не были.

— И не будем.

— Согласен.

Самолёт слегка тряхнуло. Где-то заплакал ребёнок.

Обычная жизнь продолжалась.

— Что в файлах? — спросил я.

— Отмывание денег. Контракты с фиктивными компаниями. Политики. Военные поставки. Имена.

— Громкие?

— Такие, что лучше не произносить вслух.

— А ты кто во всём этом?

Он устало провёл рукой по лицу.

— Я был удобным менеджером. Буфером. Подписывал, не задавая вопросов… пока не появился ты.

— Поздравляю. У тебя появился моральный кризис.

— Нет. У меня появилась дочь.

Я замер.

— Сколько ей?

— Семь.

Что-то внутри неприятно дрогнуло.

— И ты решил стать хорошим отцом?

— Я решил, что она не должна расти без меня.

Мы снова замолчали.

Через некоторое время стюардесса принесла напитки.

— Вам что-нибудь? — спросила она.

— Виски, — сказал он.

— Воду, — сказал я.

Она ушла.

— Когда мы приземлимся, — продолжил он, — тебя встретят.

— Кто?

— Люди, которым можно доверять.

Я хмыкнул.

— Ты плохо шутишь.

— Я серьёзен.

— После того, как ты уволил меня по электронной почте?

— Именно поэтому.

— Отличная логика.

Он наклонился ближе.

— Алексей, если ты сейчас выйдешь один — тебя возьмут в течение суток.

— А если с тобой?

— У тебя будет шанс.

— Один шанс из скольких?

— Из ста.

Я посмотрел в иллюминатор.

Облака казались спокойными.

Лживыми.

— А если я солью всё журналистам?

— Тогда мы оба умрём. Быстро.

— А если полиции?

— Медленно.

— Ты оптимист.

— Я реалист.

Он допил виски.

— Они уже знают, что мы летим вместе.

— Откуда?

— Потому что среди пассажиров есть их человек.

Я резко оглядел салон.

Обычные лица.

Мужчина с газетой.

Женщина в наушниках.

Пара туристов.

— И кто?

— Не знаю.

— Удобно.

Самолёт пошёл на снижение.

Капитан объявил посадку через двадцать минут.

Моё сердце билось где-то в горле.

— Что ты хочешь от меня на самом деле? — тихо спросил я.

Он посмотрел прямо.

— Чтобы ты выжил.

— А потом?

— Потом решишь сам.

— Ты мне не хозяин.

— Я знаю.

Мы пристегнулись.

Город появился под крылом — яркий, мирный, чужой.

— Когда двери откроются, — сказал он, — не отходи от меня.

— А если я побегу?

— Тогда тебя не догонят.

— Почему?

— Потому что ты будешь бежать не от меня.

— А от кого?

Он ответил шёпотом:

— От людей, которые не прощают бухгалтерских ошибок.

Колёса ударились о землю.

Самолёт затормозил.

Люди зааплодировали.

Я нет.

Когда самолёт остановился, он посмотрел на меня последний раз в салоне.

— Ты всё ещё можешь отказаться.

Я подумал о двух годах пустоты.

О злости.

О конверте.

О флешке.

— Нет, — сказал я. — Теперь уже нет.

Мы встали.

И шагнули в проход.

Навстречу тому, что ждало нас за дверью.

Двери самолёта открылись с мягким шипением.

Тёплый воздух Лиссабона ворвался в салон, смешавшись с запахом керосина и чужих духов.

Пассажиры потянулись к выходу — усталые, расслабленные, живые.

Мы с Лемером встали последними.

— Помни, — сказал он тихо, — ни шага в сторону.

Я кивнул.

Мы вышли в телетрап.

Длинный стеклянный коридор. Солнце. Голоса. Реклама.

Обычный аэропорт.

Слишком обычный.

В зале паспортного контроля он замедлил шаг.

— После багажа сразу направо. Не останавливайся.

— А если…

— Не будет «если».

Мы прошли контроль. Получили штампы.

Я заметил мужчину в серой куртке у стены. Он не смотрел на табло. Не доставал телефон. Просто наблюдал.

Моя спина похолодела.

— Он? — прошептал я.

Лемер не повернул головы.

— Возможно.

Мы пошли к багажной ленте.

Чемоданы падали, крутились, сталкивались — как судьбы.

Я увидел ещё одного: высокий, лысоватый, с наушником в ухе.

Потом женщину в деловом костюме, слишком внимательную.

— Насколько всё плохо? — спросил я.

— Хуже, чем ты думаешь.

Мы взяли багаж.

Лемер ускорился.

Выход.

Автоматические двери.

Свет.

Толпа.

И тут кто-то схватил меня за локоть.

— Алексей Мартин?

Я обернулся.

Молодой парень. Улыбка. Бейджик аэропорта.

— Пройдёмте, пожалуйста. Небольшая проверка.

Лемер резко остановился.

— Он со мной.

— Сожалею, сэр. Только пассажир.

Я почувствовал, как мир сужается.

— Не ходи, — сказал Лемер сквозь зубы.

Парень всё ещё улыбался.

— Это займёт минуту.

Я увидел, как из толпы медленно отделяются те самые люди.

Серый.

Лысый.

Женщина.

Они шли к нам.

Медленно.

Уверенно.

— Беги, — сказал Лемер.

— Что?!

— Сейчас.

Я вырвал руку.

Развернулся.

Побежал.

Крики.

— Стойте!

Толпа расступалась, кто-то ругался, кто-то падал.

Я мчался, не разбирая дороги.

Сзади — шаги.

Выход «Такси».

Стеклянные двери.

Удар плечом.

Улица.

Солнце ослепило.

Я врезался в кого-то, упал, вскочил, побежал дальше.

Сердце разрывалось.

Я оглянулся.

Двое преследовали меня.

Один говорил в микрофон.

Я свернул налево.

Переулок.

Мусорные баки.

Запах рыбы и бензина.

Тупик.

Чёрт.

Я развернулся.

Они уже были близко.

— Алексей, не делай глупостей, — сказал один по-русски. — Мы просто поговорим.

Я сжал в кармане флешку.

— Пошли вы.

Я бросился мимо.

Один схватил меня.

Я ударил локтем.

Попал.

Он застонал.

Второй вытащил пистолет.

Глушитель.

Тихо.

Слишком тихо.

И вдруг раздался выстрел.

Не от него.

Он дёрнулся.

Упал.

Я замер.

Из-за угла вышел Лемер.

В руке — оружие.

Лицо серое.

— Ты должен был уйти дальше, — сказал он.

— Ты… ты стрелял?

— Да.

Сирены.

Где-то близко.

— Нам конец?

— Нет.

Он схватил меня за руку.

— Быстро.

Мы побежали снова.

К чёрному фургону без номеров.

Дверь распахнулась.

Внутри — двое мужчин.

— Садитесь!

Мы влетели внутрь.

Двери захлопнулись.

Машина рванула с места.

Я упал на сиденье, задыхаясь.

— Это твои люди?

— Нет.

— Тогда кто?

Мужчина впереди сказал:

— Те, кому вы действительно нужны.

Я посмотрел на Лемера.

— Ты и это не контролируешь?

Он закрыл глаза.

— Уже нет.

Фургон исчез в потоке машин.

А вместе с ним — и моя старая жизнь.

Окончательно.