Я всегда считала себя осторожной. Не из тех людей

Запертая

Я всегда считала себя осторожной. Не из тех людей, которые бегут, не глядя под ноги, или игнорируют сигналы собственного тела. Поэтому, когда это случилось, мне даже в голову не пришло винить себя.

Тот день начинался совершенно обычно.

Смена в ресторане выдалась тяжелой: пятница, полный зал, раздражённые клиенты, скользкий пол на кухне — кто-то пролил масло, и уборщик ещё не успел убрать. Я несла поднос с горячими блюдами, стараясь не думать о ноющей усталости в ногах.

Я сделала шаг… и вдруг почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Всё произошло за долю секунды. Резкая боль пронзила колено, словно кто-то ударил меня молотком. Поднос полетел вперёд, тарелки разбились, крики, звон стекла, запах соуса и жира. Я упала, ударившись плечом о пол, и закричала — не от испуга, а от боли, такой сильной, что в глазах потемнело.

— Не двигайтесь! — кричал кто-то.

— Вызовите скорую!

Я лежала на холодной плитке и дрожала. Колено словно горело изнутри.

В больнице сказали, что связка повреждена серьёзно. Гипс от середины бедра до лодыжки. Минимум несколько недель покоя.

— Вам нельзя нагружать ногу, — строго сказал врач. — Ни в коем случае.

Муж приехал быстро. Он выглядел обеспокоенным, но каким-то… напряжённым. Слишком собранным.

— Всё будет хорошо, — сказал он, когда меня перекладывали в инвалидное кресло. — Я позабочусь о тебе.

Дома меня встретила свекровь. Она суетилась, улыбалась, говорила ласково, как всегда.

— Бедная моя, — причитала она. — Как же так вышло? Ничего, ничего… мы тебя быстро на ноги поставим.

Муж и свекровь помогли мне подняться по лестнице в спальню. Каждый шаг отдавался болью, но я старалась терпеть. Когда меня наконец уложили на кровать, я почувствовала облегчение и благодарность.

— Спасибо вам, — прошептала я.

Свекровь погладила меня по голове.

— Отдыхай, — сказала она. — Тебе нужно набраться сил.

Они вышли из комнаты.

И тогда я услышала щелчок.

Не сразу осознала, что именно меня так насторожило. Просто какой-то неприятный, чуждый звук. Слишком отчётливый.

Щёлк.

Моё сердце пропустило удар.

— Эй? — тихо позвала я. — Вы что…?

Я прислушалась. Шаги удалялись по коридору.

— Алло? — громче.

Тишина.

Внутри всё сжалось.

Я медленно повернула голову в сторону двери. Она была закрыта.

Я попыталась убедить себя, что это глупо. Может, сквозняк. Может, просто показалось.

Но тревога росла, как холодный ком в груди.

Я схватила костыли, стоявшие у кровати. Боль была адской — колено словно разрывали изнутри, но страх оказался сильнее.

Шаг.

Ещё шаг.

Я доковыляла до двери и дрожащей рукой взялась за ручку.

Она не поддалась.

Я попробовала ещё раз.

Ничего.

Меня накрыла волна ужаса.

— Что за… — прошептала я.

Я стучала.

— Откройте! — закричала я. — Пожалуйста!

Ответа не было.

Тогда я вспомнила о телефоне.

Резко обернулась — и замерла.

Сумка осталась в коридоре. Я точно помнила: перед тем как подниматься, я оставила её на тумбочке у входа.

Телефон был там.

Меня затрясло.

Я снова закричала, стучала изо всех сил, но боль мешала, руки слабели, голос срывался.

— Вы что, с ума сошли?! — рыдала я. — Откройте!

Тишина была давящей. Она звенела в ушах.

Я сползла по двери на пол и закрыла лицо руками.

И именно тогда я увидела это.

В углу комнаты, рядом со шкафом, что-то лежало.

Я была уверена, что раньше этого там не было.

Сначала я подумала, что это просто тень. Но тень не имела такой формы.

Это был металлический предмет.

Я прищурилась, стараясь рассмотреть его лучше. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас вырвется из груди.

Я медленно подтянулась ближе, цепляясь костылями за пол.

И когда я поняла, что именно это было, меня охватил настоящий, животный ужас.

Это был замок.

Точно такой же, как тот, что стоял на двери.

Новый. Блестящий.

И рядом — ключ.

Моё дыхание сбилось.

Почему замок лежал здесь?

Зачем ключ в спальне?

Медленно, очень медленно, я подняла взгляд на дверь.

Теперь я знала.

Меня заперли намеренно.

И сделали это не в панике, не по ошибке.

Они подготовились.

В голове начали всплывать странные, тревожные воспоминания, которые раньше я игнорировала.

Как свекровь часто говорила, что я слишком много работаю.

Как она вздыхала, глядя на меня, и говорила мужу:

— Ей бы дома сидеть. Женщина должна быть под присмотром.

Как муж однажды, будто между делом, спросил:

— А ты бы смогла не работать, если бы понадобилось?

Тогда я рассмеялась.

Теперь мне было не смешно.

Из коридора донёсся звук шагов.

Медленных.

Тяжёлых.

Кто-то остановился за дверью.

Я затаила дыхание.

— Всё хорошо? — раздался голос мужа.

Я подползла к двери.

— Открой, — прошептала я. — Пожалуйста. Мне плохо.

Пауза.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — Врач сказал — покой.

— Ты меня запер! — закричала я. — Ты сошёл с ума?!

— Это временно, — вмешался голос свекрови. — Ради твоего же блага.

Меня охватил ледяной страх.

— Выпустите меня, — умоляла я. — Я никому ничего не скажу. Пожалуйста.

Снова пауза.

— Мы просто хотим помочь, — сказал муж. — Ты сейчас не в состоянии принимать решения.

Шаги удалились.

Я осталась одна.

Запертая.

Без телефона.

С гипсом на ноге.

И с пониманием того, что люди, которым я доверяла больше всего, сделали со мной это осознанно.

Я посмотрела на замок и ключ, лежащие на полу.

И тогда я поняла:

если я хочу выбраться отсюда — придётся действовать самой.

Даже если для этого мне придётся сделать то, чего я боюсь больше всего.

Я лежала на полу ещё несколько минут, не в силах пошевелиться. В голове гудело, мысли путались, а дыхание было прерывистым, словно после долгого бега. Страх не был резким — он был вязким, тягучим, как холодная вода, медленно поднимающаяся к горлу.

Спокойно. Думай.

Я заставила себя приподняться и сесть, прислонившись спиной к кровати. Колено ныло, гипс тянул кожу, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри.

Они заперли меня.

Муж.

Его мать.

И сделали это осознанно.

Я оглядела спальню, как будто видела её впервые. Большая, светлая, аккуратная — та самая комната, где я чувствовала себя в безопасности последние два года. Теперь она казалась чужой. Опасной.

Окно было закрыто. Решёток не было, но этаж второй, а прыгать с гипсом — верная дорога либо в инвалидность, либо в могилу. Шторы плотные, почти не пропускали свет.

Они всё продумали.

Я посмотрела на замок и ключ. Сердце снова сжалось. Если ключ здесь — значит, они хотели, чтобы я его увидела. Чтобы поняла: выхода нет.

Или… есть?

Я подтянулась к двери и снова попробовала вставить ключ в замочную скважину. Он подошёл идеально. Я повернула его — и услышала знакомый щелчок.

Но дверь не открылась.

Я замерла.

Потянула ручку.

Заперто.

Меня пробил холодный пот.

— Нет… — прошептала я.

Я провернула ключ в другую сторону. Снова щелчок. Снова ничего.

И тогда до меня дошло.

Это был не тот замок.

Они сменили его. А старый — с ключом — просто оставили здесь. Как насмешку. Как доказательство того, что я полностью в их власти.

В груди поднялась паника. Я задыхалась, воздух стал густым, тяжёлым. Я ударила кулаком по полу, не чувствуя боли.

— За что?.. — шептала я. — Что я вам сделала?

Ответа, конечно, не было.

Я попыталась вспомнить последние месяцы. Не один конкретный момент — а всё сразу, как мозаику.

Свекровь всё чаще оставалась у нас.

Муж стал раздражаться, когда я задерживалась на работе.

Однажды он сказал:

— Ты слишком самостоятельная. Это плохо для семьи.

Тогда я подумала, что он просто устал.

Теперь я понимала: это были предупреждения.

Вдруг из коридора донёсся звук. Тихий, но отчётливый. Металлический скрежет.

Меня словно током ударило.

Они что-то делают.

Я подползла ближе к двери и прижалась ухом к холодному дереву.

Голоса. Приглушённые.

— …всё закрыла? — спросил муж.

— Конечно, — ответила свекровь. — Окна, двери. Даже задний выход.

Пауза.

— Она кричала, — сказал он.

— Покричит и перестанет, — холодно ответила она. — Ей нужен покой. И время, чтобы всё осознать.

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

— А если она… — он замялся.

— Ничего она не сделает, — перебила свекровь. — Куда ей идти? С гипсом. Без телефона. Она зависит от нас.

Зависит.

Это слово врезалось в сознание, как нож.

Шаги удалились.

Я медленно отползла от двери, чувствуя, как внутри что-то ломается. Это было не просто предательство. Это было лишение воли.

Меня не просто заперли.

Меня решили сломать.

Я посмотрела на мебель. Кровать. Шкаф. Комод. Зеркало.

Зеркало.

Я подползла к нему и посмотрела на своё отражение. Бледное лицо, растрёпанные волосы, глаза — огромные, тёмные, полные ужаса. Я едва узнала себя.

— Нет, — прошептала я своему отражению. — Вы не решите за меня.

Я начала обыскивать комнату. Медленно, осторожно, превозмогая боль. В ящиках — бельё. В шкафу — одежда. Ничего полезного.

Когда я почти отчаялась, моя рука нащупала что-то твёрдое под матрасом.

Я замерла.

Медленно вытянула предмет.

Это был старый кнопочный телефон.

Мой первый. Я потеряла его много лет назад.

Или… нет.

Я вспомнила. Свекровь однажды сказала, что нашла его на даче и «положила куда-нибудь».

Куда-нибудь.

Руки дрожали так, что я едва не уронила его. Экран был поцарапан, но… он загорелся.

Связь была слабой. Одна полоска.

— Пожалуйста… — шептала я, набирая номер экстренных служб.

Гудок.

Ещё один.

И вдруг — шаги за дверью.

— Ты что-то сказала? — голос мужа был совсем близко.

Я замерла, прижав телефон к груди.

Дверная ручка дёрнулась.

Сильнее.

— Открой, — сказал он уже другим тоном. Жёстким. — Сейчас же.

Я закрыла глаза.

Если они войдут — второго шанса не будет.

Я нажала кнопку вызова.

— Алло? — раздался голос оператора.

И в тот же момент замок щёлкнул.

Дверь начала открываться.