Катя не любила семейные ужины в доме свекров.

Катя не любила семейные ужины в доме свекров. Они всегда превращались в испытание: за столом вроде бы царила доброжелательная атмосфера, но стоило кому-то пошутить неудачно или взглянуть не туда — и начинались едкие замечания, обидные комментарии, язвительные оценки. Особенно от свекра — крепкого мужчины с тяжелым взглядом, громким голосом и манией всё контролировать.

В тот вечер в доме пахло жареной курицей, чесноком и чем-то ещё, что Катя никак не могла определить. Она весь день провозилась на кухне: то тесто не поднялось, то соус пересолила, то курица, наоборот, оказалась недосоленной и требовала возни. Свекровь, конечно, не преминула это отметить, едва Катя поставила блюдо на стол:

— Курица суховата, — сказала она, едва прожевала первый кусок. — Ты бы хоть маринад другой попробовала. Я же тебе сто раз говорила: держи в соевом соусе.

Катя только кивнула. Сопротивляться не было смысла. Она давно усвоила: что бы она ни приготовила, ни сделала — всё будет не так.

Телефон, лежавший в сумочке, завибрировал.

Катя сначала решила не брать. Во-первых, свекор терпеть не мог звонков за столом. Во-вторых, она устала настолько, что даже разговаривать не хотелось. Но звонок повторился — настойчивый, длинный, настаивающий.

Свекор глухо проворчал:

— Телефон выключай, когда люди едят. Нечего нам тут цирк устраивать.

Катя извиняюще посмотрела на всех и достала трубку.

— Алло?

— Добрый вечер, — раздался в ответ спокойный, уверенный мужской голос. — Это юридическая фирма «Романов и партнёры». Екатерина Владимировна?

Катя насторожилась.

— Да… это я.

— У нас к вам важный вопрос по наследственному делу. Можете подъехать завтра в наш офис?

Катя заморгала.

— Наследственному? Но…

— Подробности по телефону мы не обсуждаем. Но дело касается значительной суммы. Просим вас приехать лично.

Она кивнула, хотя этот жест был виден только стене напротив.

— Хорошо. Я приеду.

Когда она положила трубку, за столом уже чувствовалось напряжение. Взгляды были направлены на неё, как прожектора.

— Кто звонил? — не выдержала свекровь.

— Юридическая фирма. Что-то про наследство.

Анжела, младшая сестра мужа, округлила глаза:

— Ого! А от кого? У тебя же родственников почти не осталось.

— Не знаю. Сказали — завтра объяснят.

Свекор фыркнул:

— Наследство… Тоже мне. Размечталась. Может, хибару ветхую оставили. Или дачку, на которой одна крапива.

Денис отмахнулся:

— Да хоть десять тысяч — тоже деньги.

Катя лишь тихо кивнула. Вроде бы обычный разговор, но от слов свекра и мужа внутри стало мерзко, будто она проглотила что-то прогорклое. За три года брака она привыкла, что её ценят примерно так же, как старую табуретку: пока стоит — ладно, но стоит ей скрипнуть — раздражение.

После ужина она начала убирать со стола. С кухни донёсся глухой голос свекра:

— Денис, зайди на минутку.

Катя машинально замедлилась, прислушалась, хотя и знала, что подслушивать — плохо. Но ее имя прозвучало почти сразу:

— С женой твоей что-то делать надо.

— Пап, да что ты начинаешь? — устало ответил муж.

— А что? Она третий год дома сидит! Ест — как работник, а толку — ноль!

Денис вздохнул. Катя знала этот вздох. Он означал, что ему неприятно, но спорить он не станет.

— Пап, она дом ведёт…

— Дом ведёт? Это любая вести может! Денег она не приносит, Денис! Ты один вкалываешь, а она сидит! Привыкла к халяве!

— Я поговорю с ней.

Катя закрыла глаза. Заболело в груди — так, будто кто-то сжал её сердце ладонью.

Вечером, когда Катя складывала вещи после стирки, Денис присел рядом.

— Кать… Может, пойдёшь работать? Чуть-чуть? Хоть на полставки.

— Ты хочешь, чтобы я работала? — тихо спросила она.

— Ну… было бы неплохо. Папа прав — денег мало.

— То есть я… обуза?

— Да нет же. Просто… ну, не кормилица.

Эти слова больно полоснули. Она отвела взгляд.

— Хорошо, — прошептала она. — Я попробую.

Но внутри уже зрела усталость, обида, желание уйти куда угодно — лишь бы не слышать больше, какая она бесполезная.

⸻

На следующий день Катя приехала в офис «Романов и партнёры». Высотное здание из темного стекла выглядело внушительно, словно специально давило авторитетом. На ресепшене её встретила молодая девушка, проводила в кабинет юриста.

Пожилой мужчина в дорогом костюме поднялся ей навстречу.

— Екатерина Владимировна? Очень рад, что вы пришли. Прошу садиться.

Катя села, сжимая сумочку.

— Я вас слушаю, — тихо сказала она.

Юрист раскрыл папку.

— Три дня назад погиб предприниматель Алексей Сергеевич Романов. Вам он приходился родным дядей.

Катя вздрогнула. Имя знакомое, почти забытое. Мамин брат… Мужчина, которого она видела последний раз лет пятнадцать назад.

— Но мы не общались… — пробормотала она.

— Тем не менее, он оставил завещание. И всё своё состояние — подчёркиваю, всё — завещал вам.

Катя замерла.

— Всё?..

Юрист кивнул:

— Торговая сеть «Романов-Маркет», двадцать семь супермаркетов. Два складских комплекса. Несколько квартир и офисных помещений. Портфель ценных бумаг. По оценке на вчерашний день общая стоимость активов составляет примерно восемьдесят миллионов рублей.

Катя почувствовала, что в комнате потемнело. Она схватилась за подлокотники.

— Это… это ошибка.

— Ошибки нет. Вот завещание, заверенное нотариусом.

Он показал документ.

— Алексей Сергеевич написал: «Племяннице Екатерине — единственной, кто никогда не просил у меня денег и не заискивал». Видимо, он высоко ценил вашу порядочность.

Юрист протянул ей конверт.

— Активы и деньги уже переведены на ваш счёт. Вы можете распоряжаться ими начиная с завтрашнего дня.

⸻

Домой Катя ехала как во сне. В голове крутились фразы: восемьдесят миллионов… двадцать семь супермаркетов… всё мне…

Она открывала и закрывала конверт, проверяя бумаги снова и снова. В груди то поднималась волна восторга, то накатывал страх: а справится ли она? А если это действительно ошибка? А если муж потребует всё отдать его родителям? А если…

Дверь дома открылась с привычным скрипом.

Вся семья сидела за столом. Увидев её, свекровь сразу спросила:

— Ну? Что там за наследство? Сколько дали?

Катя села на стул.

— Дядя Алексей умер. Оставил мне бизнес.

— Какой бизнес? — недоверчиво спросил Денис.

— Торговую сеть. И недвижимость.

Свекор громко фыркнул:

— Торговую сеть… Ларёк у подъезда, наверное.

Катя подняла на него взгляд.

— Не ларёк.

— А что? — прищурился он.

— Сеть супермаркетов.

Тишина стала осязаемой.

Анжела тихо спросила:

— А… сколько магазинов?

— Двадцать семь.

Свекровь выпустила ложку из рук, и та упала в тарелку с громким звоном.

Свекор ошеломлённо моргнул:

— Двадцать… семь?..

Катя кивнула.

— И ещё склады. И квартиры. Активов на восемьдесят миллионов.

Тут свекор опомнился. Его лицо расплылось в широкой, но неприятной улыбке.

— Ну, Катька… Вот это поворот… Ах ты ж наша умница! Ну, давай, рассказывай! Теперь-то заживём! Теперь-то всё по-другому будет!

Катя впервые посмотрела на него прямо, не отводя взгляд.

И увидела жадность.

Чистую, холодную, хищную.

— Эти деньги… они мои, — тихо сказала она.

— Ну конечно! — свекор даже засмеялся. — Чьи же ещё? Мы ж семья! Одна семья! Всё — общее!

— Нет, — покачала головой Катя. — Не общее. Мои.

Свекор нахмурился.

— Ты что несёшь, девка? Ты жена моего сына — значит, всё, что твоё, — семейное!

— Я так не считаю, — спокойно ответила Катя. — Семья — это поддержка. А вы три года говорили, что я «сижу на шее». Теперь, выходит, я должна делиться?

Свекор покраснел.

— Да ты…

— Пап, успокойся, — вмешался Денис, но его голос дрогнул. Он тоже был потрясён, но не рад — скорее ошеломлён.

Катя поднялась.

— Я устала. Пойду отдохну.

И ушла в комнату, оставив за спиной гул возмущённых голосов.

⸻

Ночь выдалась беспокойной. Катя долго лежала без сна, думая обо всём, что произошло. Деньги не радовали — они будто нависли над ней тяжёлой глыбой ответственности. Она вспоминала дядю Алексея — каким он был: строгим, молчаливым, но внимательным. Как однажды привёз ей дорогую куклу из Москвы, а мама сказала: «Мы не за деньгами к тебе пришли». Как он улыбнулся в ответ — редкой, короткой улыбкой.

Катя никогда не просила у него денег. Никогда не пыталась понравиться. Может быть, именно поэтому он выбрал её.

Утром всё стало ещё хуже.

Свекор, едва увидев её на кухне, загремел голосом:

— Ну что, хозяйка миллионами? Когда деньги на общий счет переведёшь?

Катя поставила чайник.

— Никогда.

Свекор поразился так, будто его ударили.

— Ты что сказала?!

— Я сказала: не переведу. Эти деньги — мои. Наследство. Завещание на моё имя.

Свекор шагнул к ней, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. Катя невольно попятилась.

— Ах ты, неблагодарная… Мы тебя здесь приютили, кормили, поили…

— Я работала по дому, — твёрдо сказала Катя. — Готовила, убирала, стирала…

— Любая может! — сорвался свекор. — Дармоедка ты неблагодарная!

Он рванулся к плите, схватил тяжёлую чугунную сковороду и замахнулся.

Катя вскрикнула и закрыла лицо руками.

Удар пришёлся сбоку, по плечу — резкий, болезненный, обжигающий. Она отшатнулась, упала на колени. В ушах зазвенело.

— Ты что творишь?! — закричал Денис, вбегая на кухню. — Папа, ты с ума сошёл?!

Свекор тяжело дышал, сковорода всё ещё была в руке.

Катя поднялась, держась за ушибленное плечо.

— Я ухожу, — прошептала она.

— Куда ты уйдёшь? — выкрикнула свекровь. — Дом мужа — твой дом!

Катя встретилась с ней взглядом.

— Не теперь.

Она вышла в коридор, взяла сумку, документы, ключи от квартиры родителей, которая давно пустовала. И не оглядываясь, закрыла за собой дверь.

⸻

В такси она сидела молча. Водитель пару раз пытался завести разговор, но Катя не отвечала. Боль в плече пульсировала, глаза жгло.

На светофоре телефон взорвался звонками. Сначала Денис. Потом свекровь. Потом свекор. Потом снова Денис.

Катя выключила звук.

Когда такси остановилось у старой квартиры её родителей, Катя глубоко вдохнула. Она не была здесь уже несколько лет. После смерти мамы отец уехал жить к брату, квартира стояла закрытая, пыльная, забытая.

Но сейчас — это было её место.

⸻

Первые два дня она провела в тишине. Мыла квартиру, раскладывала вещи, приводила всё в порядок. Заодно — думала. Много. О браке, о себе, о том, как жила последние три года.

Денис приезжал под дверью, звонил, писал. Катя отвечала ровно:

«Мне нужно время».

Но в глубине души она уже знала — назад она не вернётся.

На третий день ей позвонил юрист Романов.

— Екатерина Владимировна, нам нужно обсудить дальнейшее управление активами. Вы собираетесь продать бизнес или возглавить?

Катя растерялась.

— Я… не знаю.

— Могу предложить консультацию. И сопровождение.

Она согласилась.

⸻

Следующие недели были похожи на бурю. Встречи с юристами, бухгалтерией, управляющими магазинов. Катя впервые в жизни входила в кабинеты, где обсуждали миллионы, стратегии развития, планы на годы вперёд. Она много училась, слушала, записывала. Юрист Романов оказался невероятно терпеливым наставником.

И однажды сказал:

— Ваш дядя был уверен, что вы справитесь. И я вижу, что он не ошибся.

Эти слова стали для Кати важнее всего наследства.

⸻

Тем временем свекровь и свекор начали настоящую осаду. Отправляли сообщения, пытались через Дениса давить, шантажировать, уговаривать. Требовали денег, предлагали «вложиться в семейный бизнес», просили купить машину, квартиру, дать кредит, «сделать подарок семье».

Катя молча блокировала номера.

Денис же приезжал иногда. Стоял под дверью и говорил тихо:

— Кать… Я не знал, что папа ударит. Прости его. Вернись. Нам будет легче, если мы снова будем вместе.

Катя смотрела на него через дверной глазок и чувствовала… пустоту.

— Денис, — сказала она однажды, — ты никогда меня не защищал. Ни разу.

Он молчал долго. Потом тихо сказал:

— Пожалуй… да.

— Тогда зачем ты хочешь, чтобы я вернулась?

Он поднял глаза — усталые, потерянные.

— Потому что без тебя… мне плохо.

Катя закрыла глаза.

— Мне с тобой было плохо три года. Я только сейчас начала дышать.

После этих слов Денис ушёл. И больше не возвращался.

⸻

Через два месяца Катя стояла в просторном кабинете — теперь уже своём. На стене висела большая карта города с отмеченными магазинами сети. На столе — планы расширения. В голове — новые идеи.

Она стала самостоятельной.

Не из-за денег.

Из-за решения уйти.

В дверь постучали.

— Екатерина Владимировна? — заглянул помощник. — Представители фонда помощи женщинам-пострадавшим от домашнего насилия хотят поговорить. Вы назначили встречу на сегодня.

Катя улыбнулась.

— Да, проводите.

Она решила вкладывать часть дохода в поддержку таких же женщин, как она — тех, кого не слушали, кого обвиняли, кого унижали, кто боялся уйти.

Она знала, каково это.

И знала, что теперь может помочь.

Когда помощник ушёл, Катя подошла к окну. За стеклом шумел город — тот самый, где вчера она была никем, а сегодня — человеком, который может менять не только свою жизнь.

Она закрыла глаза и тихо сказала:

— Спасибо, дядя.

А в ответ как будто услышала его низкий, спокойный голос:

«Справишься».

И Катя улыбнулась.

Она действительно справится.