Существо в стене

Утром я вышла на балкон совершенно автоматически — открыть окно, вдохнуть воздух, проснуться. И вдруг будто споткнулась взглядом о стену. Там что-то было. Оно двигалось.

Медленно, странно, будто жило своей отдельной жизнью. У меня внутри всё сжалось. Первая мысль — тень. Вторая — змея. Сердце сразу ушло куда-то в пятки, ладони вспотели, дыхание стало рваным. Я замерла и просто смотрела, боясь даже моргнуть.

Но чем дольше я всматривалась, тем сильнее понимала: это не похоже на змею. Движения были другие — не плавные, а какие-то дёрганые, беспомощные. Существо будто тянулось вперёд, двигалось внутри стены, но его хвост оставался снаружи.

«Наверное, что-то огромное с тонким хвостом…» — пронеслось в голове.

Меня накрыла волна тревоги и отвращения вперемешку со страхом. Было ощущение, что я увидела что-то запретное, не предназначенное для глаз. Хотелось закричать и одновременно — просто уйти и забыть.

Я отступила на шаг. Потом ещё на один.

Существо в стене дёрнулось сильнее.

И вдруг… запищало.

Тонко, почти неслышно. Как будто кто-то крошечный звал на помощь.

От этого звука стало ещё страшнее.

Я захлопнула дверь балкона и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Несколько минут я просто стояла, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что мне показалось.

Но писк не прекращался.

Он доносился сквозь стекло. Жалобный, слабый, отчаянный.

Я снова выглянула.

Теперь я видела отчётливее.

Это был хвост.

Тонкий, розоватый, почти прозрачный, с редкими волосками.

Крысиный.

Меня затошнило.

Сознание словно ударило током: в моей стене застряла крыса.

Живая.

Она пыталась выбраться.

Её тело, видимо, пролезло в какую-то трещину между плитами, а назад — уже не смогло. Или наоборот — застряла, когда пыталась пролезть внутрь.

Она билась в ловушке, медленно умирая.

Я прижала ладонь ко рту.

В голове закружились обрывки мыслей.

«Господи…»

«Почему именно у меня?»

«Что делать?»

Существо дёргалось всё слабее.

Писк становился тише.

Я почувствовала, как внутри поднимается паника, смешанная с жалостью.

Да, это была крыса. Мерзкая. Грязная. Та самая, от которой люди кричат и прыгают на стулья.

Но сейчас она была просто живым существом, которое умирало в бетонной могиле.

Я позвонила в управляющую компанию.

— У меня в стене животное застряло, — сказала я дрожащим голосом.

— Какое ещё животное? — устало ответил диспетчер.

— Похоже… крыса.

— Это не наша проблема. Вызывайте дезинсекцию.

Я позвонила в службу по отлову.

— Мы такими не занимаемся, — сказали мне. — Это вам строителей надо.

Строителям.

В восемь утра.

Когда крыса медленно умирает в стене.

Я села на пол прямо на балконе и расплакалась.

Слёзы текли сами, беззвучно.

Я не знала, кого мне жаль больше — её или себя.

Через час хвост перестал двигаться.

Писк оборвался.

Наступила тишина.

Такая плотная, что звенело в ушах.

Я ещё долго сидела, глядя на неподвижный кусочек розовой плоти, торчащий из стены.

А потом пришёл запах.

Слабый сначала.

Потом всё сильнее.

Сладковато-гнилостный.

Запах смерти.

Только тогда я по-настоящему поняла, что произошло.

Что в моей стене теперь лежит труп.

Что он будет разлагаться.

Что этот запах впитается в бетон, в мебель, в меня.

Меня вырвало.

Я закрыла балкон, заткнула щели полотенцами, включила вентилятор, открыла все окна в квартире.

Через два дня пришли рабочие.

Они долго долбили стену.

Пыль стояла столбом.

Когда они вытащили её — я отвернулась.

Но краем глаза увидела.

Серое вздувшееся тело.

Вывернутые лапки.

Пустые мутные глаза.

Один из рабочих сказал:

— Повезло ещё, что не крысиное гнездо. А то бы тут целый роддом был.

Меня снова затошнило.

Когда они ушли, в квартире стало пусто.

Слишком пусто.

Я села на диван и долго смотрела в одну точку.

С тех пор прошло уже три месяца.

Запах выветрился.

Стену зашпаклевали.

Балкон снова выглядит как обычный балкон.

Но иногда ночью мне кажется, что я слышу этот писк.

Тонкий.

Отчаянный.

И тогда я не могу уснуть.

Потому что понимаю:

самое страшное — не то, что в стене была крыса.

А то, как легко живое существо может оказаться замурованным заживо.

И как равнодушно мир проходит мимо.

Если хочешь, могу:

— переписать историю в формате вирусного поста для соцсетей;
— сделать более мистическую версию (будто это было не животное, а нечто другое);
— или усилить хоррор-эффект и добавить неожиданный финал.

 

Через неделю после ремонта я впервые спала на балконе с открытой дверью.

Не специально.

Просто было жарко, душно, и я решила, что запах окончательно ушёл.

Я уже почти провалилась в сон, когда услышала это снова.

Тот самый звук.

Тонкий.

С надрывом.

Пи-и-и…

Я резко села.

В комнате было темно, только фонарь за окном бросал на стену бледный прямоугольник света.

Писк повторился.

Совсем близко.

Не из воспоминаний.

Не из сна.

Из стены.

Там, где её зашпаклевали.

Меня обдало холодом, будто кто-то вылил на спину ведро ледяной воды.

«Это невозможно», — сказала я вслух.

Голос прозвучал чужим.

Я подошла к стене.

Медленно.

Каждый шаг отдавался гулом в голове.

Писк стал отчётливее.

Царапающий, влажный, живой.

Я приложила ухо к бетону.

И услышала не только его.

Там было движение.

Много мелких движений.

Будто кто-то шевелился глубоко внутри.

Не один.

Несколько.

Скреблись.

Толкались.

И тогда я поняла:

рабочие ошиблись.

Или солгали.

Там было не одно тело.

Там было гнездо.

Просто они вытащили только ту, что застряла первой.

Остальные остались внутри.

Запертые.

Я отшатнулась.

Писк вдруг стал громче.

Потом ещё громче.

И вдруг превратился в хор.

Тонкие, жалобные, сотни крошечных голосов.

Стена… дрогнула.

Совсем чуть-чуть.

Как будто внутри кто-то навалился всем телом.

С потолка посыпалась мелкая пыль.

Я закричала и выбежала из квартиры босиком, в ночной рубашке, забыв телефон, документы, всё.

Соседи вызвали полицию.

Потом приехали рабочие.

Потом ещё одни.

Они снова вскрыли стену.

Долго.

Очень долго.

Я сидела в подъезде и слышала, как один из них матерится.

Другой — блюёт.

Третий тихо говорит:

— Такого не бывает…

Позже мне сказали, что внутри была полость.

Старая техническая ниша.

А в ней — десятки тел.

И живые.

И мёртвые.

Целое поколение.

Они грызли бетон.

Друг друга.

Собственных детёнышей.

Пока не сошли с ума.

Пока не начали пищать.

Рабочие отказались заделывать стену.

Управляющая компания предложила мне временное жильё.

«Временное».

Я туда так и не вернулась.

Но иногда…

Иногда мне кажется, что я всё ещё слышу этот писк.

Не ушами.

А изнутри головы.

Как будто кто-то всё ещё царапается.

Где-то очень глубоко.

За тонкой бетонной стеной между мной и тем, что мы называем нормальной жизнью.

Я старалась жить дальше.

Сняла другую квартиру.
Выбросила почти все вещи с балкона.
Перестала открывать окна по ночам.

Врачи сказали — стресс, острая реакция, «остаточные слуховые галлюцинации».

«Нормально после травмы», — говорили они.

Я почти поверила.

Почти.

Пока однажды не получила письмо.

Обычный конверт. Без обратного адреса.

Внутри — сложенный вчетверо лист и флешка.

На листе было написано всего несколько слов, кривым карандашом:

«Они не из подвала.
Они изнутри дома.»

Я долго смотрела на эти строчки.

Потом вставила флешку в ноутбук.

Там было видео.

Судя по дате — снято в день, когда рабочие вскрывали мою стену.

Съёмка тряслась. Кто-то держал телефон дрожащими руками.

Голос за кадром шептал:

— Блядь… ты это видишь?..

Камера приблизилась к пролому в стене.

Я ожидала увидеть крыс.

Гнездо.

Кости.

Шерсть.

Но увидела другое.

Внутри бетонной ниши была масса.

Шевелящаяся.

Слипшаяся.

Как клубок из тел, хвостов и лап.

Но… не только крыс.

Там были слишком длинные конечности.

Слишком тонкие пальцы.

Некоторые «морды» были вытянуты не по-крысьему.

А некоторые… вообще не имели шерсти.

Голая, розовая кожа.

Почти человеческая.

Один из рабочих ткнул туда ломом.

И тогда это… повернуло голову.

Медленно.

Осознанно.

Прямо в камеру.

И открыло рот.

Слишком широкий.

И запищало.

Тем самым звуком.

Но в нём уже было нечто другое.

Не животное.

А попытка говорить.

Видео оборвалось.

Я сидела, не двигаясь, минут десять.

Потом меня начало трясти.

Я увеличила изображение на паузе.

Рассматривала.

Снова и снова.

И тогда заметила деталь.

На одной из «голых» лап была кожа, стянутая в форме…

Ладони.

С пятью пальцами.

И обломанными ногтями.

Меня вырвало прямо на пол.

В тот же вечер я полезла искать информацию о доме.

Старые форумы. Архивы. Городские легенды.

И нашла.

Короткую заметку в отсканированной газете 1987 года:

«…при строительстве дома №14 по улице *** рабочие обнаружили в подвале незаконно оборудованное помещение. Предположительно использовалось для содержания людей. Следствие было приостановлено. Официальная версия — бездомные животные.»

Людей.

Содержали.

В подвале.

А потом залили бетоном.

Дом достроили.

Людей — нет.

И если хотя бы один ребёнок тогда остался жив…

Если он рос в темноте.

Ел крыс.

Жил среди них.

Рожал таких же, как он…

То, что жило в моей стене…

Никогда не было просто крысами.

Теперь иногда ночью я просыпаюсь с чёткой мыслью:

Они не умерли.

Не все.

Дом стоит.

В нём живут люди.

Дети.

И между квартирами — старые пустоты.

Тёплые.

Тихие.

Удобные для гнёзд.

Иногда мне кажется, что писк меняется.

Становится ниже.

Похоже на шёпот.

И в нём можно разобрать почти слова:

«Открой…»