Я ехала в поезде поздним вечером
Я ехала в поезде поздним вечером, в том зыбком состоянии между усталостью и рассеянностью, когда шум колёс становится чем-то вроде колыбельной, а лица вокруг — размытыми пятнами. В вагоне было тепло, даже душно, пахло старой обивкой сидений, чьими-то духами и железом. Людей было немного: пара студентов, пожилая женщина с сумками, мужчина в наушниках у окна. Я села у прохода и уставилась в тёмное стекло, в котором отражалось моё лицо — бледное, с тенью под глазами.
На одной из станций дверь открылась с протяжным скрипом, и в вагон вошёл мужчина.
Я сразу почувствовала это — не увидела, а именно почувствовала. Как будто температура вокруг меня изменилась. Он сел напротив. Медленно, без суеты, словно заранее знал, где окажется свободное место. Я подняла глаза — и в тот же миг пожалела об этом.
Он смотрел на меня.
Не украдкой, не мельком, не с любопытством — он изучал. Его взгляд был неподвижным, тяжёлым, словно рука, положенная на грудь. В нём не было ни желания, ни агрессии, ни привычной грубости — только внимательность, почти научная. Это пугало сильнее всего.
Я отвернулась. Сказала себе, что он просто странный. Что мне показалось. Что усталость делает меня впечатлительной. Но через несколько секунд я снова ощутила это давление — он продолжал смотреть.
Я попыталась занять себя телефоном. Экран светился, буквы расплывались, пальцы были холодными. Я чувствовала, как по спине пробегает дрожь, как кожа на руках покрывается мурашками. Мне казалось, что если я подниму голову, наши взгляды снова встретятся — и тогда что-то произойдёт. Что именно, я не знала, но была уверена: ничего хорошего.
Прошла одна станция. Потом вторая. Каждая секунда тянулась слишком долго.
Я начала прислушиваться к звукам: стук колёс, объявление остановок, чьё-то дыхание. И сквозь всё это — его молчаливое присутствие. Он не шевелился. Не доставал телефон. Не смотрел в окно. Только я — центр его внимания.
Мне стало тяжело дышать.
Когда поезд замедлился перед очередной станцией, я резко встала. Слишком резко — пожилая женщина удивлённо посмотрела на меня. Я схватила сумку и направилась к выходу, не оглядываясь. Сердце колотилось так, будто я бежала.
Двери открылись. Холодный воздух станции ударил в лицо. Я шагнула наружу — и только тогда позволила себе вдохнуть глубже. Поезд тронулся, вагоны поплыли мимо, и на долю секунды мне показалось, что я вижу его через окно.
Он всё ещё смотрел.
Я отвернулась и пошла прочь по платформе, стараясь убедить себя, что всё кончилось. Что это просто случайный человек. Просто взгляд. Просто страх.
Прошло не больше пяти минут, когда зазвонил телефон.
На экране высветилось имя мужа.
— Ты сейчас была в поезде? — спросил он сразу, без приветствия.
Я нахмурилась.
— Да… а что?
Пауза. Я услышала его дыхание — прерывистое, неровное.
— Ты уверена? — переспросил он, и в голосе прозвучало что-то такое, от чего у меня сжался желудок.
— Да. Я только что вышла. Почему ты спрашиваешь?
Он почти закричал:
— Немедленно вернись на станцию. Немедленно. У тебя…
Он замолчал.
— У меня что? — прошептала я.
— На спине, — сказал он наконец. — На твоей куртке. У тебя метка.
Я рассмеялась. Нервно, резко.
— Какая ещё метка? Ты о чём вообще?
— Ты мне сегодня утром присылала фото, — продолжал он, будто не слыша меня. — Я только сейчас заметил. Сзади, под лопаткой. Символ. Чёрный. Как будто выжженный.
Холод пробежал по моему телу.
— Я… я ничего не чувствовала.
— Конечно не чувствовала, — сказал он глухо. — Они всегда так делают.
— Кто — они?
Снова пауза. На платформе было пусто, ветер гнал мусор, лампы мерцали.
— Послушай меня очень внимательно, — сказал он наконец. — Ты должна вернуться. Сейчас. И не оставайся одна. Понимаешь?
— Я не понимаю, — честно ответила я. — Ты меня пугаешь.
— Тот мужчина в поезде… — начал он.
У меня перехватило дыхание.
— Ты откуда знаешь про мужчину?
— Потому что я его уже видел, — сказал муж. — Два года назад. Тогда пропала моя сестра.
Мир словно накренился.
— Что ты несёшь?..
— Она тоже сказала, что кто-то странно смотрел на неё в поезде. А через три дня… — он замолчал. — Через три дня её не стало. Не было ни тела, ни следов. Только эта чёрная метка. На её пальто.
Телефон выскользнул из моей руки и упал на бетон платформы. Экран погас.
Я медленно повернулась — и увидела, как вдалеке, у лестницы, ведущей к выходу со станции, стоит мужчина.
Он смотрел на меня.
И улыбался.
Он стоял неподвижно, будто был частью станции — такой же холодный и чужой, как бетон и металл. Люди начали появляться: кто-то спускался по лестнице, кто-то проходил мимо, но ни один из них не обращал на него внимания. И это было самым страшным. Казалось, я одна его вижу. Или — хуже — только он видит меня.
Телефон лежал у ног, экран треснул, но ещё светился. Я медленно подняла его, не отрывая взгляда от мужчины.
— Он здесь, — сказала я, когда снова услышала голос мужа. — Он стоит на станции.
— Не смотри на него, — резко ответил он. — Ни в коем случае не смотри прямо. Ты уже вышла из поезда, это плохо… но ещё не конец.
— Что мне делать? — прошептала я. — Скажи мне, что делать.
Я услышала, как он судорожно вздохнул.
— Ты чувствуешь что-нибудь на спине? Тепло? Холод? Давление?
Я прислушалась к себе. Сначала — ничего. Потом… странное ощущение, будто под курткой кожа стала не моей. Как если бы кто-то приложил ладонь между лопаток и держал, не надавливая, но и не убирая.
— Там… как будто жжёт, — сказала я.
— Значит, метка активна, — тихо сказал он. — Он не просто тебя видел. Он тебя отметил.
Мужчина у лестницы сделал шаг вперёд.
Я инстинктивно отступила назад.
— Слушай меня, — продолжал муж. — Они не трогают сразу. Им нужно, чтобы ты вернулась сама. Чтобы сделала выбор.
— Какой выбор? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.
— Остаться. Или исчезнуть.
Мужчина снова шагнул вперёд. Теперь я видела его лицо отчётливо. Обычное. Слишком обычное. Такое, которое забываешь через минуту. Но глаза… глаза были неправильные. Слишком тёмные. Без отражения света.
Он остановился в нескольких метрах от меня.
— Он идёт, — сказала я.
— Тогда беги, — резко сказал муж. — К выходу. К людям. Не оборачивайся.
Я побежала.
Шаги отдавались гулом, дыхание сбивалось, сердце колотилось в горле. Я слышала его шаги за спиной — спокойные, размеренные. Он не спешил. Ему не нужно было.
Я выскочила к турникетам, толкнула дверь, почти врезалась в проходящего мужчину.
— Простите! — выдохнула я, хватаясь за него, как за спасательный круг.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Вам плохо?
Я обернулась.
Мужчины со станции не было.
— Он… он был здесь… — пробормотала я.
— Кто? — спросил незнакомец.
Я посмотрела на него — и вдруг поняла: он не видит. Ни страха, ни тревоги, ни следа присутствия того другого.
Телефон в руке завибрировал.
— Он ушёл, — сказал муж. — Но это ничего не значит. Теперь ты для них отмечена.
— Для кого — них? — спросила я почти беззвучно.
— Мы называем их Смотрящими, — ответил он. — Они появляются в поездах, на вокзалах, в местах перехода. Им нужны те, кто готов уйти раньше времени.
— Я не готова, — сказала я. — Я хочу домой.
— Тогда тебе придётся бороться, — сказал он. — И первое, что ты должна сделать — не оставаться одна этой ночью.
Я вышла на улицу. Ночной город шумел, жил своей обычной жизнью. Машины, свет витрин, смех. Всё было слишком нормальным.
— Ты мне не всё сказал, — тихо сказала я. — Про сестру. Про метку.
Он молчал несколько секунд.
— Когда метка появляется, — сказал он наконец, — у человека есть три дня. Потом Смотрящий приходит снова. И если ты смотришь ему в глаза… ты больше не возвращаешься.
Я остановилась посреди тротуара.
— А если не смотреть?
— Тогда он будет ждать, — ответил муж. — Столько, сколько понадобится.
Я почувствовала, как под курткой снова вспыхнуло тепло.
И в отражении витрины напротив я увидела не только себя.
Хочешь — продолжу дальше:
- до кульминации и финального выбора
- или сделаю поворот: муж знает больше, чем говорит
- или доведу до мрачного, необратимого конца
Скажи, в какую сторону идём.