Дождь шел уже шестой час подряд. Он не стучал …

🌧 Введение

Дождь шел уже шестой час подряд. Он не стучал — он выл. Казалось, сама осень решила смыть с улиц Ванкувера все следы человеческого тепла. Город тонул в сером мареве, окна домов мерцали мутными бликами, а в воздухе стоял запах мокрого асфальта и одиночества.

Оуэн Блейк шагал по тротуару, сжимая ладонь маленькой девочки. Его дочь, шестилетняя Нора, едва поспевала за ним, перепрыгивая через лужи в стареньких ботинках, которые уже промокли насквозь. Они возвращались домой после длинного дня — день, когда даже воздух казался усталым.

Оуэн работал автослесарем на окраине города. Когда-то у него были большие планы: открыть собственную мастерскую, выучить новую профессию, может быть, даже уехать куда-то, где не так дождливо. Но после того, как его жена умерла от воспаления легких, мечты испарились, оставив после себя только необходимость выживать.

Теперь все его утро начиналось и заканчивалось одним вопросом — «как прожить ещё один день».

Нора была для него всем. Светом, который не позволял этому миру окончательно потухнуть. Она напоминала ему жену — теми же серыми глазами, в которых жила тихая, взрослая грусть. Иногда он ловил себя на том, что говорит с ней, как со взрослой, забывая, что ей всего шесть.

— Пап, — позвала она, дергая его за рукав. — Смотри…

Он поднял голову и заметил: под навесом старой булочной, давно закрытой и заросшей рекламами, сидели две маленькие фигурки. Девочки. Совсем крошечные, может быть, лет семи-восьми. Они сидели, обнявшись, пряча лица от дождя. Их одежда была тонкой и мокрой, а волосы — спутанными и липкими от влаги.

— Боже… — выдохнул он. — Что они тут делают?

Он подошёл ближе, осторожно, чтобы не испугать. Нора спряталась за его спину, но выглядывала с любопытством.

— Эй, — тихо сказал он, наклоняясь. — Вы чего здесь? Где ваши родители?

Одна из девочек подняла голову. Её глаза были огромными, серыми и испуганными, будто она всё ещё не верила, что мир может быть добрым.

— Мы… потерялись, — прошептала она. — Папа сказал ждать… но он не вернулся.

Слова ударили в самое сердце. Оуэн почувствовал, как что-то дрогнуло внутри — то, что он давно пытался заглушить. Память. Воспоминание о том дне, когда он сам стоял на пороге больницы, держа на руках крошечную Нору, и слышал, как за спиной закрываются двери морга.

— Ладно, — сказал он наконец. — Пойдёмте со мной. Здесь вам нельзя оставаться.

Младшая из девочек, с веснушками и кудрями, хотела что-то сказать, но замерла, будто боялась ослушаться. Он снял куртку, набросил её на обеих и повёл вперёд.

Нора шла рядом, держа за руку одну из них. Они шли молча, только звук шагов по лужам сопровождал их странное маленькое шествие — трое детей и уставший мужчина, идущие через дождь туда, где хотя бы горит свет.

🌧 Развитие

В их доме пахло железом, маслом и чем-то неуловимо тёплым — запахом жизни, не богатой, но честной. Маленькая кухня с облупившейся плиткой, старый диван у окна, где всегда лежала стопка Нориных книжек. Оуэн включил радиатор, поставил кастрюлю с молоком на плиту и достал из шкафа банку какао — ту самую, что жена когда-то привезла из Сан-Франциско.

Пока молоко нагревалось, он помог девочкам переодеться. На них висела Норина одежда — немного великая, но сухая. Ава, старшая, всё время следила за младшей, будто боялась, что та исчезнет, если моргнёт. Элоди, наоборот, всё время прятала лицо в подол свитера, цепляясь за сестру.

— Значит, вы потерялись? — спросил он, ставя перед ними кружки.

— Папа сказал… что скоро вернётся, — тихо произнесла Ава, глядя в какао, как будто пыталась прочесть в нем ответ. — Но потом начался дождь. Мы долго ждали. Потом пошли искать его. Но люди… — она осеклась, — …люди нас гнали.

— Гнали? — нахмурился Оуэн.

Она кивнула.

— Говорили, чтоб мы уходили. Что мы странные.

Странные? Оуэн хотел спросить, почему, но промолчал. Он не хотел, чтобы девочки снова заплакали.

Нора села рядом с ними, подперев щеку рукой, и с детской серьёзностью сказала:

— У нас есть свободная комната. Вы можете спать там.

Оуэн улыбнулся.

— У нас нет свободной комнаты, милая. Только твоя кровать и мой диван.

— Тогда пусть они спят со мной, — просто ответила она.

Он кивнул. Иногда дети говорят правильнее всех взрослых.

Поздно ночью, когда девочки уже спали, Оуэн сел у окна, закурил и задумался. Ветер трепал занавески, и в темноте слышно было, как где-то далеко стучит дождь по крышам.

Он не мог отделаться от ощущения, что всё это странно.

Две девочки, одни ночью под проливным дождём, без родителей, без багажа, без документов… И это слово — «гнали».

На следующее утро он решил позвонить в полицию.

— Пропавшие дети? — переспросил офицер на другом конце. — Мы ничего не регистрировали. Может, у вас есть фото или фамилия?

— Они сказали только имена — Ава и Элоди.

— Поищем по базе… — голос стал осторожным. — Вы сказали, они близняшки?

— Да.

— Хм. Подождите… — щёлканье клавиш. Потом — тишина. — Послушайте, сэр. Вы уверены, что с ними всё в порядке?

— Что вы имеете в виду?

— Просто… если это те девочки, о которых я думаю, — он сделал паузу, — их отец очень богат. Настолько, что вчера по всем каналам шёл выпуск о пропавших наследницах миллиардера Джеймса Кроуфорда.

Оуэн замер.

— Миллиардера?..

— Да. Девочек похитили неделю назад из охраняемого поместья. Мы получили десятки ложных сигналов, но пока — ни одного реального следа. Где вы сказали вы их нашли?

— На Мэйпл-авеню.

— Немедленно оставайтесь на месте. Мы пришлём патруль.

Оуэн побледнел. Он бросил взгляд на спящих детей — они выглядели такими беззащитными, что трудно было представить, будто кто-то мог их похитить. Или наоборот — что они могли сбежать от того, кто должен был защищать их.

— Не нужно патруля, — резко сказал он в трубку. — Я сам приеду в участок.

Он повесил телефон и долго сидел в тишине. Потом посмотрел на фотографию жены на полке — она улыбалась, держа Нору на руках.

— Что бы ты сделала? — прошептал он.

Ответа, конечно, не было. Только за окном дождь перешёл в снег, как будто небо устало плакать.

В тот день всё пошло не так. Когда Оуэн отвёл Нору в школу и вернулся домой, он обнаружил, что окно на кухне приоткрыто. На полу лежала детская чашка, а возле двери — следы грязи.

— Ава? Элоди? — позвал он.

Ответа не было.

Он бросился к спальне — кровать пуста.

Сердце застучало в висках.

Всё выглядело так, будто они просто вышли… но почему окно? Почему оставили свои вещи?

Он выбежал на улицу, оглядываясь по сторонам. Людей почти не было — только редкие прохожие с зонтами. На другой стороне улицы стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Когда он сделал шаг в ту сторону, двигатель загудел, и машина медленно тронулась, исчезнув за углом.

Оуэн стоял посреди мокрой дороги, чувствуя, как внутри поднимается страх, тот самый первобытный ужас, когда теряешь ребёнка — своего или чужого, неважно.

Он не знал, что теперь будет. Только одно было ясно: он не сможет просто отдать этих детей в руки богатых и холодных людей, если там им грозит хоть малейшая опасность.

🌧 Финал

Прошла неделя.

С тех пор, как Ава и Элоди исчезли, Оуэн почти не спал. Он прочёсывал улицы, спрашивал у прохожих, заходил в приюты, в полицейский участок — но всё безрезультатно. Никто не видел двух девочек в одинаковых пальто.

Иногда ему казалось, что он просто выдумал их — две тени, две детские души, пришедшие из дождя и растворившиеся в снегу.

Но однажды вечером, когда он возвращался домой с работы, под дверью он нашёл конверт. Без адреса, без подписи. Только его имя: «Оуэн Блейк».

Он вскрыл его дрожащими руками. Внутри было короткое письмо, написанное детским почерком:

«Мы не могли остаться.

Они нашли нас.

Спасибо, что дали нам ночь тепла.

Мы никогда не забудем.

Ава и Элоди.»

На бумаге были следы капель — неясно, дождя или слёз.

Оуэн сел на ступеньки и долго смотрел в темноту.

В груди было пусто.

Он вдруг понял, что не помнит, как смеялись они, как звали его по имени. Всё смешалось — лица, голоса, дождь. Только одно не исчезало: то чувство, что он упустил что-то важное, как будто не спас, хотя должен был.

Через три дня к нему домой пришли двое мужчин в дорогих пальто.

Они не представились, только показали удостоверения и сказали:

— Господин Блейк, вы приютилe пропавших наследниц Джеймса Кроуфорда.

— Я не знал, кто они. Я просто помог детям, — ответил он устало.

— Мы знаем.

— Где они? — вырвалось у него.

Мужчины переглянулись.

— Девочки дома. Их отец… благодарен вам.

— Благодарен? — горько усмехнулся Оуэн. — Тогда почему всё это скрыто? Почему мне не дали даже увидеть их?

Один из мужчин помедлил.

— Потому что их отец умер. Три дня назад.

Оуэн застыл.

— Что?..

— Несчастный случай. Самолёт. Он летел в Ванкувер — за ними. Они сбежали от человека, который должен был их охранять. От… от опекуна. — Мужчина осёкся. — Того больше нет.

— Значит, теперь они сироты? — спросил Оуэн тихо.

— Да. Но у них останется всё наследство, фонд, адвокаты, — ровно произнёс второй. — Их забрали в частную клинику. Они… пока не разговаривают. Ни с кем.

Он протянул конверт.

— Господин Кроуфорд оставил это вам.

Оуэн открыл конверт, когда остался один.

Внутри лежала фотография — на ней был он, стоящий у своей мастерской, с Норой на руках.

И короткая записка, написанная мужской рукой:

«Если вы читаете это, значит, судьба сделала свой выбор.

Я знал о вас, мистер Блейк.

Ваша жена когда-то работала в нашем доме. Она часто рассказывала о человеке, который починил ей часы бесплатно — просто потому, что у неё тогда не было денег.

Вы не должны ничего мне, но, если вы сможете… присмотрите за ними, хоть издалека.

Они заслуживают тепла, которого у меня никогда не было.

— Джеймс Кроуфорд.»

Оуэн перечитал письмо несколько раз, потом медленно опустил руки.

За окном снова шёл дождь.

Он вспомнил глаза девочек — тёплые, настороженные, похожие на глаза Норы, когда она боится грозы. И вдруг понял, что теперь связан с ними навсегда. Не кровью, не бумагой — чем-то большим.

Весной он увидел их снова.

Совершенно случайно.

Он шёл по парку с Норой, когда впереди заметил двух девочек на скамейке, кормящих голубей.

Обе в одинаковых плащах, волосы в косах.

Когда он подошёл ближе, Ава подняла голову. Их взгляды встретились.

Он хотел подойти, но остановился.

Она улыбнулась — едва заметно, но достаточно, чтобы сердце сжалось. Элоди подняла руку и помахала ему, словно знала, что он всё время ждал этого момента.

Нора, не понимая, спросила:

— Папа, кто это?

Он ответил после долгой паузы:

— Те, кто когда-то замёрз под дождём.

Они постояли, глядя на девочек. Потом пошли дальше.

Но Оуэн обернулся ещё раз — и увидел, как Ава держит в руках бумажный самолётик.

Она запустила его в небо, и тот, кружась, полетел прямо к нему.

Он поймал его.

Развернул — и прочёл знакомым почерком:

«Вы были нашим домом, пусть даже на одну ночь.»

Вечером он поставил самолётик на полку рядом с фотографией жены.

Дождь снова стучал по стеклу, тихо, будто вспоминал ту ночь.

А в сердце у Оуэна впервые за долгое время было не больно, а просто — спокойно.

Он понял, что иногда родство — не в крови,

а в тех, кого ты согрел, когда им было холодно.

💔 Конец.