Утром я вышла во двор, как обычно, в старых
Утром я вышла во двор, как обычно, в старых тапочках и с лейкой в руке. День только начинался: солнце ещё не поднялось высоко, трава была мокрой от росы, а воздух — прохладным и свежим. Я собиралась всего на пять минут — полить цветы и проверить, не устроили ли наши дворовые коты очередной погром возле мусорных пакетов.
Я открыла калитку.
И в ту же секунду меня будто ударили в грудь.
Запах.
Он был настолько резким, густым и отвратительным, что я машинально задержала дыхание. Это был не просто неприятный аромат — это была настоящая вонь разложения, тяжелая, сладковато-гнилая, словно где-то под самым носом лежал труп животного, пролежавший на жаре несколько дней.
Меня затошнило.
Во рту появился металлический привкус, как бывает от сильного страха или отравления. Сердце сжалось, а внутри всё похолодело.
— Господи… — прошептала я, прикрывая рот ладонью.
Первая мысль была самая простая и самая страшная: что-то сдохло во дворе.
Собака? Кошка? Крыса?
Я сделала шаг вперед. Потом ещё один. Запах усиливался с каждым сантиметром.
И тут я увидела это.
Рядом с моей любимой клумбой, где росли петунии и бархатцы, прямо на земле лежало нечто.
Оно было красновато-бурого цвета, влажное, блестящее, словно покрытое слизью. Формой напоминало кусок внутренностей — будто кто-то вывернул живое существо наизнанку и бросил под забор.
И самое страшное — оно шевелилось.
Не как животное.
Не как насекомое.
Оно… медленно пульсировало.
Будто дышало.
Я застыла, не в силах пошевелиться. Лейка выпала из руки и с глухим стуком ударилась о плитку, но я даже не вздрогнула.
В голове пронеслось всё сразу:
«Личинка?»
«Черви?»
«Опухоль?»
«Органы?»
«Кто-то расчленил животное ночью?»
«А вдруг это вообще не с Земли?..»
Мне стало по-настоящему страшно.
Я сделала шаг назад. Потом ещё.
Колени дрожали. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.
Запах был невыносимым — он будто проникал в мозг, липкий и тяжелый. Слезы сами выступили на глазах.
— Только не это… — прошептала я.
Мне показалось, что эта штука слегка приподнялась, а затем снова опустилась, словно делала вдох и выдох.
Я развернулась и почти бегом вернулась в дом, захлопнув за собой калитку.
Руки тряслись.
Я схватила телефон.
— Надо сфотографировать… — пробормотала я. — Никто не поверит…
Собрав остатки смелости, я снова вышла во двор, стараясь не дышать глубоко, приблизилась на несколько метров и сделала несколько снимков, увеличив изображение.
На экране телефона существо выглядело ещё хуже.
Складки, слизь, темные прожилки, блестящая поверхность, будто покрытая кровью или мясным соком.
Я быстро вернулась в дом, захлопнула дверь и села на стул.
Пальцы дрожали так, что я с трудом попала по экрану.
Я открыла браузер.
Написала:
«красное слизистое во дворе пахнет гнилью что это»
Потом:
«что за существо похоже на внутренности в саду»
Потом:
«воняет трупом красное образование на земле»
Поисковик выдал изображения.
И когда я пролистала первые результаты…
У меня похолодело внутри.
Я уставилась на экран, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.
Потому что на фотографиях было то же самое.
Та же форма.
Тот же цвет.
Та же отвратительная слизь.
И подпись:
Clathrus archeri
Мутинус Равенеля
«Пальцы дьявола»
Вонючий гриб
Я перечитала несколько раз.
Гриб.
Гриб?!
Я открыла статью.
И чем дальше читала, тем хуже мне становилось.
Оказалось, что существует особый вид грибов-падальщиков, которые:
-
выглядят как внутренности или щупальца,
-
имеют красно-мясной цвет,
-
покрыты слизью,
-
специально пахнут разлагающимся мясом,
-
привлекают мух запахом трупа,
-
растут внезапно, буквально за одну ночь.
В статье было написано:
«Запах настолько сильный, что его можно спутать с трупным. Гриб часто вызывает панику у людей, которые принимают его за останки животных или неизвестные существа.»
Я отложила телефон.
Мне стало дурно.
Получается…
Это не животное.
Не личинка.
Не монстр.
Это гриб.
Но такой, что природа будто сошла с ума.
Я снова посмотрела в окно.
Он всё ещё был там.
Красный.
Слизкий.
Мерзкий.
Живой.
И продолжал вонять на весь двор.
Я вспомнила, как ночью был сильный дождь.
Потом жара.
Идеальные условия для этого кошмара.
В комментариях люди писали:
«Думал, труп в саду»
«Вызвал полицию»
«Рвало два часа»
«Хуже запаха не чувствовал в жизни»
«Дети плакали»
«Соседи думали, что кого-то убили»
Я не была одна такая.
Но легче от этого не стало.
В итоге я надела резиновые перчатки, взяла лопату, пакет и, зажав нос платком, подошла к нему.
Запах ударил снова — такой силы, что меня затошнило.
Гриб оказался мягким, почти как желе.
Я быстро подцепила его лопатой, закинула в пакет, завязала в три узла и вынесла к мусорным контейнерам.
Потом ещё час мыла руки.
Проветривала дом.
И всё равно казалось, что этот запах преследует меня.
А ночью мне снилось, что во дворе их стало много.
Десятки.
Сотни.
Они шевелились, дышали и расползались по земле, воняя смертью.
Теперь, выходя утром во двор, я каждый раз сначала прислушиваюсь.
И принюхиваюсь.
Потому что после такого начинаешь понимать:
Природа умеет создавать вещи, которые страшнее любых фильмов ужасов.
И иногда самый настоящий кошмар…
вырастает прямо у тебя под окнами.
На следующий день я проснулась раньше обычного — будто что-то внутри меня дернуло за невидимую нить тревоги. За окном было ещё серо, небо только начинало светлеть, а двор утопал в тумане.
Первое, о чём я подумала, было не кофе.
Не работа.
Не дела.
А он.
Этот проклятый гриб.
Я лежала, прислушиваясь к собственному дыханию, и ловила себя на детском, почти стыдном страхе: а вдруг он снова там? А вдруг их стало больше?
Глупо, конечно. Я ведь уже знала, что это всего лишь гриб. Просто редкий. Просто мерзкий.
Но знание почему-то не делало его менее отвратительным.
Я встала, накинула халат и осторожно подошла к окну.
Отодвинула занавеску.
Двор был пуст.
Клумба — целая.
Никакой красной слизи.
Никаких «пальцев дьявола».
Я облегчённо выдохнула.
— Всё… прошло, — прошептала я сама себе.
Но внутри что-то всё равно оставалось напряжённым, как будто организм отказывался верить в безопасность.
За завтраком я полезла читать дальше.
Форумы. Статьи. Комментарии микологов.
Оказалось, что этот гриб — настоящий путешественник. Его споры когда-то попали в Европу из Австралии, прятались в почве, в коре деревьев, в мешках с землёй, и теперь периодически «просыпаются» в самых обычных дворах.
Кто-то писал:
«Если появился один — значит, споры уже в почве. Может вырасти снова.»
Эта фраза мне не понравилась.
Совсем.
Днём я старалась не думать об этом. Занималась делами, работала, отвечала на сообщения. Но каждый раз, когда в окно падал солнечный свет под нужным углом, мне мерещилось красное пятно возле клумбы.
Вечером зашла соседка — тётя Лида, женщина лет шестидесяти, с вечной авоськой и привычкой знать всё обо всех.
Она только переступила порог и сразу сказала:
— Слушай… это у тебя вчера во дворе что-то дохлое воняло?
У меня внутри всё оборвалось.
— Откуда вы знаете?..
— Да весь переулок чувствовал! — всплеснула она руками. — Я думала, крыса подохла или кошку отравили. Даже хотела в администрацию звонить.
Я рассказала ей.
Про находку. Про запах. Про гриб.
Она слушала, открыв рот, а потом перекрестилась.
— Господи помилуй… Гриб, говоришь? Да такие только в фильмах ужасов бывают.
— Вот и я так думала…
— Ты смотри, — понизила она голос. — У нас раньше такого не было. Нечистое это что-то.
Я нервно усмехнулась:
— Да нет, просто редкий вид…
Но её слова застряли у меня в голове.
Ночью пошёл дождь.
Тяжёлый, тёплый, липкий.
Капли барабанили по крыше, стекали по окнам, земля напиталась влагой за считанные часы.
Я лежала в постели и вдруг подумала:
«А ведь именно после дождя он и появился…»
Мысль была неприятной.
Слишком логичной.
Сон пришёл поздно и был тяжёлым. Мне снилось, что я снова выхожу во двор, а там вся клумба шевелится, будто дышит. Земля вспучивается, трескается, и из неё медленно вылезают красные, скользкие формы — десятки, сотни, тысячи.
Я проснулась в холодном поту.
Сердце бешено колотилось.
Часы показывали 5:47.
За окном было тихо.
Слишком тихо.
Я долго лежала, уговаривая себя, что это просто сон. Что я взрослая женщина, а не героиня дешёвого хоррора.
Но что-то тянуло меня к окну.
Я поднялась.
Медленно подошла.
Отодвинула занавеску.
И в этот момент мне показалось, что желудок провалился куда-то вниз.
У клумбы снова было красное пятно.
Одно.
Потом я увидела второе.
И третье.
Небольшие, но отчётливо различимые даже в утреннем сумраке.
Они только начинали «раскрываться», словно мясистые бутоны.
Меня затрясло.
— Нет… нет… нет…
Я накинула куртку прямо поверх ночной рубашки и выбежала во двор.
Запах ударил сразу.
Не такой сильный, как в первый раз.
Но знакомый.
Тот самый.
Трупный.
Сладковато-гнилой.
На земле, рядом с клумбой, действительно росли три новых гриба.
Молодые.
Пухлые.
Словно кто-то положил в землю куски сырого мяса.
Я стояла и смотрела на них, ощущая, как внутри поднимается паника.
Это уже не случайность.
Это колония.
Я вернулась в дом, надела перчатки, маску, взяла лопату, пакеты.
Убирала их почти механически, не дыша, стараясь не смотреть слишком долго.
Когда всё было закончено, я облила землю кипятком, потом уксусом, потом ещё раз кипятком.
Но чувство, что я борюсь не с грибом, а с чем-то куда более живучим, не проходило.
Через неделю они появились снова.
Четыре.
Ещё через несколько дней — уже шесть.
Я писала в службу благоустройства.
Звонила в санэпидемстанцию.
Один мужчина равнодушно сказал:
— Ну гриб и гриб. Уберите, да и всё.
Другой посоветовал:
— Меняйте почву.
Полностью.
Сантиметров на сорок в глубину.
Только тогда шанс есть.
И тогда я поняла, что это не просто мерзкая находка.
Это война.
Маленькая, вонючая, липкая война прямо у меня во дворе.
Иногда мне кажется, что они появляются специально — после дождя, ночью, когда никто не видит.
Как будто земля что-то выдыхает.
Как будто двор больше не совсем мой.
И каждый раз, выходя утром за калитку, я заранее готовлюсь увидеть их снова.
Красные.
Слизкие.
Пахнущие смертью.
И каждый раз надеюсь, что это был последний раз.
Но где-то глубоко внутри я уже не уверена, что они когда-нибудь исчезнут навсегда.
После того как грибы стали появляться всё чаще, двор перестал быть для меня местом покоя.
Раньше я любила утреннюю тишину, запах влажной земли, кошачьи следы на песке. Теперь же каждый выход за калитку превращался в маленькое испытание на смелость.
Я начала бояться ночей.
Особенно — дождливых.
Каждый раз, когда за окном шуршали капли, внутри всё сжималось:
«Утром они снова будут там…»
И почти всегда я оказывалась права.
Соседи тоже начали замечать странности.
Сначала пропал рыжий кот, который жил у тёти Лиды. Потом во дворе соседнего дома нашли мёртвого ёжика — без видимых ран, но с таким запахом, будто он пролежал неделю.
— Совпадение, — говорила я себе. — Просто совпадение.
Но совпадений становилось слишком много.
Однажды вечером ко мне постучали.
На пороге стоял сосед Сергей, хмурый, бледный.
— Слушай… это у тебя те грибы? Красные?
Я кивнула.
— У меня сегодня утром такой же вырос. Прямо возле сарая. Запах — адский.
Мы переглянулись.
Через два дня ещё один сосед пожаловался.
Потом ещё.
Будто заражение расползалось по земле, медленно, незаметно, но упрямо.
Я снова полезла в интернет, на научные форумы, в старые статьи, даже на зарубежные сайты.
И нашла то, от чего у меня похолодели пальцы.
Один миколог писал:
«Если колония укоренилась, гриб может существовать десятилетиями. Его невозможно полностью уничтожить обычной обработкой. Споры уходят глубоко в почву. Иногда — на метр и больше.»
Другой добавлял:
«В редких случаях гриб разрастается рядом с местами, где в земле много органики: старые захоронения животных, скотомогильники, заброшенные ямы…»
Я закрыла ноутбук.
Медленно.
Очень медленно.
Мой дом стоял здесь больше сорока лет.
Раньше тут было поле.
Потом — старая ферма.
Об этом мне когда-то рассказывал покойный дед.
Я вдруг вспомнила его слова:
«Земля тут тяжёлая… раньше скот закапывали неподалёку. Чума была…»
Меня прошиб холодный пот.
Неужели…
Мы живём на костях?
На разлагающихся останках сотен животных?
И эти грибы — просто… проявление того, что скрыто под землёй?
После этого мысль о том, что я каждый день хожу по этому двору, стала почти невыносимой.
Но настоящий кошмар начался позже.
Однажды ночью я проснулась от странного звука.
Не от дождя.
Не от ветра.
Это было… чавканье.
Тихое.
Мокрое.
Как будто кто-то медленно месил грязь.
Я лежала, не дыша.
Звук доносился со стороны двора.
Мозг говорил:
«Тебе кажется.»
Тело шептало:
«Не выходи.»
Но я всё же подошла к окну.
Двор был освещён бледным светом фонаря.
И я увидела движение.
Возле клумбы.
Земля… двигалась.
Она не просто была неровной.
Она слегка поднималась и опускалась, как грудная клетка при дыхании.
А между комками почвы виднелось что-то тёмно-красное.
Много.
Слишком много.
Я отшатнулась от окна.
Сердце колотилось в ушах.
В ту ночь я больше не спала.
А утром двор был… чист.
Никаких грибов.
Никакой слизи.
Никакого запаха.
Только взрыхлённая почва, будто кто-то перерыл клумбу руками.
Соседи тоже ничего не нашли.
Будто всё исчезло.
Испарилось.
Прошла неделя тишины.
Потом вторая.
Я почти убедила себя, что всё закончилось.
А потом пропала собака у семьи через два дома.
А через день возле моего забора снова появился запах.
Но уже другой.
Глубже.
Тяжелее.
Слишком знакомый.
Запах смерти.
И тогда я поняла:
Это больше не просто гриб.
Это что-то, что проснулось под землёй.
Что-то, что годами спало под нашими домами.
И теперь медленно, терпеливо поднимается наверх.
Если хотите, могу продолжить дальше — с ещё более мрачным развитием и финалом, где станет ясно, что именно скрывается под двором…